Равные — 4. Да будет так!

– Будет больно. – Когда Вас заботила боль Ваших воспитанников, сенсей? – парень внимательно осматривал присоединенные к телу датчики. – Это хорошо, Аояги. – А? Что именно? – Неосознанно даешь верные ответы. Это означает, что воспоминания почти на поверхности, нужно лишь сдернуть вуаль. – Знаете, Ваши слова обнадеживают мало, учитывая то, что Вы пристегнули меня к креслу. – Разве я говорил, что будет легко? – ледяной взгляд прожигал и сквозь очки. – Я обещал только боль. – Только… – Аояги нервно сглотнул. Он добровольно оказался пленником психопата и отступать некуда. – Только боль? А как же мои воспоминания?! – Думаешь, они счастливые? – хмыкнул мужчина. – Порадовался до амнезии? Рицка предпочел промолчать. – Пальцами пошевели, – скомандовал Ритсу. Аояги выполнил требуемое, наблюдая, как вторя действиям, мигают огоньки на пульте. – Что Вы будете делать? – Это сирентентный транслятор, – ответил сенсей, продолжая настраивать оборудование. – Яснее не стало. – По проводам будет подаваться ток с различными мощностью и частотой. Колебания позволят воздействовать на волновые ритмы мозга. Если приглушить альф… – Хотите сделать из меня послушную марионетку?! – Заманчивая идея. Жаль, неосуществимая – станешь имбицилом. – Спасибо, успокоили, – Рицка сильнее вжался в спинку кресла. – Если хочешь уменьшить воздействие, то желательно содействовать процессу, а не сопротивляться. Иначе придется увел… – Да понял я, понял! – Аояги закрыл глаза и постарался расслабиться. Через несколько секунд пальцам стало щекотно, потом ощущение охватило все тело, стало покалывать. Рицка запаниковал, понимая, что Ритсу включил адскую машину. – Не дергайся! – прикрикнул сенсей, нависая над вмиг замершим парнем. – Имя! – тоном, не терпящим возражений, рявкнул он. – Аояги Рицка. – Возраст! – Двадцать четыре! – Должность! – Младший научный сотрудник на кафедре псих… – Рицка попытался открыть глаза, но не смог – из-за импульсов лицо словно нервным тиком било. – Родители! – Погибли! – Обстоятельства! – Авария… А-а-автомобильная авария… кажется… – Родственники! – Брат! Младший брат. – Имя! – Сеймей! – Системное Имя! – В… Возлюбленный! – Твое! – Ри… – Истинное Имя! – Я… я не помню… я… – Ты знаешь! Отвечай! Рицку сильно тряхнуло, когда на короткое мгновение сенсей увеличил ток. – Нелюбимый! Loveless! Так сказали те, кто напал на нас. – Вспоминай! Кто такие Жертвы?! – Я… не знаю… – Что такое «Боец»? – Н-н-нет… – Аояги сильно трясло. – Имя твоего природного Стража! – Не помню! – Вспоминай, Нелюбимый! Кого ты любил? Кто отдал тебе свою жизнь? Вспоминай, кого ты погубил, кто из-за тебя умер? Вспомни их лица! Кто твой Боец?! – Мой… он… я… не… Рицка метался, выбиваясь из сил. Ремни крепко держали тело, но Нелюбимому казалось, что он барахтается в невесомости, черной мгле, которую то и дело раздирают вспышки молний. Внезапный запах гари, особый, сладковатый, присущий лишь человеческой плоти, резко ударил в нос. Аояги громко закричал, распахивая глаза и выгибаясь в кресле. Перед невидящим реальность взором вдруг встала вся жизнь – с детства до нынешнего момента. Вспыхнула единым слитным пятном, в центре которого он – горящий брат. – Не-е-ет!!! – от крика саднило горло, но Рицка продолжал орать, покуда холод выплеснутой воды из графина не окутал лицо. Ремни исчезли, и парень рванул с кресла, падая на пол и судорожно хватая ртом воздух. Картинки в голове обретали четкость и хронологический порядок, и реальность становилась все более ужасающей. Как же он допустил?!. – Вижу, что память вернулась. Это хорошо, – Минами опустился в кресло и раскурил сигару. – Сволочь, – прорычал Аояги сквозь стиснутые зубы, – какая же Вы сволочь, Ритсу–сенсей! – Цель оправдывает средства, – безапелляционно отрезал мужчина. – Не понимаю… не понимаю… – шептал Аояги, уткнувшись лбом в холодный пол. – Как такое могло случиться… я не поним… Что? – внезапно Рицка дернулся от боли в предплечье. – Что Вы сделали?! – Вколол успокоительное. У тебя сердце вот-вот из горла выскочит. – Спасибо, – процедил Нелюбимый. – Ни к чему благодарность. Ты обещал мне Соби. – Я не обещал Вам Соби! Соби не вещь! Прекратите уже распоряжаться им!!! – Аояги кипел от негодования, но мог лишь сжимать кулаки в бессильной ярости. – Я свое слово сдержу. Соби не будет пленником Сеймея, но Вы… – Рицка умолк, захлебнувшись воздухом. Внезапно стало жарко, очень-очень жарко. Показалось, что щеки вспыхнули диким пламенем, затем огненный вал хлынул по телу, выжигая в легких воздух, заставляя вдыхать жар и захлебываться им, а потом пламя сконцентрировалось внизу живота, выметая последние связные мысли. – С… с… – Если сейчас зовешь Соби – не советую это делать. Во-первых, он вряд ли услышит из-за ментального блока Возлюбленного. А во-вторых, если и услышит, не сможет прийти на помощь. А ты ведь знаешь, что он попытается и будет страдать. Не бери на себя лишнюю кровь, Аояги Рицка. Тем более кровь моего Соби. – С-с-сволочь! Он… он не… Звонкая пощечина, но боль почему-то не отрезвляет. – Вновь собираешься сказать, что он не мой? – мужчина поднимает парня с пола за волосы. – Он был мой. Всегда только мой. Пока не появился ты! – Вы… предали! Зачем?! Зачем… другим Жертвам? – Рицка захлебывался воздухом, теряясь в мыслях. – Он должен был почувствовать разницу. Должен был понять – кто его настоящий Хозяин. Он должен был вернуться ко мне. Но он!.. Он увидел тебя. – Ра… разницу, что Вы намеревались показать Соби… он очень хорошо ее понял… со мной… – Вот сейчас и проверим, – Ритсу подхватил вздрагивающего Аояги под руки и уложил на стол спиной. – Прекратите! – Нелюбимый старался кричать громче, надеясь, что кто-то услышит и спасет, но голос сорван, да и если ранее никто не заглянул сюда, то сейчас… Надежда угасла и Рицка жалел, что не может умереть так же быстро. – Зачем Вы это делаете?! – он ерзал, стараясь освободиться. Ужас придавал сил, но парня удерживали стальной хваткой. – Хочу опробовать, правда ли ты так хорошо даешь. Ведь что-то же привлекло Соби. – Прекрати! – Заткнись уже. Пощечина разбивает губы в кровь, и Аояги с ужасом наблюдает, как сенсей собирает ее на пальцы, чтоб использовать в качестве смазки. – Нет… не посмеешь! – он не может этого допустить. Не допустил бы, если бы собственное тело подчинялось, но измотанное электрической пыткой, взбудораженное чертовым уколом стимулятора, оно пылало, требуя внимания. – Нет! – оставалось рычать, брыкаться и закусывать губы, чтобы не застонать супротив воли. – Шлюшка, – сенсей злорадно усмехался, глубоко толкаясь и изредка легко пробегаясь пальцами по стоящей плоти Аояги. «Соби… прости… Со… нельзя», – Рицка зажмурился, прикладывая все усилия, чтобы отрешиться от ситуации. Минами вертел им как хотел, втрахиваясь словно в резиновую куклу, намеренно