Первое мнение бывает ошибочное...

      Я так и знала. Я так и знала, что одна Харука у него на уме. Он совсем меня не замечает из-за неё. Она всегда у него перед глазами маячит, мешает работать над песнями, сосредоточиться на тексте. А он ей рад… Он постоянно улыбается при ней, мечтательно вздыхает, смеётся над её плоскими шутками. Ну, почему? Почему он выбрал Нанами? Я ведь всегда была с ним рядом, успокаивала, когда ему было плохо, помогала, оберегала как своего брата. Любила…       Нет. Люблю.       Я его любила, люблю, и буду любить всегда. Он слишком дорог мне, я не желаю его терять.       Но почему тогда он отдалился от меня? Почему? Что я сделала не так?       Как же больно. Очень больно осознавать это, принимать как есть и пытаться помочь. Я хочу счастья? Да, может быть. Пусть ему будет хорошо, не хочу принуждать. Да и зачем... От этого никакого толку, ведь я навсегда останусь в его глазах лишь подругой детства, не более.       Идя по длинному коридору блистательного агентства, в который меня потянул мой, наверное, единственный лучший друг Отоя Иттоки, я пыталась разобраться во всех своих чувствах по отношению к этому мечтательному болвану, который даже и не удосужился почтить меня сегодня своим присутствием за ужином.       А он ведь обещал…       Обещал, что сегодня мы сможем нормально поговорить, вспомнить прошлое, отметить день рождения – это было моё восемнадцатилетние, а он так и не вспомнил. Забыл или просто не хотел вспоминать, ведь у него же есть Харука, которая куда важнее лучшего друга.       Завернув за очередной поворот, моему взору открылась не радужная картина, которая совсем уж вывела меня из колеи. Сердце непривычно сжалось и опустилось куда-то вниз, а на глаза навернулись слёзы. Я не стала кричать на них, срывать всю свою злость на улыбающуюся друг другу парочку, обнимающуюся около громадного окна агентства. Просто прошла мимо, даже и не посмотрев на их лица.       Отоя, Нанами, желаю вам счастья…       Слышу, что Иттоки кричит мне что-то вслед, но я не могу разобрать. Он словно за каменной стеной, которую невозможно снести. Я сама её выстроила, не могу больше терпеть эту боль, пусть лучше будет так. Просто уйду из его жизни так же, как и появилась – тихонько и незаметно. Так будет лучше для нас обоих.       Почувствовав тяжёлую руку друга на своём плече, я всё-таки остановилась. Развернувшись к нему лицом, но не поднимая глаз, пряча за чёлкой, чтобы он не мог видеть моих слёз, пыталась успокоить быстро бьющиеся сердце. Хотелось просто умереть, уйти из этого мира, но я ведь не дура, чтобы так делать, да ведь?       — Я тебя звал, — тихо произнёс он, как-то необычно топчась на одном месте, переступая с ноги на ногу. Похоже, он нервничает, может, совесть замучила? — Ран, тебе плохо? Ты какая-то бледная. Может, надо прилечь, отдохнуть денёк? Ты так после концерта и не…       — Всё хорошо, — перебила я его дрожащим от слёз голосом. Видно он мне не поверил, потому что я слышала, как неодобрительно он хмыкнул, стукнув один раз своей ногой – лица я не видела, потому и сказать о чём он думает, не могу. — Со мной правда всё в порядке, не переживай. И да, ты прав, мне надо прилечь. Наверное, и правда подустала.       Я попыталась развернуться в сторону своей комнаты, но сделать это мне не дали всё так же лежащие на плечах руки Отои. Я шикнула, но так и не стала больше вырываться.       — Ран, не ври мне, я тебя слишком хорошо знаю, потому давай начистоту: что случилось? – но я так и не ответила. Почему ты такой дурак, и не можешь понять что случилось?! — Ран…       Скинув его руки, быстро развернулась, чтобы уйти, но опять же мне этого сделать не дали. Схватив меня за запястье своей горячей ладонью, Отоя потянул меня на себя, отчего я чуть ли не упала, но он придержал меня за талию.       — Отоя, — покраснев как помидор, я всё равно до сих пор чувствовала обиду, режущую по сердцу, словно острый кухонный нож. Мне хотелось плакать, но я старалась, как только возможно сдерживать слёзы, — отпусти.       Слова давались с трудом, а в горле встал ком. Я не могла больше ничего говорить или что-то делать. Просто хотелось вот так просто побыть в объятьях любимого… друга. Да, пусть я и говорила эти ужасные для меня слова, мне всё равно хотелось ощутить тепло того единственного, который прибавил в мою серую жизнь красок своей постоянной улыбкой на устах, своими сверкающими глазами, своей аурой позитива.       Вот почему мне так не везёт? Боже, для чего появилась эта Нанами, приковавшая внимания всей группы, в том числе и Иттоки? За что ты меня так ненавидишь…       — Я… я хотел поздравить тебя с днём рождения и извиниться за то, что не пришёл, — услышав эти слова, довольно удивилась, ведь я думала, что он забыл…       Моё любопытство взяло надо мной верх, и я взглянула на его лицо. Сердце пропустило удар, а воздуха стало катастрофически не хватать. Он смотрел на меня так, будто сейчас потеряет навсегда. Настолько взгляд его был виноватым, что моё сердце затрепетало. Как я могла так о нём подумать, он бы ведь никогда не забыл. Но… Всё же он был с Харукой.       — Ото…       — Прости меня, — резко проговорил он, свободной рукой доставая из кармана какую-то небольшую коробочку, обёрнутую в подарочную фольгу и украшенную маленьким миленьким бантиком. — Прости меня за то, что опоздал. Я честно хотел прийти вовремя, но Харука привезла подарок только сейчас и я не успел. Извини, извини, извини.       Я не знала, что и сказать, наверное, это мне стоило бы извиняться, а не ему. Чувствую себя настолько паршиво, что хочется крушить и ломать всё, что нас сейчас окружает. Ну почему я такая дура, не видящая очевидных вещей? Аж тошно от самой себя.       — Откроешь? — наконец выпустив из своих объятий, протянул мне коробочку с добродушной улыбкой на лице, мне даже так легко стало, спокойно как-то. — Мы с Нанами старались выбрать для тебя самое лучшее, которое только было. Надеюсь, что тебе понравится…       С Нанами, да?       Кивнув, я не стала показывать как мне больно от его слов о Харуке, приняла подарок, медленно распаковав его, открыла крышку коробочки. Из грудины вырвался воздух, и я изумленно ахнула, наблюдая тоненькую золотую цепочку с маленьким кулоном в виде арфы.       — О-отоя, я не знаю, что сказать. Я… — теперь на мои глаза набежали слёзы радости, и я просто уже не могла сдерживать эту бурю эмоций. Просто хотелось выплеснуть её так, и не иначе. — Я…       — Я люблю тебя, — он прижал меня к себе, а я ошарашено повернув голову вбок, уставилась на девушку, которая, мило улыбаясь, махала мне рукой.       Л-любит? Он любит меня, но Харука… они же… Я ошиблась?       Ничего больше не разрешая в своей голове, я просто обняла Иттоки, говоря такие ласкающие слух слова:       — Люблю… тебя.