Моя пиратская история

«Он своевольничает и практически хамит мне в лицо. Совсем не уважает как капитана, видит во мне девушку, нуждающуюся в защите и дальше по списку. Ну, как не уважает… Вроде слушается, однако слишком уж по-дружески на меня смотрит. Не так, как остальные. Я-то привыкла к какой-никакой почтительности и субординации, а этот… И я хороша – мало того, что прощаю всё это безобразие, так еще и потакаю ему! – накрывшись с головой, размышляла ночью Артур, лежа в кровати. Привыкшая анализировать всё происходящее, сейчас она пыталась разобраться в себе и своем положении в сложившейся ситуации. Несмотря на отсутствие личной жизни на протяжении уже пяти лет (и полном нежелании заводить ее как таковую), сейчас она не могла не понимать, почему Альфред так относится к ней. Не могла не догадаться о природе того особого сияния в лазурных глазах, тех проникновенных интонаций голоса и постоянного путанья под ногами, которое нужно было расценивать как попытки помочь в чем-либо. – М-да, похоже, я нравлюсь юнцу. Не самую лучшую кандидатуру он выбрал для обожания. Ему подойдет совсем другая, не такая, как я. Интересно, почему именно я? Ведь совсем не сложно не влюбляться, тем более в морскую разбойницу. Может, потому, что, в отличие от остальных, он прежде всего видит меня слабой женщиной, а не сильным пиратом? – От нахлынувшей злости и разочарования девушка пнула пяткой кровать, которая отозвалась жалобным скрипом на жестокость хозяйки. – То, чего я так избегала! То, что я ненавижу! Не хочу быть слабой! А Джонс просто идиот! Наивный идиот!». В этот момент в памяти неожиданно всплыл недавний интересный момент, когда она пообещала, что больше пить не будет. Воспоминание отозвалось гладкостью пшеничных прядей на пальцах, теплом тела, ощущавшимся сквозь волосы на голове парня. От одной только мысли об этом сердце, как и тогда, замерло, медленно растекаясь в груди томной, завораживающей в своей силе и мягкости нежностью. И ведь подобная реакция возникает не только на его прикосновения. Или, например, еще яркий пример – непривычное спокойствие и легкость от присутствия, особые в своей значимости взаимные улыбки… «Так приятно… Отвыкла от спокойных человеческих отношений… Так! – Артур рвано выдохнула, ставя себе окончательный диагноз. – Ну, молодец, Кёркленд! Влюбилась! Умница, девочка, поздравляю тебя! Черт, давно надо было понять и признать, что Джонс мне небезразличен, пока не стало слишком поздно. А уже поздно. Влюбленной тряпкой стала до такой степени, что позволяю ему помыкать мною – это я про эпизод с алкоголем. Хотя он прав… Да и не пью я так уж сильно… Ну, было пару раз, когда совсем дела наперекосяк шли, расслабиться хотела. А так – раз в месяц пару глотков. Но всё-таки он прав… Вот! – Артур даже фыркнула ядовитым смешком в подушку, с болью насмехаясь над своим непокорным сердцем, которое она, казалось, навсегда заперла в металлическую коробку, а ключ выбросила в океан. – Даже сейчас я повторяю его идеи! Да в конце концов, он же из другого мира! Мы очень разные. Его призвание – вернуться на берег и жить нормальной жизнью, а мое – быть здесь. Лучше будет, если я отпущу его, пока всё не зашло слишком далеко. И вообще, он на четыре года младше меня. Я обещала, что отпущу его, как только мы придем в Англию. А мы скоро будем там». Мелькнувшая засим мысль была краткой, но невероятно четкой и болезненной; ее появление принесло мгновенный укол в груди, будто столб воздуха пронзил солнечное сплетение, да и застрял там, продолжая расширяться. «Каково будет без него?». - Хватит скатываться в сентиментализм, - почти беззвучно прошипела капитанша сама себе. – Каждому свое. И мы в ответе за тех, кого приручили. Если я хочу, чтобы Джонс был счастлив, то мне надо его отпустить домой. К семье… - «…которая никогда не откажется от него, правда?». Ответом был лишь плеск волн за бортом. *** Вода и небо сливались в единую неукротимую стихию, разрушающую всё на своем пути – серо-синюю, влажную, соленую и хлещуще-острую. Вольную, но прекрасную в своей неукротимости. Но подобными явлениями лучше любоваться издали; совсем другое дело – оказаться почти в самом ее эпицентре. Удачливым и опытным пиратам под руководством капитана Кёркленда прежде довольно долго удавалось избежать мощного удара стихии во многом благодаря опытности самой команды и превосходном