"Р" значит Раммштайн

Почему я так долго считал, что самые сумасшедшие пьянки происходят в молодости? У нас выдался незапланированный отпуск на пару недель, всё из-за какой-то маленькой оплошности Эму. Тилль сначала жутко возмущался, но после положа руку на сердце признался, что уже давно мечтал об отдыхе. Все сразу собрались разъехаться по тёплым странам, но осуществить это удалось только Оливеру, остальных же затянул семейный быт. А я впервые в жизни не хотел возвращаться в Нью-Йорк, хотя меня там ждали Марго и дети. Как-то невыносимо захотелось одиночества. И совершенно непонятно, каким образом Пауль вытащил меня на эту попойку. Самая бурная часть гулянки была позади, мы уже перестали как дикие скакать по дому и иронично изображать самих себя на сцене. Пауль философствовал. Сидел, развалившись в кресле, и рассуждал о жизни и смерти, что из его уст слышать было непривычно. Наверное, именно поэтому Шнайдер прикрывал лицо рукой, стараясь скрыть упорно пробивающуюся улыбку. Флаке извинился и удалился в одну из спален, после чего оттуда послышался громкий храп. Я прикрыл клавишнику дверь и решил составить Тиллю компанию. Он вертел в руках нож, тот самый, который надевается на микрофон на Mein Teil. Выглядело это устрашающе. Тилль пытался быстро крутить его, но тот периодически срывался, и я боялся, как бы Тилль не поранился. - Может, уберёшь его? – я кивком указал на нож. Тилль лишь отмахнулся. - Пожалуйста, убери его, - сказал я снова, пытаясь придать своему голосу больше жёсткости. - Да не парься ты, одной травмой больше – одной меньше, ерунда. - Не ерунда, - я попытался резко выхватить у него нож, но он успел отвести руку в сторону, я же потерял равновесие и грохнулся прямо на колени Тиллю. - Братец, по-моему, ты перебрал, - Тилль отложил нож и помог мне подняться. - Да нет же! – воскликнул я, но он не обратил на мои слова никакого внимания. – Тилль! - Рихард, отвали! – беззлобно сказал он мне. – Ты бы ещё запретил мне играть со спичками! - Да, пожалуй, ты прав. Тем более, он не заточен…, - рука Тилля дрогнула, нож сорвался и задел лезвием бедро. – Тилль, ты в порядке?! - Да всё нормально! Я не боюсь боли, и этот мелкий порез – не беда, - ранка медленно наполнялась кровью, и Тилль стёр её тыльной стороной ладони. - Надо обработать, - пробормотал я и пошёл за аптечкой. - Постой, - Тилль резко вскочил следом за мной, но, видимо, алкоголь давал о себе знать, и вокалист, качнувшись, упал назад на диван. – Не надо обрабатывать. Так заживёт. Он был весь мокрый, волосы налипали на лоб, и он раздражённо откинул их назад, оставив на лице красные следы крови. - Тилль, это несерьёзно, - усмехнулся я. - Нет, правда. Я не боюсь боли, - повторил он и резко провёл лезвием по предплечью. - Кретин, ты что творишь?! – я кинулся к Тиллю, по пути сняв с себя майку, чтобы приложить её к порезу и остановить кровь, и сел рядом с ним на пол. - Рихард, - мягко протянул он и потрепал меня по волосам здоровой рукой. Я поднял на него глаза – он несколько неуверенно улыбнулся мне. – Я привык к травмам, я уже почти не замечаю таких мелочей. Он кивнул в сторону своей ноги. - Хочешь, я твоё имя вырежу? И ты увидишь, что я даже не вздрогну, - предложил он мне. - Нет! – почти рявкнул я. - Хорошо-хорошо, - поспешно сказал он и добавил минутой позже, - Может, принесёшь ещё выпить? Я кивнул, встал с колен и отправился на кухню – вроде там ещё что-то оставалось. Я долго перебирал в полутьме бутылки, в конце концов, нашёл какую-то, на две трети полную. Когда вернулся, то Шнай с Паулем уже мирно посапывали друг у друга на плечах, а Тилль сидел ко мне спиной, чуть сгорбившись. - Я принёс…, - начал было я, но едва обошёл Тилля, как оставшиеся слова застряли у меня в горле: он с серьёзным выражением лица кромсал себе руку, словно что-то вырезая. Всё вокруг было в крови, алыми пятнами был усеян весь диван. Тупое лезвие не хотело резать плоть, но Тилль давил до последнего, пока порез не становился значительным. Я кинулся отнимать у него этот чёртов нож, но он упорно сопротивлялся и успел полоснуть себя ещё пару раз до того, как я смог одержать верх. - Идиот, зачем?! – прошипел я. - Я же говорил…, - начал было он, но я не дал ему договорить. - Я и без подтверждения поверил, - но Тилль устало отмахнулся от меня и откинулся на спинку дивана. – Я обработаю, что бы ты ни говорил. Он мне не ответил, я же быстро встал и направился в ванную – искать аптечку. Когда я вернулся, он уже спал. В той же позе, как когда я уходил. Я тихо опустился рядом с ним, взял его за руку и аккуратно смыл с неё кровь. Когда ранка стала чистой, я уже было открыл пузырёк с перекисью водорода, но вдруг обратил внимание на форму раны. В виде буквы «Р». Я отставил в сторону перекись, наклонился и прикоснулся губами к порезу. Тилль зашевелился во сне, чуть нахмурился и фактически просвистел: - Р…..их-х-х-х….. Рих? Или мне показалось? Я снова взял перекись и ласково, мягко обработал ему рану. Он даже не пошевелился, не зашипел от жжения и, тем более, не проснулся. Действительно, такие мелочи уже не чувствует. Я сам не заметил, как уснул у него на коленях. Перекись пролилась на и так уже испорченный диван. - Спасибо, Рихард, - уже сквозь сон я почувствовал полуприкосновение – полупоцелуй в ухо. Когда я разлепил веки, Тилль уже сидел как и прежде и, кажется, спал. А. может, это был всего лишь мой сон, приправленный изрядным количеством алкоголя. - Тилль, что это у тебя там? – спросил Пауль, заметив порез на предплечье вокалиста. – Р, кажется? - Да, - тихо ответил Тилль. - Что это значит? - Р…, - Тилль мельком взглянул на меня. – Р - это, конечно же, Раммштайн. Он наклеил пластырь и вышел из комнаты. - Разумеется, Раммштайн, - эхом произнёс я, почувствовав нотку горечи в своём голосе. К чёрту всё это, никуда больше не пойду до конца этого мини-отпуска! Как и собирался с самого начала, проведу его в одиночестве… 31/03/2011