действуя как можно жестче. В какой-то момент, что слились в вечность, Рицка замер, ощутив, как мужчина выплескивается в него. Наконец-то… все закончилось… Аояги зажмурился, стараясь не думать о случившимся; о грязи, в которую втоптали; о еще одной боли, навсегда поселившейся в душе. Похоже, меню кошмарных сновидений пополнилось. Ритсу поднял его и толкнул в кресло. – Давай, удовлетвори себя, – приказал он, облокотившись на край стола и смотря все с той же надменной холодностью. – Что? – Аояги не поверил ушам. Неужели подонку не достаточно? – Ты так и не кончил. А я так и не понял, что в тебе хорошего. Покажи мне себя. – Иди ты… – Будешь сопротивляться – вколю еще одну дозу. И тогда все, что ты из себя мнишь - исчезнет; тобой будет двигать лишь одно желание – ощутить, как тебя трахают. Ты будешь готов насадиться даже на ножку стула, лишь бы почувствовать запол… – Хватит! – то, что сенсей способен это устроить, Рицка не сомневался. Мысленно проговаривая все известные ругательства и стараясь сжечь Ритсу взглядом, Аояги обхватил член, двигая рукой вверх-вниз. Минами следил за действиями, равнодушным взглядом скользя по телу, и от этого Рицке становилось еще противнее. Движения рукой не приносили нужного результата. Хоть член и стоял колом, но психика сопротивлялась вовсю, сбрасывая пелену возбуждения, ни о какой разрядке и речи не шло. Ритсу скривился и потянулся за шприцом. – Стой! – понимая, что новую дозу просто не переживет, Рицка напомнил себе, что есть тот, кто нуждается в помощи. Только в его помощи. И Рицка придет. Несмотря ни на что… «Соби…» – Аояги закрыл глаза, глубоко вдохнул, представив светловолосого Стража рядом. Вот тонкие длинные пальцы художника очерчивают контур лица, повторяя движение взгляда – Соби всегда любуется Жертвой, а Рицка не может не краснеть, смущаясь откровенно чистой любви. Вот губы нежно касаются губ, но через несколько мгновений сминают их в порыве страсти. Руки оглаживают плечи, живот, спину, танцуют по всему телу, сжимают, выгибают, проникают… – Да… – Рицка подается навстречу, подстраиваясь под ритм толчков. Это он – его Страж, его художник, его половина, его безумие. – Соби… – тот, кто повстречался совершенно случайно, но стал судьбой. – Люблю… – вскинув голову и вскрикнув, Аояги выплескивается, пачкая живот. Эйфория понемногу тает, возвращая к суровой действительности. Сенсей толкается в последний раз, опять изливаясь в тело Нелюбимого. – С… – нет, его нет рядом. Он далеко. Он с другим. С братом. Младший брат посадил любимого на привязь. Как он только...? Мерзко… Тело ломит от боли, по внутренней стороне бедра течет… кровь. Рицка убеждает себя, что это кровь. Очень хочется, чтобы она смыла все… «Нужно убраться отсюда. Не допускать никаких мыслей и чувств. Просто уйти. Уйти…» Кое-как поднявшись и натянув вещи, Рицка поковылял к двери. Двигаться очень больно, но гнусность, скопившаяся в душе, терзала гораздо сильнее. – Стой, мы еще не закончили. Голос Ритсу примораживал к полу, заставлял сжаться от страха и просить пощады, но Аояги слишком устал, чтобы обращать на это внимание. Он упрямо переставлял ноги, мечтая лишь об одном – поскорее покинуть ненавистный кабинет. – Ты обещал, что освободишь Соби. Это плата за помощь. – Плата?! – Рицка едва не подавился воздухом. – А мне кажется, что я расплатился с процентами! – он обернулся, взглядом изливая всю злость и ненависть на противника. Обычно старшему Аояги хватало одного взгляда, чтобы нападающая Пара отказалась от затеи. Мало кто хотел связываться с человеком, во взгляде которого плещется безумная жажда гибели. После смерти природной половины Рицка походил на раненного тигра – смерти ожидал как спасения, но, повинуясь зову кипящей в жилах крови, он умрет, лишь сомкнув челюсти на горле врага. Старший Аояги, будучи по убеждениям пацифистом, очень боялся темной стороны своей сущности и того, что она может выйти из-под контроля, но прибегал к ней в случае опасности. Он рассудил, что гуманнее напугать противника, чем ввязываться в бой. – Безумец… – шепнул парень, отворачиваясь от сенсея. В глазах мужчины он увидел знакомую пожирающую жажду, по силе даже превосходящую его собственную. Вот только мания Ритсу не смерть, а потребность обладать. Соби… – Если откажешься – живым отсюда не уйдешь. – Не откажусь. Освободить Соби – мой долг. Но это долг перед ним, а не перед тобой. Его нынешнее положение – моя вина. – Что будешь делать? – Не желаете поделиться информацией, коей располагаете, сенсей? Без нужных сведений я буду долго искать его, а время не играет на руку. – У Возлюбленного есть природный Боец. Я полагаю, что именно его способности позволяли мальчишке скрываться столь длительное время. – В свое время я встречался только с тремя членами Круга. Вы ведь один из «Лун», да? – Да, Аояги, ты прав. И если тебя это утешит, не я отдавал приказ о ликвидации твоих близких. – Уже не имеет значения. Как Сеймея приняли в Круг? – И это решение было принято без моего ведома. Я был занят другими вещами. – Чем же? Воспитанием идеального Чистого? – Аояги! – даже в полумраке кабинета Рицка видел, как сжались кулаки стоящего напротив мужчины. Задел больное место, да? – А Вы никогда не задумывались, почему не смогли добиться требуемого? Почему Соби ушел при первой удачной возможности? – Тебя это не касается, – процедил сквозь зубы Ритсу. – Ошибаетесь! – Рицка вплотную приблизился к сенсею. – Я заберу Соби от Сеймея, и я же сделаю все, чтобы ты не смог вновь помыкать им! Он… – взгляд Аояги внезапно наткнулся на приоткрытый ящик стола. – Это же… – он резко дернулся вперед, выхватывая ободок со светлыми ушками и такой же хвостик, к концу которого прикреплен вибратор. Цвет шерстки не оставлял сомнений в том, кому принадлежали атрибуты невинности. – Верни! – глаза сенсея сверкали бешенством, а дыхание стало частым и шумным. – С удовольствием. И Аояги, со всей невесть откуда взявшейся силой, ударил Ритсу. Мужчину отбросило в сторону и ударило спиной о стеллаж, на голову посыпались стеклянные коробочки, выпуская на волю окоченевшие трупы бабочек. Поздно… Помощь пришла слишком поздно. «Только бы с Соби так не случилось…» – не обращая внимания на боль, Рицка поспешил прочь из кабинета, в последний раз оглядываясь на бессознательное тело Ритсу-сенсея, осевшее на пол, усыпанное осколками и украшенное кровью. Аояги наделся, что это воспоминание когда-нибудь согреет душу. *** – Итак. Сеймей высокоточным научным методом, а именно пальцем в небо, выбирал Пару для поединка. Перед ним на столе лежало несколько листов, на обратной стороне которых написано Имя. Младшему Аояги в принципе все равно с кем сражаться, его целью являлась тренировка нового Бойца. Строптивого, надо сказать. Поэтому сейчас противник выбирался из самых лучших. – Вот эти, – Сеймей