навыкам рулевого. Но не в тот день. Всё, что могли они сделать – это попытаться уйти из центра шторма, но, разумеется, это было непросто. Вода ледяными иглами ударяла тело Альфреда, легко проникая под старую рубашку; из-за силы ветра парню казалось, что на коже возникают синяки, словно от ударов кулаков. Яростный свист урагана перекрывал все остальные звуки и даже шум взбешенных волн; по этой причине Джонс не сразу мог расслышать указания по управлению парусами. Приходилось переспрашивать, срывая горло криком, у Тино, работавшего вместе с ним. То и дело отплевываясь от соленой воды, постоянно попадавшей в рот и нос, оба юноши натягивали веревки, ловя нужный ветер, и Альфред надеялся, что они не порвутся от порывов стихии. Мокрые руки то и дело соскальзывали с жесткого троса, обдирая кожу до крови, а едкая вода усугубляла боль, заставляя и так замерзшие ладони покрыться буроватой коркой. Очки норовили слететь с переносицы, и американец постоянно поправлял их плечом, удивляясь, как они еще держатся. Мышцы, борясь с диким норовом погодой, напрягались до предела; иной раз у Джонса возникала мысль, что еще чуть-чуть – и сухожилия на руках лопнут. Но, видимо, он недооценивал способностей своего организма, ибо справлялся он очень успешно. Не они одни старались спасти положение – все прикладывали максимум усилий. А капитан стояла у руля, уверенной рукой выводя судно из эпицентра. Тяжелый руль, скользкий от влаги, словно нарочно старался не позволить рукам держать его. Более того, он то и дело поворачивался в противоположном заданному направлении, однако цепкие ладони в черных перчатках, снижавших трение дерева, не выпускали его из своего захвата. Удары ветра сбивали с ног даже крепких мужчин, что уж говорить о девушке, пусть и достаточно сильной! Сапоги соскальзывали с досок палубы, покрытых оставленными океаном водорослями и грязью; пропитанный водой камзол необычно сильно давил на плечи, влага ручейком лилась за шиворот, однако даже это не могло отвлечь девушку от управления кораблем и отдачи приказов. - Поворачиваем на ост-зюйд-ост! Слышите? Пово… - Артур закашлялась, так как в пересохшем горле словно что-то зацарапало наждачной бумагой. Внезапно особенно мощная волна захлестнула палубу, и девушке пришлось едва ли не повиснуть на руле, чтобы ее не унесло в открытый океан. Вода заливала глаза и уши, заполняла ноздри, сбивала с ног, но Кёркленд морским моллюском, прилепившимся к камню, приникла к рулю, жмурясь и не дыша. Как стремительно волна накатила, так же стремительно и ушла. Но за нею последовала ее сестра, не менее сильная, чем предыдущая. Артур слышала крики и ругательства позади себя, понимала, что ее команда не слабее, чем она, желает выжить, и для этого им всем нужно постараться вместе. Еще несколько мощных волн… и несколько часов безуспешной борьбы со стихией дали о себе знать: руки капитанши не удержались на месте, волна словно гигантским кулаком ударила в бок, сбивая с ног и утаскивая за собой в буйствующие глубины Нептуна – сильно накренившийся борт немало поспособствовал этому. Отчаянные попытки схватиться за что-либо провалились за неимением предметов для такового; пальцы скользили по гладким доскам палубы, отяжелевшая одежда усугубляла положение, придавливая тело вниз. Резко выдохнувшая от удара жертва инстинктивно попыталась глотнуть воздуха, но в нос и рот мгновенно хлынула ледяная вода. Артур подавилась жидкостью, но всё-таки сумела ухватить немного кислорода; в этот момент она почувствовала что-то твердое под руками и таки успела ухватиться за края борта прежде, чем волна утащила ее за собой. «Судно без управления! – Кёркленд со стремительно нарастающим ужасом понимала, что корабль не может выпрямиться. Если кто-нибудь не перехватит руль, то все ее ребята погибнут… и Джонс тоже. Окоченевшими ладонями она сжимала словно стеклянный край, ясно осознавая, что в таком положении долго не протянет. Но сейчас ее больше занимала проблема руля; не долго думая, она набрала в грудь как можно больше воздуха на пределе возможностей крикнула, надеясь, что хоть кто-то из команды услышит: - Руль! Вопль был заглушен ревом океана, а новая волна захлестнула Кёркленд с такой силой, что она едва не выпустила бортик. Но закоченевшие пальцы намертво, казалось, вцепились в корабль; впрочем, это было обманчивое впечатление. «Если