Глава 2. Разговор и "Я няня?!"
24 июля 2014 г., 21:06
Я очнулся в довольно-таки знакомом месте. Всё вокруг было мне узнаваемым: чистое постельное бельё; мягкая, но скрипучая кровать; старый тонкий тюль на окне и маленькая деревянная тумбочка возле кровати. Ну конечно же, я в больнице!
Поднявшись на локтях, осмотрел палату. Никого не было, поэтому я решил сбежать по-тихому через окно, как делал это всегда. И только я высунул ногу через окно, чтобы спрыгнуть вниз, как в палату зашла медсестра. Вот блин!
— Так, и куда это ты собрался? — возмущённо спросила она, укоризненно расставив руки по бокам. Круглое личико, карие глаза и тёмные волосы.
— Э-э-м, мне нужно идти, меня ждут, — нашёлся я с ответом, немного потупив. Медсестра же в ответ удивлённо изогнула бровь.
— В одних трусах? — с полу-улыбкой спросила она.
— Ой! — Я краснею и смущённо смотрю по сторонам в поисках одежды. — А где мои вещи? — медсестра напряжённо поджала губы.
— Ты никуда не пойдёшь! У нас приказ не выпускать тебя. — Я немного опешил. То есть как это «не выпускать»? Почему?! Я же здоров. Кто приказал?
Последний вопрос я озвучиваю вслух, женщина фыркает и закатывает глаза.
— Четвёртый Хокаге вчера принёс тебя сюда в больницу и приказал, чтобы мы тебя не выпускали и, в случае твоего пробуждения, сообщили ему лично, — объяснила она, скрестив руки на груди. — Так что ты никуда не пойдёшь! — Женщина подошла к окну и закрыла его.
Ах вот как! Значит, папа позаботился обо мне... Замечательно! Но неужели он действительно думал, что я останусь в больнице и буду спокойно ожидать его прихода? Да как бы не так! Я набрал в лёгкие побольше воздуха и на выдохе пробормотал:
— Почему же Вы не выполняете приказ Хокаге?! Я проснулся и вот стою сейчас перед Вами в одних трусах. Мёрзну, понимаете ли, а Четвёртый до сих пор не поставлен в известность! Не думаю, что он за это вас по головке погладит, а если я ещё и простыну, то хуже будет вдвойне, потому что я очень ценен для Минато-самы! Я ведь уверен, что ему срочно нужно со мной поговорить.
Медсестра ничего не ответила, лишь неуверенно приоткрыла рот, сверля меня своим суровым взглядом. По её выражению лица стало понятно, что она что-то решает.
— Насчёт меня не беспокойтесь. Куда я пойду в одних трусах? — дополнил я.
— Н-ну, ладно, — неуверенно ответила женщина и, развернувшись, вышла из палаты. Я тут же стал рыскать по комнате взглядом, выискивая свою одежду. Никаких признаков... вообще ничего, даже сандалий нет. Делать нефиг, стаскиваю простыню с кровати и наматываю на себя... Мда-а-а, выгляжу, как... кхм.
Ну да ладно, открываю окно и выпрыгиваю вниз, приземляясь босыми ногами на разгорячённую от палящего солнца землю. Острые камни впиваются мне в ступни. Больно, зараза! Нужно срочно где-то отыскать одежду, пока в психушку не загремел.
Подбегаю к кустам и, склонившись, чтобы меня никто не увидел, подбегаю к следующему дому, прячусь за углом и украдкой выглядываю из укрытия. Улица была пуста — это мне на руку. Бегу к кварталу клана Инузук и прячусь за одним из домов. Мой взгляд находит интересующие меня вещи. Недалеко от меня сушится одежда на верёвке, жаль, что обувь не стирают, а то бы она мне пригодилась. Босиком бегать хоть и полезно, но больно.
Убедившись, что никто меня не видит, подбегаю к верёвке и стаскиваю одежду. Осмотревшись вокруг, бегу обратно к своему укрытию. Прямо там и переодеваюсь. И так, что мы имеем? Футболка-сеточка, так сильно излюбленная всеми шиноби, тёмно-синяя рубашка сверху и штаны цвета хаки. А что, неплохо... но в сравнение с моим излюбленным апельсиновым костюмчиком не идёт. И пусть говорят, что у меня совсем нет чувства стиля, но я никогда не предам свою куртку и штаны.