открыл глаза и перевернул листок. – Хм… Нисей, кого ты мне подсунул? Их уже лет пять никто в Системе не видел. – Но, Сей, ты просил самых сильных. В свое время никто не мог сразить их. – Лучше бы ты знал, где их найти. И не коверкай мое имя. – Конечно, знаю! – мужчина забавно фыркнул. – Стал бы я вносить их в список, если бы не… – Довольно, – взмахом руки Возлюбленный прервал речь неугомонного Стража. – Агатсума, будь готов. Через час мы вызовем на поединок Mist. Услышав Имя, Соби похолодел. Нет, невозможно! Неужели судьба настолько беспощадна? Он думал, что большего удара уже не получит, но… как же он ошибся… Соби едва помнил родителей, с раннего детства он был воспитанником Ритсу-сенсея. Минами сразу же четко разъяснил малышу, кто он, что он, и что от него требуется. Маленький Агатсума плакал, но только до первой тренировки. После первого удара плети по спине, после презрительного «Тряпка, даже устоять не можешь», он ни проронил ни слезинки. Он решил, что добьется признания, уважения от учителя. Но какие бы чудеса выносливости, силы и способностей он ни проявлял, на него смотрели все тем же ледяным взглядом. Однако, вопреки ожиданиям Минами, Соби не превратился в бесчувственную, безразличную ко всему марионетку. Агатсума много учился, общался с другими Бойцами, стал рисовать. Взгляд ребенка блестел интересом к жизни. Все новое увлекало его моментально. Ритсу был не в силах выносить этот взгляд, не знал, как привязать Чистого к себе, подчинить полностью. Как он ни гнул мальчишку, тот не ломался. И однажды сенсей потерял контроль. Вспыхнувшая в мозгу мысль о том, что Бойцу пора повзрослеть, была реализована мгновенно. Но… Агатсума выдержал и это. Более того, в его взгляде появилась какая-то надежда. Словно он хотел этой грубой ласки и тепла, хотел принадлежать сенсею, стать его Парой, защищать. Защищать именно так, как он сам долгое время его вышколивал. Больше Минами не коснулся Чистого. Буквально через несколько дней подыскал ему Жертву. Совершенно бездарного, тупого парня, которого интересовали только алкоголь и наркотики. Тот сразу же потащил Бойца в ночной клуб… и трахнул там же… на грязном полу туалета. А на следующее утро завалился в кабинет Ритсу и заявил, что отказывается от Стража. Соби и это пережил. Предательство учителя было как кол в сердце. Каким-то завершающим жизнь штрихом. Но Ритсу не просто предал, отдав другой Жертве, - одним решением он уничтожил весь мир юного Агатсумы. Жертвы меняли Чистого Бойца как перчатки, не гнушаясь использовать не только для сражений, но и для удовлетворения плотских потребностей. Соби не понимал, зачем живет, почему еще жив… Он не запоминал ни имена, ни лица Жертв… Мир стал бесцветный и пронзительно тихий. Лишь сражения интересовали его. Всполохи заклинаний и жгучая надежда, что убьют. Но он идеальный Боец, он не мог просто опустить руку, сдаться, а победить его не мог никто… Агатсума пребывал словно в коме. Вроде и жив, но и нет его в мире живых. Быть может, он давно бы умер или сошел с ума, если бы не случайная встреча в одном из длинных, вечно пустынных и мрачных коридорах Школы. Mist... Они были очень сильной Парой. Кумирами маленького Чистого Стража. Соби узнавал о них все, что мог, наблюдал за поединками, учился на их примере, но никогда не встречался лично. До того случая. Mist были очень проблемной Парой – постоянные стычки с руководством, скандалы, выговоры, но никто не мог наказать их – они были непобедимы и очень нужны Школе. Встретившись с кумирами нос к носу, парнишка опешил от неожиданности, не в состоянии сдвинуться с места, чтоб уступить дорогу. – А мы знаем о тебе, – приветливо улыбнулась девушка-Жертва, протянув руку и аккуратно отбросив с лица юного Стража прядь волос. – Ты – Соби. Агатсума Соби. Чистый Боец. – Непростая судьба досталась тебе, парень, – Страж Mist, взрослый мужчина с сетью шрамов по рукам, лицу, и, как предполагал Соби, по всему телу также, опустил ладонь на плечо мальчишке, слегка пожав. – Но ты не вешай нос. Мы слышали о том, что происходит. Но тебе стоит послать к черту весь окружающий мир. Они ничего не смыслят. Тем более о таком, как ты. Ты должен быть сильным и дождаться. Дождаться того единственного человека, души с которым у вас едины. – Но я… у меня же никогда… Замена… – горестно шепнул Соби, отворачиваясь. – Лгут! – воскликнула девушка. – Ты непременно встретишь человека, которого полюбишь и который ответит взаимностью. Твоя Жертва будет ценить и любить тебя. – Я знаю, что это звучит нереально, но позволь нам раскрыть тебе одну тайну. Мы верим тебе. – Мужчина склонился ближе к уху Агатсумы и зашептал: Мы – не настоящая Пара, не такая, как принято традициями. Истинный, хотя… – мужчина хмыкнул, – первый Страж Mist давно почил, погиб в сражении. А моя Жертва скончалась вследствие несчастного случая – перебегала дорогу… Но, как видишь, – он взял Жертву за руку, показывая Имя на запястьях, – мы – Пара, носящая общее Имя. – Но… как? – Соби был поражен до глубины души. – В этом мире возможно все, – Страж еще раз похлопал юношу по плечу. – Ты обязательно встретишь свою Жертву. Истинную Пару. Только не сдавайся. На прощание девушка обняла мальчишку, Чистого Бойца, и больше они никогда не встречались. Неужели сейчас… после всего, что он вытерпел в жизни, Соби придется сразиться с теми, кто когда-то спас ему жизнь. Кто подарил надежду на встречу с Ним… *** Звон… словно бьющийся хрустальный бокал с шампанским… А может, это звук крошащихся надежд? Нет… они кричат гораздо громче, практически невыносимо, а это… Это лишь Система. Тьма на несколько мгновений, но так хочется, чтоб после перехода напротив не оказалось никого… Как же он устал сражаться… Почему?.. За что они должны страдать?.. Глупый, зарвавшийся мальчишка!.. Зачем боги дали ему столько сил?.. Mist… Их взгляд… Они узнали его. Соби надеялся, что они закричат, обзовут предателем, мерзкой тварью, ничтожеством. Скажут, что жалеют, что помогли, что лучше бы он умер… Но нет… Пара лишь вздохнула печально, мать поцеловала маленькую дочку и передала на руки мальчику на пару лет старше. Дети ушли в дом, а взрослые вышли во двор – отстаивать свою любовь, семью, жизнь. «Разве мало им испытаний было? Разве не они побороли весь мир, отстояли свое счастье?» – Агатсума не слушал разговора Аояги с противниками, он очнулся от мыслей только тогда, когда приказ атаковать Возлюбленный приправил ментальным ударом. Пока легким. – Отказываюсь. – Прости, я не расслышал, что? – Сеймей расслабленно улыбался – он предполагал, что зверь будет бунтовать, но на то и дрессировка. – Я отказываюсь, – четко сказал Соби, глядя в глаза Возлюбленному. Стоящий за спиной Жертвы Акаме повертел пальцем у виска. – Не позорь меня, Агатсума. Соби почувствовал, как ошейник стал затягиваться. – Хватит