будет еще одна такая волна – а она будет, это точно – то я свалюсь в воду, - на удивление спокойно подумала Артур, едва переводя сбивчивое дыхание. Камзол был потерян еще по пути вниз, но от этого ей стало не намного легче. Легкие «горели», тело трясло то ли от холода, то ли от нервов, а во рту плавал вкус горькой соли. – Я-то думала, что меня прикончат в хорошей схватке. Утонуть в воде – не комильфо для настоящего пирата», - даже в такой ситуации, когда она держалась на волосок за жизнь, английское чувство юмора не давало покоя. «Нет!» - девушку охватил мгновенный страх и чувство упавшего сердца, когда под пальцами ощутилась пустота… и холодная рука, перехватившая ее запястье. - Держись! … В какой-то миг Альфред понял, что что-то не так. По наитию обернувшись к капитанше, он сквозь сползающие очки с изумлением увидел, что ее место пустует, и юноша сразу понял, что случилось. Паника охватила разум, душа ушла в пятки, но парень через пару секунд справился с этим. - Тино! Лови руль! Джо, держи веревку! – крикнул Альфред, выпуская канат и бросаясь к месту происшествия. Вода сбивала с ног, но упрямый американец держался максимально прямо и судорожно вертел головой в попытке отыскать взглядом капитана. «Ее могло сбросить куда угодно! Где? Ну, где же ты?» - Капитан! – Зов утонул в шуме шторма, оставаясь без ответа. «Неужели утонула? Нет, не может этого быть!» - Внутри всё сжалось, парализуя волю, но парень переборол себя. Нет, нельзя терять надежду! «Вот она!» – юноша со всей возможной скоростью бросился к противоположному краю борта, обострившимся от стресса зрением заметив края пальцев, из последних сил цеплявшихся за него. Кровь гудела в ушах, а в мозгу билась одна мысль – только бы она удержалась, пока он поймает ее! Только бы не сорвалась раньше времени! Только бы успеть! И Альфред успел – как только обессилевшие пальцы против желания хозяйки отпустили край, парень схватил худое запястье, сжимая его изо всех сил. - Держись! – крикнул он, второй рукой удерживаясь за борт. Артур мгновенно вцепилась в руку спасителя, получая возможность тоже взяться за борт. Волны чуть спали, и минуты затишья вполне хватило, чтобы Джонс втащил обессилевшую капитаншу на палубу. Новая волна сбила обоих к краю, но теперь судно шло почти ровно – Тино занял пост рулевого. Обоих прижало к борту, но облегчение, которое испытал Альфред, было просто непередаваемо – даже несмотря на то, что буря еще не прекратилась, уже не имело значения. Главным было то, что капитан жива, и сейчас в его объятиях. А пока она рядом с ним, никакая стихия не страшна. Жесткая кожа влажной перчатки вжималась в запястье парня до боли, словно боясь отпустить; Джонс четко ощущал, как лихорадочно трясется доверчиво льнущее к нему теплое тело. Похоже, девушка еще не отошла от стресса, ибо почему она, всегда довольно резко реагирующая на чужие прикосновения, сейчас прячет лицо у него на груди и не пытается вырваться? А ведь Джонс самым безобразным образом нарушает субординацию! «Может, успокоить?» - Всё в порядке, всё хорошо, - не зная, что еще сказать, пробормотал Альфред в мокрые потемневшие волосы, пахнувшие морем, и на миг прижал Кёркленд чуть крепче к себе, словно доказывая это. Затем сдвинул руку, убирая из ее липнущих от влаги прядей застрявшую в них черную водоросль. - Я знаю, хватит. Опустив голову, Альфред встретил жесткий взгляд, в глубинах которого не было ни капли ужаса перед, казалось бы, неминуемой гибелью, от которой англичанка чудом спаслась. «Так быстро пришла в себя?» - подумал он, поспешно вставая и помогая ей подняться тоже. Помощь она приняла, но затем, оттолкнув опешившего парня и даже не поблагодарив за спасение, быстро зашагала к Тино. - Молодец, - отрывисто бросила она финну, занимая его место. Руки слегка тряслись, но незаметно; буря спала, так что теперь Кёркленд чувствовала себя куда уверенней за рулем, надеясь, что никто из команды не видел ее позора. Как же, капитан – и свалился за борт! Унижение для пиратского достоинства! «А спасение юнгой – тем более», - противореча упрямым чувствам, подумала она. Но на самом деле она знала, что обязана ему жизнью и в долгу перед ним. А отдать этот долг можно, только лишь спася жизнь в ответ. И Артур уже знала, как отблагодарить безрассудно-смелого юношу. *** Иссохшаяся дверь скрипнула, и Альфред, уже почти засыпавший, с