Изредка шипя от боли из-за впивающихся в ступни камней, я пришёл в центр. Там обычные граждане и шиноби отстраивали дома, разрушенные Девятихвостым. Я немного посмотрел, как они работают и побрёл дальше. Я бы и помог, но сейчас у меня ограничения в использовании чакры, так что пока не научусь равномерно распределять её по телу, не затрачивая её слишком много, помогать не буду. Неожиданно меня остановил один из бойцов Анбу. Он был одет в привычную форму их отряда, а на лице была маска в форме собаки.
— Прошу пройти за мной, — дежурным голосом сказал он мне, направляясь в резиденцию Хокаге. Значит, мою пропажу уже заметили. Оперативно работают! Ну ладно, раз уж так надо, то пойду, лишь бы не к Данзо. Кстати, что-то нужно делать с этим тираном, а то потом проблем много будет. Мысленно ставлю пунктик обязательных дел у себя в голове, но потом лучше записать, а то забуду.
Без каких-либо вопросов следую за Анбу, тот, как и ожидалось, привёл меня в резиденцию. Шиноби постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл её, пропуская меня. Я вошёл в светлый небольшой кабинет и в первую очередь встречаюсь с ясно-голубыми глазами отца.
Минато сидел за столом, уложенным кучей документов и не отрываясь смотрел на меня. На его усталом лице застыло непонятное выражение. Неловкая пауза... Первое время я старался сохранять спокойствие, но вы ведь меня знаете...
Сунув руки в карман и лёгкой походкой подойдя к столу, улыбнулся папе во все тридцать два зуба.
— А у тебя тут уютненько! — радостно пробормотал я и уселся на стул, откинувшись на спинку. Заложил руки за голову и слегка потянулся, всем видом показывая, будто ничего не произошло и я не спаситель Конохи, который пришёл сюда из будущего. Папа выразительно посмотрел на стоящего в дверях Анбу, и тот, поняв намёк, тут же исчез, оставляя нас наедине.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенным тоном спросил отец, отложив в сторону какие-то бумаги.
— Со мной всё в порядке, — поспешил заверить его я, но, кажется, мой ответ не устроил отца. Усталый взгляд Хокаге метался по мне, а я спокойно сидел на стуле, стараясь не смотреть ему в глаза. Я решил сторониться Минато и Кушины, чтобы они больше уделяли внимания моему Минику, а не мне, но самому мне сложно быть отчуждённым.
— Что с тобой вчера произошло? — Так, это что, допрос? И что же он хочет услышать? Объяснения? Хотя, в принципе, мне не трудно.
— Чакра закончилась. — Брови Минато сползли к переносице, а взгляд стал каким-то блуждающим, и, чтобы не томить его, я дополнил: — Та Богиня, Дзёшико Уммей, про которую я вам рассказывал, не смогла перенести в прошлое мою мёртвую тушку, так что мне приходится постоянно затрачивать свою чакру, чтобы оставаться материализованным, поэтому она так быстро и кончилась. Конечно же, особую роль тут ещё сыграли и техники запечатывания, особенно Печать Пяти Благодетелей. — Я взял со стола рамку с фотографией, где была изображена Кушина. Готов поспорить, что скоро здесь появится ещё и маленький я на ручках мамы. Как же я рад, что смог их спасти. Это лучший подарок для меня, и я премного благодарен Дзёшико за такой шанс. Клянусь, что я предотвращу войну и спасу своих друзей, чего бы мне этого не стоило.
— Как ты погиб?
— Проиграл в поединке с соперником и лишился жизни. Если честно, то я умер очень глупой смертью, — приврал немного, но о Четвёртой Мировой Войне шиноби никому пока лучше не знать.
— Понятно. Но ты ведь оставался в телесной форме даже после того, как потерял сознание, — перешёл на прежнюю тему папа, внимательно следя за моими действиями. Я поставил рамку с фотографией обратно, и Минато задумчиво посмотрел на неё.
— Об этом позаботился Курама.
— Курама? — Взгляд отца вновь поднялся на меня, требуя объяснений.
— Девятихвостый. Его зовут Курама. — Глаза Минато округлились, а рот слегка приоткрылся, папа явно что-то хотел сказать, но так ничего и не произнёс. — Богиня перенесла меня вместе с Кьюби внутри...
— Ты подружился с Девятихвостым?! — прервал меня Хокаге, наконец озвучивая свой вопрос и постепенно отходя от шока.
— Да мы же с Курамой закадычные друзья! Он не плохой демон и стал не таким злым, как раньше, — сказал я, заложив руки за голову и улыбнувшись отцу а-ля тридцать два не предел. Тот задумчиво посмотрел на стол, положив свою руку на живот, туда, где стояла печать. Чёрт, а ему, наверное, тяжело, всё-таки он не Узумаки и не обладает такой сильной чакрой. Да и та часть Кьюби, которую я запечатал в папу, является тёмной. Нелегко ему сейчас... Да вот только сделать я ничего не смогу, нужно чтобы отец сам нашёл общий язык с Лисом.