запугивать меня, мальчишка. Ты не знаешь цену жизни, ведь постоянно прятался за спины других, покуда те, кто любят тебя, боролись за твою безопасность, не жалея собственной жизни. – Ты покоришься мне. – Нет. Ты можешь убить меня, но убивать для тебя я не буду. – Я приказываю тебе. – По какому праву? – Я – Жертва. Ты носишь мое Имя. – Ты сам вырезал его на мне, я согласия не давал. Ты мне не Жертва. Я – Страж Loveless. – Ты подчинишься, – Сеймей гипнотизировал взглядом, да так, что Боец едва на ногах держался. – Нет, – как бы сложно ни было, но годы тренировок с Ритсу научили Агатсуму держать лицо. – Случай сыграл с тобой злую шутку, Возлюбленный. Этим людям я обязан гораздо большим, чем жизнью. Я не причиню им вреда. Сеймей метнул в природного вопросительный взгляд, но тот лишь плечами пожал. – Отступи сейчас, иначе не они, а ты встретишь сегодня смерть, и я не посмотрю, что ты брат моего любимого Рицки. – Говоришь, о Рицке печешься? А он сейчас в руках тех, кто убил наших родителей. Он у «Лун»! – Лжешь, – Соби похолодел. – Я не прятался за спины. Рицка жив потому, что мы с Акаме разъясняли всем желающим, что не нужно его трогать. Мы подпускали к нему только слабые Пары, чтобы братику было чем заняться. Ты глупец, Боец! Выполняй приказ! Эти люди все равно не выживут. – А тебе хорошо без родителей, Сеймей? – Соби склонил голову набок. – Я своих почти не помню, они умерли, когда я был гораздо младше тебя. А ты, Сей? Помнишь лицо матери, ее голос? Она пела вам на ночь колыб… – мужчина упал на колени, захлебываясь кровью, но силясь говорить дальше. – Ты же… сам видел… дети… маленькие дети… – Замолчи. – Оста-но-вись… – Акаме, с Mist сразишься ты. Уничтожь… – Не смей! – Соби старался подняться, но силы исчезали быстро. – Довольно! Мы не принимаем вызов! Мы не станем сражаться. Отмена Системы! – У вас нет выбора, – Сеймей сжал кулаки, хоть хранил невозмутимую мину. – Выбор есть всегда, малец. Пока, – мужчина обнял супругу и Пара растворилась в воздухе. Агатсума не сомневался, что детей в доме также не окажется. – Возвращаемся, – коротко бросил Возлюбленный, и Нисей тут же подскочил, готовый телепортировать Хозяина. – Его не забудь. Акаме скривился – хотелось бы забыть, да куда тут. И теперь дома предстоит грандиозная выволочка, которая и его, ни в чем не повинную природную половину, не минует. – Оклемаешься - и я тебе все зубы да ребра пересчитаю, – процедил он, волоча обессиленную тушку. – Не допрыгнешь, – успел ответить Чистый Страж прежде, чем потерять сознание. *** – …источники достоверны? – Естественно! Обижаешь, Сей! – Пока нет, но еще раз сократишь мое имя… – Понял-понял, не дурак! Хозяин, ты не отвлекайся от плана, не то я не такой умный, как ты, и запутаюсь в деталях. А детали – это самое важн… – Умолкни. Значит, Нисей, обеспечиваешь мне широкополосный обзор, чтоб и инфракрасная картинка была, и все остальное; Агатсума – ты будешь… О! – Сеймей вскинул голову. – К нам гости. Агатсума, стой где стоишь и помалкивай, – отдал жесткий приказ Господин. – Даже пальцем не смей шевелить. Младший не сомневался, что рано или поздно старший брат найдет его, но лучше бы позже. – Сеймей. – Рицка. Вижу, память к тебе вернулась. – Я восстановил ее. – Интересно, как ты нас нашел? Ведь я блокирую ментальную связь между тобой и Агатсумой. – Ты еще молод, Возлюбленный. У тебя много сил, но недостаточно опыта. Я искал не Соби, а тебя. – Вот как… И зачем ты пришел? Опять попытаешься отнять у меня Бойца? – Я пришел извиниться, Сеймей. – Э? Что? – такого младший Аояги не ожидал. – Я пришел попросить прощения у тебя, брат. Я не смог стать достойным примером, не смог подарить нужную тебе любовь. Когда умер мой Боец, я выжил только ради тебя. Но я ошибся, Сеймей. Тебе давно не нужна моя опека. Я стал обузой, мешающей твоим планам, тормозящей тебя. Правильней было бы мне умереть. «Неправда!!! Неправда!!! Не говори таких ужасных слов!!!» – душа Соби кричала, но уста безмолвствовали, запечатанные приказом Хозяина. – Мне жаль, Рицка. Я правда не хотел, чтобы все обернулось вот так. – Я знаю, Сей. И я пришел помочь тебе. – Помочь? – Раз ты один из «Лун», то содержание их тайных архивов не секрет для тебя. Ты собираешь Силу, я прав? – Ты знаешь? – Я прав, Сеймей?! – рявкнул старший брат. Агатсума впервые видел, чтобы Рицка повышал голос на младшего. – Да. Старший Аояги обреченно вздохнул. – Я надеялся… на другой ответ. Все эти годы я старался не замечать очевидных фактов. Каждый раз я отворачивался и твердил, что у меня разыгралось воображение. Ну что ж… Ты не первый безумец, кто отважился на такое, но все они погибли страшной смертью. Я твой старший брат, Сей. Прошу, прими мою заботу в последний раз. – Что ты намерен делать, Рицка? Соби конвульсивно содрогался, пытаясь освободиться от сковывающих уз. Тщетные попытки, но страх за любимого пожирал разум. Боец не понимал, о чем они говорят, но интуитивно чувствовал – ничем хорошим это не кончится. Паника удушливой волной захватила Стража, заставляя вновь и вновь выступать против сдерживающего Имени. Соби походил на обезумевшего тигра в горящей клетке – не мог спастись, но продолжал прыгать на пылающие прутья, получая тяжелые ожоги. – Ты юн, чтобы удержать то заклинание и силой вырывать у Жертв способности. Но я предлагаю тебе свои. При добровольной передаче не должно возникнуть никаких проблем. – Ты… – ошеломленный Возлюбленный едва шевелил губами, выталкивая звуки. – Ты действительно пойдешь на это ради меня? – Я люблю тебя, братишка, – легко улыбаясь, старший пожал плечами. – Я… мне нужно время, чтобы все подготовить. – Конечно. Только, Сеймей… – Что? – У меня есть последнее желание. – Ты не умрешь, Рицка! – Умру. Нелюбимый прекратит свое существование. – И чего же ты хочешь? – Ты получишь нужную тебе силу, Сеймей, но взамен освободи Соби. Отпусти его. Если он захочет быть твоим Бойцом, то пусть останется добровольно, а не как цепной пес. Это последнее желание Жертвы. Исполни его. – Он попытается убить меня, как только я сниму ошейник. – Соби, – старший Аояги впервые взглянул на Стража, – не причиняй вреда Сеймею. Пожалуйста, – он слабо улыбнулся, с дикой тоской очерчивая взглядом контуры лица Агатсумы, словно стараясь вплавить их в память, а затем развернулся и побрел прочь. – Ри…! Боец все же смог. Не помня себе, он бросился вперед. Непослушные ноги запутались - и блондин кубарем покатился по полу, но как только восстановил ориентацию в пространстве, пополз вслед любимому. Мир перед глазами стремительно исчезал во тьме. *** – Рицка!!! – Тише-тише, – старший Аояги заботливо убрал прядки с лица Стража. – Это просто сон, Соби. – Рицка! – Боец сгреб Нелюбимого в объятия. – Соби-и-и, задуш-ш-шишь… – Я люблю тебя! Люблю тебя! Люблю… – Соби… Я тоже тебя люблю. Ты