трудом приоткрыл глаза – после всего пережитого он ужасно устал. Но вид Артур, проскользнувшей в каюту, мигом согнал все остатки сна: словно в голове что-то щелкнуло, отключая сонливость и лень раздумий. Юноша вылез из-под одеялка, садясь. - Вы что-то хотели? Девушка отметила прохладность голоса, но решила, что Альфред имеет право на такую реакцию. Она прошла в комнатку и, чуть поколебавшись, селя рядом с ним, стараясь держать дистанцию. - Спасибо. – Встретив удивление, мелькнувшее в ясных глазах, она добавила: - За спасение. Я в долгу перед тобой. - Это я понял, - протянул Джонс, - но почему именно сейчас? - Потому что тогда времени не было. – Конечно, это правда, но не признаваться же, что в тот момент она еще и растерялась, не представляя, как благодарить. Ведь прежде ей жизнь никто не спасал, тем более тот, кто ей весьма небезразличен. Стыдно сказать, что попросту постеснялась, как какая-нибудь деликатная девчонка! - Тогда не за что, - отозвался Альфред уже куда мягче. Он и сам догадывался об этом, но всё же услышать хоть какую благодарность было приятней. – За капитана – в огонь и в воду. - Истинный солдат, - усмехнулась Артур в лунном полумраке. – Вот уж точно – в воду. - Так бы поступил любой на моем месте, - пожал плечами американец. - Глупости. Ты бы и в воду прыгнул, если бы вдруг? - Прыгнул бы, - не задумываясь, признался Джонс. – И спас бы. Настоящие герои и не такое делают. - Считаешь себя героем? – прищурилась пиратка, на что парень улыбнулся. - Ну, если чуть-чуть только, - он свел большой и указательный пальцы вместе, оставляя маленькую щелочку между ними и наглядно демонстрируя, насколько. Кёркленд фыркнула смешком, затем спросила: - Болят ладони? Содрал? - Да не особо, - снова пожал плечами парень, чувствуя нарастающее предвкушение чего-то особенного. Такое внимание к мелочам… подозрительно. – Вот, - он снял сероватую повязку с одной ладони, показывая болезненно саднящую красновато-буроватую поверхность с запекшейся корочкой. – Не страшно. - Но и не приятно, так ведь? – Неужели голос стал сочувственным? Или фантазия Альфреда просто выдает желаемое за действительное? А может, она такая со всеми своими подчиненными? Хотя с чего бы ей так волноваться за крепких закаленных ребят? Но тогда с чего волноваться именно за него? - Заживет. Помочь не могу, увы. Собственно, чего ради я пришла – не только поблагодарить тебя, но и сказать кое-что очень важное для тебя. Я думаю, ты будешь рад. – Внутри всё тоскливо сжалось от того, что ей предстояло сказать, но на лице не отразилось. А вот американец поначалу просиял, а затем насторожился: - Вы о чем? - Скоро будем проходить мимо Англии. Так как ты спас меня, теперь я просто не имею права не сделать этого и не отпустить тебя. Мы сбросим тебя за борт где-нибудь возле порта, а там ты, думаю, сам разберешься, найдешь, как добраться до дома своего родственника. Мы пойдем в другой порт, остановимся дальше. И надеюсь, ты нас не сдашь. Придумай что-нибудь убедительное. На луну, сиявшую в окне, набежала туча; каюта погрузилась в почти полный мрак, так как никто из присутствующих не озаботился свечой. - Т-то есть, Вы хотите сказать… - шокированный Альфред даже отодвинулся от пиратки, с трудом выдавливая из пересохшего от неожиданности рта слова, - что отпустите? - Верно. Ты ведь так мечтал об этом. Вот и хорошая возможность. Если поначалу я хотела оставить тебя, хорошего моряка, насильно, то теперь не могу. Обязана тебе жизнью. - А… Но… - Ты не хочешь к семье? – даже в темноте Джонс видел, как опасно прищурилась капитанша, словно угрожая и давая понять, что решение оспариванию не подлежит. – К отцу, матери, сестре и кузену? - Хочу… - тихо признал ее правоту Альфред, чувствуя, как в груди что-то обрывается и рассыпается пылью в царящей мгле. - Ну вот, - важно кивнула британка и потерла щеку. – Не выкобенивайся, дружочек. Я тебе даю шанс на простую жизнь, которой ты так желаешь. Ты – мне, я – тебе. Всё честно. - Ну да, логично… «Не надо на меня так смотреть! Будто ты не хочешь уходить! Хочешь, я знаю! Я пекусь о тебе в первую очередь! Думаешь, мне так легко смириться с твоим уходом? Но я это сделаю – чтобы у тебя была нормальная жизнь. Ты создан для нее. Я не хочу, чтобы тебя убили где-нибудь… и вообще, я же говорю, так будет лучше для тебя. Мы не пара. Даже думать тут не о чем».