Поняв, что тишина длится слишком долго, я решил разрядить обстановку.
— Минато? — Да, именно Минато, потому что он должен понять, что я не нуждаюсь в его отцовском тепле. Я делаю так, чтобы вся родительская любовь отдавалась моему маленькому «я». Отец тут же посмотрел на меня, немного нахмурившись. Видимо, ему не понравилось, что я обращаюсь к нему по имени. Пусть у него будет только один сын, которому, кстати говоря, сейчас только день. Интересно, как там он и мама?
— Ты что-то хотел? — поинтересовался папа.
— Да... — я немного замялся, пытаясь предугадать его реакцию. — Ты не мог бы выделить мне полигон для тренировок? — честно признаться, я сначала хотел уйти из деревни, чтобы спокойно совершенствоваться, но что-то меня не тянет покидать свой дом. Судьба уже изменена, и чёрт знает, что произойдёт завтра или через год. Теперь нужно всегда быть начеку.
— Зачем? — оказалось, реакция папы была совершенно спокойной. Он слегка поддался вперёд, сомкнув перед собой ладони.
— Для тренировки. Хочу научиться лучше контролировать чакру, чтобы меньше её затрачивать для материализации, — не полный ответ, но остальное ему знать необязательно.
— Сейчас свободен третий полигон и седьмой. Ты можешь занять какой-нибудь из них.
— Спасибо. — Я уже хотел было встать и уйти, как неожиданно вспомнил о маме: — Как там Кушина? — Кажется, мой вопрос застал Хокаге врасплох. И главное, не понятно, что его удивило. То ли то, что я назвал маму не мамой, а Кушиной, то ли то, что я так неожиданно сменил тему.
— Она в порядке. Правда ещё не до конца восстановилась после недавних событий.
— Понятно. — Раздался тихий стук, и мы оба синхронно посмотрели на дверь.
— Войдите, — произнёс папа, и дверь открылась. К моему великому несчастью в кабинет вошёл Данзо собственной персоной. Лицо Шимуры было серьёзным и, как всегда, показывало всю суровость его нрава. Отличительной чертой этого Данзо и Данзо, которого знал я, было отсутствие бинтов на руке и правом глазу. Глава Корня беззвучно подошёл к столу, смерив меня заинтересованным взглядом.
— Как проходят дела с восстановлением Конохи? — поинтересовался старичок у отца, проигнорировав его предложение присесть.
— Всё пока идёт по плану. Средств хватает, чтобы отстроить новые дома, — отрапортовал Минато так, словно был обязан это сделать.
— «По плану» говоришь? А вырвавшийся Девятихвостый тоже был «по плану»? — гневно спросил Шимура, впившись взглядом в Четвёртого. А папа молодец, даже не дрогнул.
— Никто не знал, что так произойдёт. Если бы не тот таинственный человек в маске, всё прошло бы нормально. — Обито! Надо же, а я и забыл про него. Надо будет потом как-нибудь рассказать папе. Ещё один пунктик в голове...
— Ладно, что произошло, то произошло. Меня ещё кое-что интересует... — всё таким же грозным голосом продолжил Данзо, всё ещё смотря на папу грозным взглядом. — Ты ведь запечатал Девятихвостого, но не сказал в кого. Кто стал новым джинчурики?
Тишина... Десять секунд, тридцать... Папа не знал, что говорить. Своего сына, то есть меня маленького и меня самого он выдавать не хотел, наверное. Что насчёт себя, то тут тоже есть некий нюанс. Данзо, зная его желания стать Хокаге, наверняка найдёт способ отправить отца в долгосрочный отпуск под предлогом, что теперь Минато несёт большую опасность. Но это только мои домыслы, а, о чём думал папа, я не знаю.
Решив сбросить этот груз с Минато, я заговорил:
— Это я новый джинчурики. — Две пары удивлённых глаз тут же уставились на меня. Папа скорее всего был удивлён моему поступку, а Данзо... чёрт знает, чему был удивлён.
— Кто ты? — задал вопрос Шимура, внимательно изучая меня. Даже как-то не по себе стало.
— Я Узумаки Наруто, — стараясь быть невозмутимым, ответил я, но под таким пристальным взглядом очень тяжело сохранять спокойствие, учитывая мой характер. Ну вот, теперь всё внимание переключено на меня!
— Что-то я тебя не припомню. Ты ведь не из Конохи, — задумчиво произнёс Данзо.