проснулся. Успокаивайся, – Рицка поглаживал мужчину по спине, сколь позволяло кольцо обхвативших рук. – Это был очень страшный сон, Рицка. Мне и вспоминать жутко. – Все уже, все, мой хороший. Больше ничто не властно над тобой. – Рицка? Тревога накатила новой волной. Агатсума отстранился и быстро зашарил пальцами по своей шее. Ничего. Гладкая кожа и никаких следов Имени Возлюбленного. «Сон. Это был дурацкий сон», – убеждал себя Страж, прогоняя из души страх. – Соби? Ты в порядке? – Да, моя Жертва. Со мной все хорошо, – мужчина вновь обнял любимого, устраивая голову на плече. Тепло. Рядом с Рицкой всегда тепло и спокойно. – Рицка. Пора. Соби поднял голову, успевая заметить скрывшегося за дверью Возлюбленного. – Нет. Нет-нет-нет!!! – Агатсума сильнее вцепился в Нелюбимого, отказываясь принимать действительность. – Просто я опять уснул. Мне нужно проснуться, мне нужно проснуться… – Соби, успокойся. Соби! – Нет-нет-нет, – мотал головой Страж. – Не сходи с ума. – Рицка, это неправда! Такого не может быть! Ты же сказал, что все сон! – Соби, ты этого хочешь? Покуда у меня еще есть возможности Жертвы, я могу помочь тебе. – Помочь? – Забыть все. – Забыть? – повторил Страж, глядя пустым взглядом. – Соби, у тебя последний курс университета. Впереди выставки, успешное будущее. Тебе ни к чему справляться с памятью о том, что уже случилось с нами и что сейчас произойдет. Я знаю, как это тяжело – не помнить, но помнить – еще хуже. Ты не потеряешь свою жизнь, ты просто забудешь меня. – Забуду тебя… – Да, ты станешь жить своей, счастливой жизнью. Голос Жертвы наполнен отчаянной надеждой. Неясно, кого он убеждал – Стража или себя. – Жить… без тебя?.. – Так будет лучше, поверь. Спи, Соби. – Нет! Посто..! – Спи, мой прекрасный Боец, – Аояги коснулся губ художника легким поцелуем. – Ты - самое чистое существо, что я когда-либо встречал, это мы уродуем тебя. Прости… В последний раз оглянувшись на любимого, Аояги Рицка накинул на голову капюшон, запахнул церемониальный плащ и твердой походкой отправился навстречу смерти. *** – Предположим, Вы правы, – Аояги-сенсей устало потер переносицу, – тогда объясните мне, какие существенные дополнения внесла в теорию Фрейда Карен Хорни. – Э-эм, – опять замялся студент. – Довольно. Вы выпускник! Как с такими-то знаниями Вы надеетесь устроиться на работу?! Да и кем? Психолог призван помогать людям, а Вы будете только калечить. Даю Вам последний шанс, придете на пересдачу через неделю, или я поставлю вопрос о Вашем отчислении. – Но, сенсей... – До свидания. Следующий! – Рицка делал пометки в блокноте, не поднимая головы. Вот как можно так безответственно относиться к жизни?! О чем думает большинство студентов?! – Здравствуйте, сенсей. Бархатный голос рядом заставляет вздрогнуть и замереть. Аояги сильнее склоняет голову, хоть первым порывом было взглянуть, а потом вскочить и броситься прочь, иначе... Иначе упадет в его объятья, сам задушит поцелуями и никогда более не отпустит. Но... – Давайте билет, – хрипло говорит преподаватель, избегая смотреть на студента, но не может не видеть красивой руки с тонкими пальцами (такими нежными и проворными... черт!), опустившей лист перед ним. – Назовитесь, – Рицка прикусывает язык, запоздало осознавая, что слова звучат как представление в Системе. – Агатсума Соби. Факультет искусств. – Почему Вы выбрали мой предмет среди своих выпускных экзаменов? – Я считаю, что художнику необходимо знать психологию. Особенно психологию личности. Ведь красками мы выписываем внутренние миры человека, проводим нити, соединяющие души и… – Как, однако, поэтично! – Аояги-сенсей не выдерживает, бестактно перебивая студента. Но слушать подобные слова из уст Соби и четко осознавать, что они произносятся для него, что блондин вновь пытается достучаться до сердца Нелюбимого… Все это чрезмерно. Нервы сдают. – Итак, Ваши вопросы… – слова замирают на губах, когда сенсей вчитывается в черные строчки. Да, он прекрасно помнит этот билет (к тому же, он сам составлял их все). Но почему-то именно в этом у Рицки сплелись все терзающие его вопросы. Как такое возможно, что злополучный билет выпал именно Соби?! И как художник вообще оказался на экзамене, он же не ходил на пары?! И вот сейчас… из уст любимого Аояги придется выслушать ответы на свои вопросы. Придется, ведь он преподаватель. – Вопрос первый: «В чем причина необдуманных поступков влюбленных людей?» Знаете, сенсей, я полагаю, что нет нужды цитировать теоретиков психоанализа. Их слова известны Вам и без меня. Лучше я отвечу то, что думаю сам. Страх. Беспокойство за жизнь и благополучие любимого человека толкает на необдуманные, порой безумные поступки. Пытаясь спасти, защитить, мы не раздумывая жертвуем собой, говорим то, о чем потом жалеем, принимаем решения, которые потом мечтаем изменить. Подобные действия лишь разбивают пару, принося страдания обоим. Но если любят оба, если их души рвутся друг к другу, то почему они не могут быть вместе и вынуждены рыдать по ночам от одиночества? Скажите, сенс… – Довольно! – Рицка сжал кулаки, вгоняя ногти в ладони. Боль отрезвляет. Должна. Обязана! Но... – Давайте зачетку, – преподаватель принимает протянутую книжечку и быстро заполняет необходимые графы. – Следующий! – Рицку бьет крупный озноб. Он молит небо о том, чтобы Соби ушел поскорее и чтобы не уходил никогда. – Здесь только мы, Рицка, – печально отзывается блондин. – Что? – Аояги вскидывает голову, неверяще вглядываясь в пустые ряды аудитории. Не может быть, должен же еще хоть кто-то остаться! Какой-то закоренелый двоечник, вечно не успевающий перецарапать ответ со шпоры, или глупенькие девушки, пачками глотающие успокоительные, или… ну хоть кто-то же!!! Нет… никого… Только они… Вновь вдвоем. Рицке страшно так, словно попал в клетку к тигру, что месяц не ел. – Тогда… – голос изменяет, ломается. Смешно. Страшно. – Тогда, полагаю, экзаменационный день завершен. Аояги-сенсей пытается сложить бумаги в папку, но руки трясутся и едва собранная пачка рассыпается вновь и вновь. – Ты поставил мне высший балл, а ведь я не ответил на вопросы. Если бы в аудитории был кто-то еще, подобный поступок мог дискредитировать тебя как преподавателя. Но ты все еще заботишься прежде обо мне… – Зачем ты пришел? – сил почти не осталось. Не хочется уже ни бежать, ни… вообще ничего. Разве что умереть… – У меня экзамен, сенсей. – Соби, – почти плача говорил Аояги, – ведь ты это специально… да? – Стал бы я случайно столько месяцев корпеть над психологией. – Зачем ты… зачем? – Рицка, – мужчина не выдержал, поднялся, быстро обогнул разделяющий их стол и заключил любимого в объятия, – довольно. Слышишь меня, прекрати терзать себя, прошу! Ты не виноват! Ничего бы не изменилось, даже в случае когда все «если бы я» воплотились в реальность. Прекрати тащить весь груз на