Глава 5.
5 июля 2014 г., 12:03
В себя приходил очень медленно. И причиной этому была даже не боль, сковавшая все тело, а неясные образы, мелькающие в мозгу. Я чего-то лишился, но чего... не мог понять, каждый раз на самом интересном моменте уплывая в темноту. Как только осознание готово было вот-вот накрыть меня с головой, будто что-то мешало, что-то не давало ему меня накрыть.
Несколько раз я чувствовал, что меня брали за руку, что-то шептали, и так мне становилось хорошо, что и думать ни о чем не хотелось, только о том тепле и неге, что приносили эти прикосновения.
А потом я пришел в себя. Рядом со мной сидел красивый и обеспокоенный вампир, а на стуле, чуть поодаль, доктор, который следил за показаниями аппарата, к которому я был подключен.
— Как вы себя чувствуете? — заметив мои открывшиеся глаза, тут же спросил он. Я фыркнул, точнее, попытался это сделать, ощутив, что в горле ком, и из меня вырвался только жалкий сип.
— Как может чувствовать себя человек, который... — и тут произошло страшное: я не смог вспомнить, что со мной произошло. — Что случилось? — мои глаза наверняка округлились от ужаса.
— А что последнее вы помните? — переглянувшись с вампиром, задал свой вопрос доктор.
— Э-э-э-э... ничего, — как ни пытался напрячь мозг, там была абсолютная пустота, просто чистый лист моей прошлой жизни, и больше ничего.
— Совсем? Детство, семью... Хоть что-нибудь? — не отставал эскулап, я только отрицательно мотал головой. — Н-да, полная амнезия, — констатировал он очевидное. Я не удержался:
— Правда? А то я и так не понял, вы открыли Райский уголок драконов... — и тут, будто что-то мелькнуло, откуда я знаю о нем, но тут же пелена снова заволокла, не дав ответа на вопрос.
— Это излечимо? — поинтересовался вампир, от его голоса меня бросило в дрожь.
— Со временем, думаю, да, — согласился тот, вставая. — А как ваше имя, вы помните? — это уже мне, но и на это я ответил отрицательным мотанием.
— Его Ричард зовут, он мой супруг, — твердо произнес вампир, а мне в эту минуту стало совсем хорошо, я даже не заметил, или, точнее, не обратил внимания на реплику доктора:
— Вы уверены? Их ведь было... — я не видел, но почувствовал, как доктор едва не подавился словами, но мне было не до него, меня снова накрывала темнота.
Я чувствовал какую-то неправильность, но с чем она связана, не мог сообразить. А потом и пытаться перестал, быстро идя на поправку. Очень часто меня навещали мать с отцом, они оба постоянно словно пытались что-то сказать, но сдерживались.
Уже в день выписки я не выдержал. Пока мой супруг, который недавно назвал мне свое имя, так как я его забыл, ходил улаживать вопросы, я воспользовался тем, что мы с мамой остались одни:
— Ма, я хочу знать все, — она вздрогнула и удивленно посмотрела на меня, хотя я сначала не понял, с чем связано это удивление, но она, видимо, больше не могла молчать.
— Ох, Рич, так меня называл Марк, ты же всегда говорил мама, а сейчас назвал меня, как он, — из глаз женщины потекли слезы.
— Марк... Кто это? — какой-то резкой болью наполнилось сердце, душа зарыдала, но вот из-за чего, я так и не смог понять.
— Это твой брат-близнец, он... — она не успела договорить, в палату ворвался разъяренный Киерин.
Ни слова не сказав, он подхватил меня на руки и тут же вынес на улицу. У меня в голове был набат. Брат... Близнец... Часть души... Рин... Кто такой Рин? Марк?
— Рин? — начал было я, собираясь узнать, кто такой Марк, который брат-близнец, о котором я ничего не помню. Но стоило мне его так назвать, как почувствовал его дрожь.
— Как ты меня назвал? — едва слышно прошептал он свой вопрос, чем удивил еще больше.
— Рин. Что-то не так? — решил уточнить я.
— Почему? — не унимался он, а я начал злиться.
— Потому что это выдал мой мозг, потому что это правильнее и... — я на миг замер, заканчивая почти шепотом: — ...роднее и привычнее.
Больше мы ни о чем не говорили до самого дома. А стоило нам попасть в особняк супруга, как ко мне тут же бросился ребенок лет пяти. Рин поставил меня на ноги, но я присел на корточки, и малыш тут же прижался ко мне:
— Папа! Я так волновался, мне было плохо без тебя, — он говорил и прижимался ко мне, будто боясь, что я исчезну.
— Я рядом, малыш, все хорошо, — обнимая его в ответ, уткнулся в макушку, вдыхая такой родной запах. Мой сын, только ради него я должен был выжить.
— Не уходи больше, — его глаза посмотрели на меня с такой мольбой, что сердце сжалось.
