Глава 8.
9 июля 2014 г., 09:28
Он мчался со мной на руках с такой скоростью, что я прикрыл глаза, так как все мелькало, рябило, вызывая спазм боли в голове. А когда оказались в лесу, мне на миг стало страшно. Вот сейчас прикопает тут, и никто даже не узнает, где моя могила, чтобы оплакать и проститься со мной.
Но вопреки обыкновению, убивать сразу меня не стали, затаскивая в какую-то нору. Она оказалась огромной подземной пещерой, на ее каменном полу была начерчена пентаграмма, по краям которой стояли зажженные свечи.
— И зачем тебе это? — у меня возникло чувство дежавю, страх сам по себе исчез, в груди поселилась некая уверенность в том, что ничего у этого гада не выйдет.
— Сейчас я вытяну из тебя всю душу, чтобы ты больше не был привязан к Киерину, — начал зло Грег, его глаза полыхали ненавистью. — Он мой и только мой, я не отдам его...
— А у меня ты спросил, хочу ли я этого? — раздался позади тихий, но гневный рык Рина, я собрался броситься к нему, но... словно стена, что выросла по краям пентаграммы, в которую и забросил меня вампир, не давала выйти.
— Тебя останавливала только эта чертова привязка, — зашипел Грег, резко оборачиваясь. — Сейчас она исчезнет навечно, и ты...
Дослушать я не смог, у меня заложило уши, я царапал ногтями невидимую стену, пытаясь выйти, дыхание сперло, дышать становилось все сложнее. С ужасом наблюдая за спором двух вампиров, почувствовал, что я здесь уже не один. Оглянувшись, увидел силуэт с раскрытой пастью. И в это мгновение, будто вспышка, перед глазами пронеслась картинка:
...лежа на кровати, открыл глаза, довольно улыбнувшись, считая, что рядом он, мой Рин, но передо мной оказалась только широко раскрытая пасть...
— Ри-и-и-ин! — не выдержав, закричал я, только вместо крика вышел жалобный писк. Меня согнуло пополам, в глазах зарябило, потемнело, и тут... будто кто-то вырвал меня из бездны, в которую я начал падать, теряя ощущение реальности.
— Марк! Марк! Очнись! — я ж и не сплю. Чего они так кричат?
Широко распахнув глаза, заметил над собой лица обеспокоенных Иеша, Киерина и двоих сыщиков. Оглянувшись, увидел, что лежу на полу в пещере. Сесть удалось с трудом. Будто мое тело пропустили через мясорубку.
— Где я? Что случилось? — спросил я, так как память отказалась выдать события последних часов.
— Что последнее ты помнишь? — задал вопрос Иеш, я задумался, потом улыбнулся:
— Кафе, мы домой ехали, но по дороге решили перекусить, — ответил я, разглядывая обеспокоенные лица.
— А Грега? Помнишь? — снова спросили у меня, я только пожал плечами, ответив:
— Ну да, видел его пару раз, — на меня смотрели как на диковинку-дракона.
— То, что он тебя похитил, помнишь? — положив мне руки на голову, спросил сыщик.
— Зачем я ему? — моему удивлению не было предела.
— Ладно, проехали, — подавая мне руку, чтобы помочь встать, произнес один из вампиров.
Все это время Киерин стоял, словно статуя, не шевелясь. И только, когда я, встав, подошел к нему и тронул за локоть, он будто очнулся ото сна, вздрогнув. А потом резко притянул меня к себе, обнял так, что хрустнули кости, и вдохнул запах моих волос.
— Поехали домой? — произнес он на грани слышимости.
— Поехали, — согласился я. Мне почему-то даже не хотелось спрашивать больше, что произошло. — А где наш сын? — вскинув голову и посмотрев на Рина, спросил я, так как не увидел ни его, ни Ала в этой мрачной пещере.
— Они наверху, им тут нечего делать, — ответил вампир, успокаивая меня.
Стоило нам подняться наверх, как ко мне бросился Кевин, прижимаясь и едва сдерживая слезы.
— Все хорошо, малыш, — улыбнулся я, гладя его спину, а потом ероша волосы. — Поехали домой, — он кивнул.