себе. Это так глупо, недостойно тебя. Выбрось вину. Кроме тебя – никто в нее не верит. – Соби… ты не понимаешь! – надрывный вскрик, полный отчаяния и боли идет из глубины, из самого естества. – Не понимаешь… – Рицка, убей меня. – Ч… что? – неожиданная фраза ослабляет застилающие разум путы. – Или давай встречаться. – А? – Я больше не могу так жить. Я подчинился твоему решению лишь потому, что думал, что тебе будет легче. Но, думаешь, я не слышу твоих всхлипов по ночам, хоть ты и пытаешься заглушить их, уткнувшись в подушку? Думаешь, я не чувствую тех моментов, когда ты проваливаешься в пустоту? Наша связь, Рицка, – он взял ладонь Жертвы и положил себе на грудь, – она все еще существует. Моя душа и сердце не отпустили тебя. Как, впрочем, и твои держат меня, – теперь и ладонь Соби чувствовала трепетное биение жизни Аояги, скрытое плотью и одеждой. – Но… но я больше не Жертва. Мои способности были поглощены… тогда. Зачем такому, как ты, Жертва без сил? – обреченно шепчет темноволосый мужчина, повторяя сказанные другим человеком слова. Зная Соби, Рицка ожидает поток просьб, успокаивающих слов и заверений, но Агатсума лишь фыркает, и эта реакция столь непривычна, несвойственна ему, что Аояги замирает, вскидывая на Стража изумленный взгляд, полностью выпадая из привычной колеи самобичевания. – Так и я не Боец, – отвечает Агатсума. – Соби? – Рицка поражен до глубины души. – Что ты имеешь ввиду? – Рицка, ты?.. Ты не знал, – с волной осознания приходит и гнев. Сенсей! Чертов ревнивец! А они оба поверили и столько времени страдали! – Соби, что? – темноволосый мужчина смотрит с беспокойством, а пальцы неосознанно впиваются в плечо блондина, причиняя боль. Но Соби рад. Боль означает, что Рицке не все равно, что Агатсума по-прежнему дорог для него. – Вся Сила ушла на защитный купол, – признается Соби. – Теперь я тоже просто человек. – Что? – Аояги непонимающе моргает, стараясь принять реальность и не сойти с ума. Он ведь правда не знал, что случилось после той вспышки, когда Сила вышла из-под контроля. Он полагал, что энергия просто иссякла, но получается, что братья Аояги живы только благодаря Стражам, удержавшим защитный купол. – Но почему сенсей?.. – Он отомстил нам. За Чистого Бойца, которого взращивал столько лет, и за крах всех тщеславных планов, – иронично усмехнулся блондин. Рицка закусил губу и зажмурился, но это не помогло. Ясный взгляд небесных глаз прожигал душу. – Я… я не… – слова умирают на губах. Он не может отказать, но и не смеет вернуться. – Рицка, – Соби терпеливо уговаривает любимого, разговаривая как с маленьким, – связь – это не просто Сила, и существует не только между боевыми двойками. Она также неотъемлемая часть жизни обычных людей. Она вырастает из чувств и называется… – Агатсума намеренно делает паузу, наслаждаясь видом замершего и обратившегося в слух Аояги, – она называется любовью. Рицка… – мужчина осторожно обнимает ладонями лицо Жертвы, – я люблю тебя. Жаркие слезы ручьем полились из-под сомкнутых век, а губы нашли губы и, не в силах более сдерживаться, слились в яростном поцелуе. Так долго не быть вместе. Так долго не касаться друг друга. Все барьеры, страхи, выдумки и вина, придуманные Аояги, рушились под потоком любви светловолосого художника. – Пойдем домой, Рицка? – Угу, – он отвечает, шмыгнув носом. – Можно к тебе? Я не хочу возвращаться в свой… – Конечно. Я бы хотел, чтобы мы жили вместе. – Спасибо. – Глупенький, – блондин нежно поцеловал сенсея в лоб. *** Двое мужчин вышли из здания университета и не спеша двинулись прочь. Рицка оглядывался по сторонам, щурясь от яркого майского солнца. Улицы уже убрали, и только зияющие черные дыры земли на месте деревьев оставались указателями недавней трагедии. Кто мог подумать, что затея Сеймея окажется столь гибельной! Вырвавшаяся из-под контроля Сила яростным потоком выплеснулась наружу. К счастью, они находились далеко за пределами города, иначе бы от него и камня на камне не осталось, но землетрясение и порывы шквального ветра все же настигли ничего не подозревающих жителей. Впервые за долгое-долгое время системные вышли на защиту обычных жителей, обуздывая энергию и сводя потери к минимуму. Разрушенные здания и линии электропередачи; деревья, вырванные с корнем; несколько десятков погибших горожан и множество раненых – вот та реальность, с которой столкнулся Аояги Рицка, когда очнулся. В палату, где он находился, Ритсу намеренно установил телевизор, чтобы Нелюбимый воочию мог узреть последствия решения. Рицка не понимал, чего добивается сенсей, ведь сил не было даже на то, чтобы покончить с собой. Поэтому он смотрел, просто смотрел. А потом просто жил. – Где Соби? – единственное, что спросил у Минами Рицка. – Сказал, что хочет уехать. В Европу или Америку. Сделать карьеру художника, – Ритсу смотрел совершенно пустым взглядом. – Я сожалею, что ты не погиб тогда, со своими родственниками, Аояги Рицка. Нелюбимый и сам сожалел, что еще жив. Радовало лишь то, что Соби в порядке. И как бы ни хотелось увидеть его, Аояги понимал, что не вправе вновь вмешиваться в жизнь Агатсумы. Да и смелости вновь взглянуть в небесные глаза навряд ли достало бы. – Рицка, – родной голос вырвал из воспоминаний. – Рицка, это не твоя вина, – Соби взял любимого за руку, показывая, что он больше не один. – Все это начал Сеймей. – Но я – старший брат! Понимаешь, Соби?! Я был должен… моя ответственность… – Тише-тише, – шепнул художник, заключая Аояги в крепкие объятия. – Я не знаю, понимаешь? Не знаю, как жить дальше, как ходить по этим улицам, смотреть в глаза этим людям… – Рицка! – Агатсума обнял ладонями лицо парня, не позволяя отвернуться. – Это не твоя вина, слышишь?! – как можно убедительнее произнес он. – Если бы ты не пришел, то Возлюбленный нашел бы кого-то другого, и неизвестно вообще, чем бы это обернулось, а так мы все смогли остановить. Слышишь меня, Рицка? Все уже закончилось… – он осторожно прижался губами ко лбу любимого. «Отдай мне свою боль, – думал блондин, ощущая, как Рицкины слезы стекают по внутреннему контуру рук и растворяются где-то в рукавах его рубашки. – Мы справимся. Вместе…» – Соби… – Аояги прижался к мужчине, наслаждаясь теплом и затихая. – Идем? – спросил через время блондин, удостоверившись, что Рицка успокоился. Все же они стоят посреди улицы, а у Агатсумы более нет способностей Бойца, позволяющих отвлекать чужое внимание. – Да, – улыбка Аояги наполнена безысходной грустью, и блондин пообещал себе, что сделает что угодно, но вернет Рицке счастье во взгляде. – Кстати, а где Сеймей? Я давно его не видел. – Он уехал. Оказывается, Акаме военный, служит в разведке. Сей захотел стать кинологом и Нисей пристроил его в академию, но я уверен, скоро брат освоит и специальность Акаме. – Ты отпустил его? Аояги тяжело вздохнул. – Да. И следовало было сделать это гораздо раньше. К тому же, Нисей – его природная половина, как я могу становиться между ними?.. – Он так ничего и не вспомнил? – Нет. Его личность стерлась полностью. Мне кажется, он не признал во мне брата, хоть открыто неприязни не выражал. С Акаме у него сложилось пусть шаткое, но взаимопонимание. Все же они Пара… Хоть Сей все так же холоден и называет Бойца подозрительным взрослым, но я заметил, что без Нисея ему тревожно. И… постой, Соби! Что значит – «давно его не видел?»