— Не уйду, малыш, теперь я всегда буду рядом, — я попытался выжать из себя улыбку, но она получилась жалкой и фальшивой.
— Кевин, надо дать нашему папе отдохнуть, — к нам подошел Рин, но я не хотел отпускать от себя сына, прижимая крепче.
— Я тоже с ним отдохну, — поджав губы, упрямо произнес малыш, цепляясь своими пальчиками за ткань рубашки, которая была на мне.
— Да, мы вместе отдохнем, — подхватывая его на руки и вставая, решил я, а потом вопросительно посмотрел на вампира.
Он понял, на что я намекаю, и тут же повел нас в мою комнату, где мы с Кевином с удобством расположились на большой кровати. Сын уснул сразу, прижавшись ко мне, обвив меня руками и ногами. Рин же, задумчиво смотря на меня, вдруг произнес:
— Через месяц будет ночь единения, мы должны... — я не дал ему договорить, посмотрев на сына, потом на него, удивленно вскинул бровь и перебил:
— А это точно наш сын? Ведь такое невозможно без полного единения, к тому же я не понимаю, как мы столько времени жили без него, ведь ты не имел права... — на этот раз перебили меня:
— Молчи, умоляю. Чуть позже я все тебе расскажу, но не сейчас. Хорошо? — мне пришлось согласиться, к тому же в мои покои наглым образом без стука и разрешения вошел еще один вампир.
Он окинул меня презрительным взглядом, широко улыбнулся Рину, от чего ревность жгучей волной опалила вены, а потом ехидно произнес:
— О, никчемное существо выжило, а целостность отправилась в небытие? — осведомился он. Только я собрался высказаться на этот выпад, как в разговор вступил Рин:
— Грег, заткнись, еще одно слово, и ты больше никогда не переступишь порог этого дома, — в голосе мужа было столько льда, что я непроизвольно поежился от холода, вмиг пробравшего до костей.
— Киерин? — от удивления у гостя отвисла челюсть. — Но ведь ты сам говорил...
— Заткнись! — снова тихо, но властно, произнес супруг.
Потом оба вампира вышли, оставляя меня одного изводиться от жгучей ревности, так как я видел и осознавал, какими глазами смотрел на моего супруга этот тип.
За весь месяц, что провел рядом со своей семьей, я так ничего и не вспомнил. Зато окончательно поправился, вступил в наследство компанией брата, не понимая, откуда я знаю все эти расчеты, отчеты, как мог вести дела, будучи художником, дар рисования у которого исчез напрочь. Особенно после того, как однажды увидел картину, где в углу была надпись: «Завершив ее, я закончу свое существование».
Как странно. На ней был изображен я с некоей тенью рядом. Только эта тень имела точно такой же облик, как и у меня. Почему я это нарисовал? Зачем? Что хотел сказать этим? Но сколько ни раздумывал, ничего не вспомнил. Отвлекли меня голоса под окном мастерской, в которой я находился, несмотря на настоятельные просьбы Рина не заходить сюда больше.
— Киерин, что, черт возьми, происходит? — этот голос я узнал. Опять выскочка-Грег нарисовался. — Ты ведь сам сокрушался, что не смог отличить оригинал от фантома, а сейчас, когда тот погиб...
— Тебе-то что за дело? — устало вздохнул мой муж. — Шел бы ты... к своему воину эльфийскому, а то, неровен час, приревнует.
— Плевать я на это хотел, — отмахнулся Грег. — К тому же мы прекрасно знаем, что он так пытается вызвать ревность у этой леди неприступность.
— И как, получается? — решил перевести тему Киерин.
— Нет, плевать она на него хотела, ее пожирает злоба, что тот, кого она выбрала, сейчас мертв, — хохотнул гость.
А дальше... голову сдавило, словно в тисках.
...леди неприступность...
...тот, кого она выбрала, мертв...
...фантом... ...знал...
...тень... ...целостность...
Непонятные, неясные образы и их очертания, перед глазами калейдоскоп картинок. Брат-близнец... Рич... Авария...
Мне казалось, что я теряю сознание, схватившись за мольберт, на котором стояла картина. Мы вместе с ней рухнули на пол, и только после этого все встало на свои места. Я все вспомнил.
Когда спустя минут пять в мастерскую ворвался недовольный Рин, благо он был один, я вытянул руки вперед, не давая ему ко мне приблизиться, и задал только один вопрос:
— Ты ведь знал с самого начала, что я не Рич?
Мне даже не понадобился его ответ, я увидел его у него в глазах. Слезы сами навернулись, но я постарался их прогнать. Стало обидно, что меня использовали, как замену брата.
— Уходи, — глухо прошептал я. — Мне надо побыть одному...
Поняв, что в данной ситуации лучше не спорить, вампир, поникнув, вышел, а я стал думать, как быть дальше. Решение пришло мгновенно...