Вот только поехали мы сначала к моим родителям, они должны были узнать правду о Риче. Сначала хотели оставить это в секрете, чтобы у ма и па остались о нем только наилучшие воспоминания, но потом поняли, что нам все равно пришлось бы это сделать, так как они не смогут понять, как оба брата могли оказаться истинными для одного вампира.
Разговор выдался тяжелым, родители не хотели верить, у ма текли слезы из глаз, когда Киерин сначала, как и нам всем, рассказал саму легенду, а потом поведал, кем на самом деле являлся Рич. У родителей был шок. Несколько долгих и томительных минут мы наблюдали за тем, как осознание медленно доходит до ма и па.
— Но как же... Такой милый ребенок... Добрый, отзывчивый... — повторяла ма, даже не стирая слез, которые струились по щекам. — Откуда у него злость взялась, такая подлость? Демон?
— Я догадывался, что с ним что-то не так, — задумчиво произнес па. — Иногда ловил его взгляд, обращенный на брата, и мне становилось страшно, но потом эти моменты вылетали из головы.
— А почему ты ни разу мне об этом не сказал? — сквозь всхлипы поинтересовалась ма.
— Так я же говорю, вылетело из головы, — недовольно буркнул па, понурившись.
Задерживаться у расстроенных родителей не стали, давая им время прийти в себя, пусть до конца осознают этот факт, примут его и немного успокоятся. Перед нами сейчас стояла другая задача: наконец-то провести обряд Единения, безлунная ночь приближалась, и на этот раз никакая сила не сможет нам помешать, в этом я был почти уверен. Почти, потому что внутри было некое беспокойство, только с чем оно связано, я пока не мог понять и сообразить, но то, что это была не внешняя угроза, мог сказать точно. А вот с внутренней... надо попытаться разобраться, чтобы не возникло потом сюрпризов.
Только как ни пытался за все это время понять причину беспокойства, она от меня постоянно ускользала. Я решил поделиться тревогой с Киерином, он долго меня сканировал, хмурился, но не нашел ничего, хотя мое беспокойство передалось и ему.
— Что-то есть такое, инородное, но я не могу распознать его природу, — выдал вампир, раз за разом сканируя меня и все время не находя ничего, за что можно уцепиться. — Что же, мы постараемся избежать сюрпризов, — подвел он итог, но я заметил в его глазах волнение.
Наконец, решающий момент настал. Во дворе особняка, больше похожего на замок, полукругом собрались вампиры. В самом центре стоял белокаменный алтарь с вбитой в него чашей, рядом с которой в специальном углублении лежал кинжал с инкрустированной ручкой и кривым лезвием.
Киерин зашел в комнату, где мне надлежало надеть длинную белую накидку-балахон на голое тело. Сам он был тоже в белом костюме, который создавал разительный контраст с его черными волосами и красными глазами. Я засмотрелся на своего красавца-супруга, ну, почти супруга.
— Если ты продолжишь так на меня смотреть, обряд точно сорвется, — низким интимным голосом прошептал вампир.
Я недолго думая накинул на себя этот балахон, и мы рука об руку вышли на улицу, где на нас сразу же устремились множество взглядов. Около алтаря в серебристом длинном одеянии с капюшоном на голове стоял жрец-маг, который и должен был проводить обряд. Так как ночь была темной и безлунной, я совершенно ничего не видел, только белые одежды вампиров и стальной светящийся балахон жреца. Ухватившись посильнее за руку Киерина, чтобы не упасть, медленно ступал босыми ступнями по земле. До алтаря мы дошли без происшествий.
Зазвучала тихая мелодия, маг начал отрывисто произносить слова на непонятном языке, я почувствовал колебание силы, исходящей от моего вампира, но вместе с тем... злость и ярость, исходящую изнутри меня, боль, жгутом обвивающуюся вокруг, скручивающуюся. Но я терпел.
— Быстро, надрезайте ладони, — вдруг резко прервавшись, скомандовал маг. Киерин, поняв по его тону, что что-то происходит, в мгновение ока схватил кинжал, надрезал свою ладонь и протянул мне клинок.