! Так мне не показалось, ты и вправду забирался ко мне на балкон по ночам?! – Конечно, разве я мог оставить тебя? Аояги тяжело вздохнул. – Прости меня, Соби. – Хватит, Рицка. Или, – блондин хитро улыбнулся, – буду наказывать тебя. За каждое извинение – поцелуй. Щеки Аояги заалели. – Да я вроде не против, – тихо буркнул он, а чуть позже добавил громче: А ты очень изменился, Соби. Говоришь о наказании Жертвы. – Ведь теперь мы люди и можем быть свободными, – легко улыбнулся Агатсума. – Но Жертву с Возлюбленного ничто не смогло выбить. Не смог дрессировать людей, так переключился на животных, – хмыкнул художник. – Соби! Хотя… в принципе, ты прав… Не понимаю, почему Нисей не сказал мне, что вы тоже остались без сил. – Наверное, это месть за палец. – Что? – Я сломал ему палец на руке. Средний. Там, где было Имя. – Ты сделал что? – у Рицки отвисла челюсть. – У нас с ним возникло… некое взаимонепонимание, – Соби довольно сощурился, явно припоминая прошлые события. – Расскажешь? – Как-нибудь потом. Мы только соединились с тобой, а количество Возлюбленных в нашей жизни опять зашкаливает. Больше не допущу таких промахов. – Соби обнял любимого, чуть склонил голову и прикусил кожу на шее. – Мой… – шепнул он в розовеющее ушко. – Поспешим домой. *** – Со… Соби… Дальше прихожей уйти не получилось. Они вместе потянулись друг к другу, теряясь в поцелуе и на ощупь стаскивая одежду. – Я сейчас, – шепнул блондин, и вдруг волна холода накрыла темноволосого мужчину, потому как партнер отстранился. – Соби! – Рицка широко распахнул глаза, не помня себя от ужаса из-за того, что художник вновь исчез. Неужели вновь?.. Счастье, казавшееся так близко, уже в руках, растаяло туманом, очередным пустым призраком. Но через мгновение родное тепло возвращается. Аояги мертвой хваткой вцепился в плечи блондина, ни за что на свете больше не желая с ним расставаться. – Глупенький, я просто закрывал дверь, – Соби ласкал Рицку поцелуями, но того все еще потряхивало от страха. – Больше никогда тебя не оставлю. Пуговицы на рубашке Аояги-сенсея сдавали позиции без боя. Легко подхватив любимого на руки, Соби расположился на кровати, продолжая ласки. Вот пальцы обошли каждый сантиметр кожи и сошлись кольцом на члене. Всхлипы Рицки нежили слух лучше любой музыки. Его хотелось слушать вечно, любить вечно. Пальцы скользнули дальше, огладили тугое колечко мышц, еще не проникая, просто лаская, но Рицка вдруг вздрогнул и напрягся. – Что такое? – Соби тут же почувствовал перемену. – Что случилось? – Н-ничего. Продолжай, – Рицка вовлек блондина в поцелуй, надеясь отвлечь, но Агатсума не повелся, прекрасно ощущая и наигранность действий, и тремор лежащего под ним тела. – Рицка, – Соби отстранил партнера и сел рядом, – не хочешь объяснить, что с тобой творится? – Могу спросить тебя о том же, – сердито буркнул Аояги, но смотреть на блондина избегал. – Ты раньше никогда меня не боялся. Даже в самый первый раз. Что с тобой случилось? – Соби, я не понимаю, о чем ты. Я не боюсь тебя. – Боишься. – Глупости. Тебе показалось. Мы… продолжим? – В таком твоем состоянии… Это больше походит не на любовь, а на изнасилование, – фыркнул блондин, но Аояги дернулся в сторону, как от удара. – Рицка… – неверяще прошептал Агатсума. Неужели его котенка…? – Рицка? – мужчина пододвинулся вплотную. – Мне… просто нужно время. – Кто? – Я уже… все забыл. – Думаешь, поверю? Я научился различать, когда ты лжешь мне. Я сожалею, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять. Тот Рицка, который потерял память, а с ней и свою вежливость, альтруизм, заботу обо всех, кроме себя; тот Рицка, что делал все, что ему нравится, что подчинял меня, – вот тот Аояги Рицка настоящий. Я больше не стану верить твоим словам. Теперь и я буду делать лишь то, что хочу. А я хочу всегда быть рядом с тобой. Всегда, несмотря ни на что. – Агатсума прижал к своему лицу ладонь темноволосого парня. – Не верь мне, – Рицка уткнулся носом в шею любимого, – просто помоги перешагнуть через это. – Мой котенок… – Соби повернул голову и стал греть горячим дыханием макушку парня. – Если ты промолчишь, как я смогу помочь? – Соби, я… понимаешь, мне… стыдно. – Что? – Агатсума думал, что в такой ситуации невозможно чему-то удивиться, но Рицка умудрился найти такие слова. – Почему? – Я… когда он… – Рицка запинался в словах, не зная, как рассказать и не сказать главного, – я думал, что все, а он… потом… он сказал, что… и мне пришлось… я думал о тебе и уже сам хотел! Я предал тебя, понимаешь?! – вскрикнул парень и дернулся в сторону, но сильные руки Агатсумы не отпустили, прижали обратно. – Рицка, ты ошибаешься. – Нет! Нет, ты не понимаешь! Я… я сам хотел… – Его или меня? – Тебя… – чуть слышно шепнул Аояги, – но… – Никаких «но». Ты поступил правильно. – Ты не понимаешь… – Очень хорошо понимаю. Ритсу стлал меня под всех временных Жертв, так что я знаю, что такое насилие. – Соби… – Он говорил, что это необходимость. Что так мы быстро создадим Связь, что Боец должен… – Прости… – Глупый. Я люблю тебя. – И я тебя. Соби, но как ты… пережил все это? – Я просто не жил. Старался не думать, не чувствовать. Сначала внушал себе это, потом и само так стало. По правде говоря, я всегда мечтал о том, что у меня будет моя настоящая Жертва, что я буду принадлежать кому-то… защищать… Сначала я думал, что стану Бойцом сенсея… но он продал меня. Я так и не понял, почему он отказался… – Мне он сказал, что ждал, покуда ты сам вернешься к нему. – Вот как… Что ж, ему пришлось бы ждать очень долго, потому что я не собирался обратно. Ранее я думал, смогу ли простить его когда-нибудь, но теперь уверен, что нет. – Соби… – Знаешь, я так счастлив, что встретил тебя. Настоящего, такого, о котором мечтал, пока умел это делать. Был период, когда я запретил себе мечтать, но хорошие люди напомнили мне, как важно думать о том, что ты, мой единственный, где-то существуешь. Мне плевать на все, что было со мной до тебя, но меня бесит, что я оказался таким слабым, бессильным, неспособным защитить тебя! – Соби! – Я опять позволил другим играть собой. Я подставил тебя под удар… Это сводит с ума и… – Довольно! Так мы только загоним себя. Наверное, нам нужно заново учиться жить. – Ты прав, Рицка. – Все, что было до этого – было не с нами. Мы теперь обычные люди. – Интересно, мы полностью потеряли наши силы? – Не знаю. Наши способности – это расширенный диапазон психики. Сомневаюсь, что этого можно лишиться. Но даже если они заблокированы, я не хочу ничего восстанавливать. А ты, Соби? – Ну, возможности Бойца бывают полезны в быту. Телепортация, к примеру, – хитро улыбнулся мужчина. – Но если такова плата за то, что все системные от нас отстанут, ради спокойной жизни с тобой – я ни о чем не жалею. – Тогда… поцелуй меня… Художник улыбнулся, даря Рицке нежный поцелуй. Ничего, они справятся и с этим. Соби вновь, медленно и ласково, приучит котенка к своим рукам. И они будут счастливы. Вопреки всему. *** Аояги давно уснул, убаюканный поцелуями и ласками художника, а Агатсума любовался своим сокровищем и размышлял о том, кто… кто посмел… От одной только мысли о том, что случилось, внутри все закипало. Кто?!! При той Силе, коей обладал Нелюбимый, взять его насильно практически нереально. А если ментальным воздействием? Чтобы сломить волю Аояги, этот человек должен быть профи. Соби знал только двоих таких – это Сеймей и… – Я убью его!!! – прорычал мужчина, подрываясь с кровати. – Нет! – Рицка проснулся мгновенно, мертвой хваткой цепляясь за руку Агатсумы. – Прошу, остановись! – Рицка, ты что? Защищаешь его?! – Не его, дурак. Тебя! Кому ты сделаешь лучше, если сейчас пойдешь ему мстить? Уж точно не мне. Наш единственный выход – быть вместе и быть счастливыми, понимаешь? Чтобы он ни делали, ничего не вышло, понимаешь? Соби, ты слышишь меня?! Ответом прозвучало глухое рычание, но в кровать мужчина вернулся. – Пообещай, что не уйдешь, не пойдешь к нему. Блондин тяжело выдохнул. – Обещаю. Но если я его встречу, то вспомню все. – А… подожди, у меня есть кое-что для тебя, – быстро отыскав сумку среди вороха разбросанных вещей, Рицка протянул Агатсуме аккуратный сверток, перевязанный ленточкой. – Вот. Я… я их вымыл… очень тщательно… – Что здесь? – Соби осторожно раскрывал материю, что прежде не раз видел в руках Аояги. Рицка часто сидел со свертком в обнимку. – Постой… неужели это?.. – пальцы заскользили по светлой шерсточке. – Я забрал их у Ритсу… – Он же выбросил их… Я же видел… – Он сумасшедший… – Он лгал… Он всю жизнь мне лгал! От слов блондина, полных горечи, Рицку и самого затрясло. Аояги закусывал губу и молчал, упорно разглядывая потолок, чтоб слезы не скатились с глаз. Как он мог поверить? Как он мог подумать, что Ритсу сказал правду?! Как он мог отпустить Соби, даже не встретившись с ним, не спросив лично, правда ли он выбрал такой путь? Поверил… потому что любил. Потому что не захотел своим появлением бередить его раны. Братья Аояги и так искорежили жизнь и душу Агатсумы Соби, разве удивительно то, что он больше не хочет их знать?.. – Прости! – Рицка обнял блондина и разрыдался. – Прости меня… Я ему поверил… Я… – Я виноват не меньше. Даже не подумал, что ты можешь не знать. Сенсей сказал, что ты удовлетворен тем, что мы теперь просто люди. Что не будет больше никаких поединков, Системы, скрытых врагов. Что теперь можно жить обычной жизнью обычного человека. Все было так похоже на твои слова. Черт, я даже не усомнился! Подчинился твоему решению молча, без вопросов и анализа… как Боец… – Соби стиснул зубы так, что раздался хруст. – Тише-тише, – Рицка накрыл ладонями руки Агатсумы, с силой сжимающие пушистые атрибуты невинности. – Все закончилось. И никогда более не повторится, – он потянулся и легонько прикусил мочку, зная, как подействует на Соби. – Рицка… почему ты тогда не забрал мою память, как собирался? – Я… не смог… Это действие против твоей воли, а я не могу причинять тебе вред… – Хорошо… Хорошо, что ты не сделал этого, ведь я бы все равно не смог жить без тебя. – Прости, Соби… – Глупый, хватит все время извиняться, не то превратишься в меня, – художник задорно улыбнулся и легонько щелкнул любимого по носу. Шалость за шалостью - и через несколько минут они уже терялись в объятиях друг друга. *** – Соби… – М-м-м? – блондин качнул головой, показывая, что слушает, а сам продолжил покусывать кончик кисточки, разглядывая картину. – А скоро будет день нашего знакомства… – протянул Рицка как бы невзначай. – Котенок, неужели ты думаешь, – Агатсума отложил кисть, стянул фартук и приблизился к любимому, – что я забыл о столь важном дне? Ведь я помню и ту самую секунду, когда впервые увидел тебя в лекционной аудитории. Соби повернул голову так, чтобы Рицке было удобно развязать ленточку на волосах. Старший Аояги очень любил играть с пшеничными прядями; он каждый раз жалостливо вздыхал, видя затянутый тугой хвост, и с неизменным удовольствием освобождал их из «плена», когда Соби не занят работой. – Что ты! Конечно, ничего подобного я не думал. Просто в этот раз… – Что же, Рицка? – мурлыкнул блондин, наслаждаясь ощущениями от юрких пальцев, массирующих кожу головы. – Я… просто я… – парень шумно выдохнул. – Мне стыдно, но мне нужна помощь. – Что? Что ты несешь, Рицка? Почему стыдно? – художник повернулся и внимательно смотрел в любимые фиалковые глаза. – Потому, что я не смог самостоятельно справиться с подарком для тебя… – горестно вздохнув, признался Аояги. – Я думал попросить Кио, но это… Это слишком наше, понимаешь? Я не могу, чтоб кто-то… – Хорошо, что ты не попросил его, – прервал блондин оправдания любимого. – Я бы ревновал, – Соби лукаво улыбнулся и коснулся губами лба Рицки. – Но… но как же?.. Сюрприз… – Рицка, ты – лучший сюрприз в моей жизни. Спасибо тебе, что ты есть, – губы мужчины сместились левее и теперь дыханием согревали нежное ушко. – Соби… вечно ты так… смущаешь меня… – Аояги тихонько бурчал, наслаждаясь лаской мужчины. – Просто люблю тебя. – И я тебя… – Рицка, давай рассказывай, что ты задумал. – Вот, – Рицка протянул набросок. – Я хочу сделать для нас парные футболки. Видишь, это синяя бабочка - одно крыло на одной футболке, а другое – на второй. А когда мы будем идти рядом, она совместится и будет выглядеть так, словно она летит… – во взгляде Аояги светилась мечтательная эйфория, но через мгновение он очнулся. – Тебе нравится? – осторожно спросил он. – Рицка… ты просто… просто неподражаем! Я в восторге! Как ты только придумал такое? Сейчас. – Агатсума огляделся, подыскивая стеллаж, который можно освободить. Они находились в просторном, наполненным светом из множества окон, помещении, которое подарили Соби на День рождения Рицка и Кио, и что совместными усилиями было оборудовано под мастерскую. Соби и Кайдо позвал к себе, ведь места предостаточно. Теперь в воздухе постоянно витал запах бумаги, красок, масел, да и сама мастерская, заполненная художественными инструментами и работами двух мастеров напоминала маленький рай. – Так, нашел. Футболки с собой взял? – спросил художник и, получив утвердительный кивок, радостно улыбнулся. – Тогда приступим.