Из последних сил я сделал то, что было сказано, протянув руку над чашей, где застыла рука вампира. И тут началось... меня согнуло сначала вперед, потом выгнуло назад так, что послышался хруст, думал, сломается позвоночник. Из горла вырвался нечеловеческий рык, потом стон и адский хохот. Киерин схватил мою окровавленную ладонь своей, смешивая нашу кровь. У меня в голове билось одно: я не хочу его потерять, только обретя. Не хочу, чтобы наш сын лишился отца. Нет, только не сейчас...
Маг что-то стал резко и громко произносить, направив на меня ладони, из которых заструился свет, прорезая темноту. Потом, когда мой разум совершенно перестал соображать, до меня донеслось:
— Пейте, быстро, — мне к губам поднесли что-то холодное, я машинально сделал глоток и едва не закричал.
Будто кипящую лаву выпил, внутренности обожгло так, что стало нечем дышать, я открывал и закрывал рот. Через несколько секунд почувствовав, что меня прижали сильные и такие родные руки, стало немного легче. Я крепко прижался к Рину, чувствуя, будто волна чего-то чистого и прозрачного вымывает всю боль из моего тела, оставляя только радость и нежность. Тут же я заметил легкий силуэт, отделившийся от меня и бросившийся на мага, который, крутанув кистями протянутых рук, быстро как бы скомкал этот силуэт, сжимая его между ладонями. В тот же миг вокруг нас засверкали нити сил: золотая, серебряная и голубая, они будто ластились, сплетаясь и расплетаясь между собой, пока окончательно не обвили нас, связывая и вплетаясь в наши тела.
А когда все закончилось фейерверками, раздавшимися со всех сторон, освещая двор, мы с супругом посмотрели на мага, чтобы узнать, что это было. Он понял, снял капюшон, вздохнул и начал говорить:
— Внутри Марка находился демон, который должен был помешать единению, убив его, завладев душой, тем самым лишая права перерождения, — маг нахмурился, посмотрев на меня в упор. — Кто и когда подсуетил тебе этот подарок?
— Брат-близнец, он приходил ко мне во сне, чем-то бросив в меня, — на автомате выдал я. — Я даже не понял, что это было.
— Вам повезло, что он начал ворочаться раньше, я смог его вовремя заметить, — облегченно выдал маг. — Если бы ваша кровь не смешалась, даже я не смог бы вам помочь.
Довольные, что все благополучно завершилось, мы вдруг почувствовали, что сдерживать рвущие наружу эмоции не хватает ни сил, ни терпения. Переглянувшись, с полувзгляда поняв друг друга, мы, будто на пожар, помчались наверх, в наши покои. Вслед нам раздались радостные смешки, попутно мой взгляд успел зацепиться за сына, сидящего на руках у Ала и машущего нам рукой. Послав им обоим воздушный поцелуй, мы скрылись в доме.
В комнате горели три свечи, создавая уютный полумрак. Рин медленно снял с меня балахон, кинув его на пол. Подхватил меня на руки и уложил на кровать, где начал пытать ласками. Его губы и руки, казалось, были везде. Я не успевал выгибаться и подставляться под ласки. Момент, когда он оказался полностью обнаженным, прошел мимо меня. Я цеплялся за его плечи, вплетал пальцы в волосы, изнемогал от желания, особенно когда он медленно стал опускаться по моему телу вниз, терзая соски, проходя языком по животу, обводя пупок, а потом резко вбирая в себя мой член. От переизбытка чувств, я вскрикнул и выгнулся, мне казалось, что я парю на волнах экстаза и эйфории. Его язык вытворял немыслимое, вычерчивая на члене узоры, известные только вампиру.
Его пальцы во мне добавляли остроты наслаждения, но их казалось ничтожно мало, хотелось большего. Словно прочитав мои мысли, Рин привстал, что вызвало вздох, а точнее всхлип разочарования, впился в мои губы поцелуем и стал медленно входить. Боли не было, что очень удивило, но потом все лишние мысли покинули мою голову, осталось только желание, страсть и нежность...
Уснули мы под утро, довольные и полностью удовлетворенные. А через неделю я, Кевин с Алом и Рин стояли у колыбели жизни, с радостными улыбками глядя на кокон новой зарождающейся жизни...