— Всё верно. Я кочевник с малых лет и по счастливой случайности оказался в Конохе в подходящий момент. — Нагло вру, ну и что? Данзо вообще во лжи погряз — и ничего, а я всё это делаю ради благого дела.
— Что ты забыл в Конохе? — Опять допрос? Чувствую, от меня теперь так легко не отстанут.
— Я дальний родственник Кушины. Недавно узнал, что она вот-вот должна родить, поэтому и прибыл в Коноху, чтобы посмотреть на малыша. — Вроде бы поверил. Ладно, каюсь, врать мне помогает Курама.
— У Узумаки должны быть красные волосы. Это особенность клана. — Я мысленно выругался, Курама так вообще в это время рычал всякие неприличные словечки в сторону Шимуры, отчего мне стало немного не по себе.
— Моя троюродная бабушка была двоюродной сестрой матери Кушины, так что я их родственник в пятом колене. И вообще, мой папа из клана Намикадзе, поэтому у меня такие светлые волосы. И я родственник и Минато, и Кушины, — стараясь не сорваться на крик, ответил я. Кажется, Данзо поверил или хотя бы сделал вид, что поверил. Но чувствую, что теперь Корень меня в покое не оставит.
— Минато, я узнал всё, что хотел. А ты, Наруто, должен теперь понимать, что тебе нельзя покидать деревни ни под каким предлогом. Если ты попытаешься сбежать, мы объявим тебя преступником и начнём за тобой охоту. Ты всё понял? — дождавшись моего кивка и ещё раз одарив меня своим суровым взглядом, Данзо ушёл, оставив меня наедине с отцом.
— Зачем ты это сделал, Наруто? Данзо же теперь с тебя глаз не спустит, — испуганно пробормотал Минато, смотря на меня удивлённым взглядом, — и ты теперь не сможешь уйти из деревни.
— Да плевать я на это хотел! В конце концов, Коноха мой дом, а что насчёт Данзо, то я уже привык к его везде сующемуся носу. Он и в прошлой-то жизни всем плешь проел, так что мне на него наплевать.
— Значит, ты не собирался уходить из Скрытого Листа? — слегка нахмурившись, спросил папа.
— Нет, конечно! — Отец с облегчением вздохнул, всё его напряжение спало, а лицо обрело умиротворённый вид. Он что, думал, что я уйду из деревни?! Хотя я действительно сначала хотел уйти.
И вновь тишина. Никто из нас не решается заговорить. Я внимательно смотрел на папу, весь его вид говорил о том, что он не спал всю ночь и разгружал вагоны с мешками цемента. Боже, его мешки под глазами стали больше глаз. Когда я вошёл в кабинет, то сразу заметил его видок, но, кажется, сейчас он стал более уставшим. Чёрт, мне становится страшно за своего отца! Ещё эта половина Курамы в нём... Нужно было использовать на нём Печать Пяти Благодетелей, как на моём Минике, тогда бы печать полностью подавила разум Кьюби, и было бы меньше проблем.
Но почему тогда Уммей сказала использовать на нём Печать Пяти Элементов? Может, я пойму это со временем, а сейчас мне нужно идти тренироваться.
— Минато, ты бы поспал, а то сейчас выглядишь страшнее Шинигами. Оставь пост Хирузену на один денёк, у него-то побольше опыта в руководстве будет. — Я подошёл к двери и обернулся. — Серьёзно, Минато, тебе лучше поспать.
— Хорошо, Наруто, я обязательно посплю, — ответил папа, устало потирая глаза. Я довольно улыбнулся.
— Вот и замечательно! Я на тренировку.
— Наруто! — голос отца остановил меня. — Мы ведь ещё увидимся? — с надеждой спросил он. И что же ему ответить? Не знаю, я вообще собирался избегать общения с моими родителями, но получится ли? Тут ещё этот печальный взгляд папы...
— Ну конечно же увидимся. — Я улыбнулся ему своей именитой улыбкой и скрылся за дверью.
***
Ну конечно же, я выбрал седьмой полигон. Ведь именно там я тренировался в детстве вместе с Саске и Сакурой, под строгим присмотром Какаши-сенсея. Тренировку я начал с самого простого — с пробежки. Разумеется, одной пробежкой я не ограничился; перед тем, как заняться медитацией, я пару раз запустил сюрикены и кунаи в мишени и сразился с парочкой своих клонов. Развеяв их, я, наконец-то, приступил к медитации под тихое бурчание Курамы. Тот был недоволен тем, что я просто так трачу свою и его чакру. А я что? Я объясняю ему, что сохранять физическую форму так же важно, как учиться идеально контролировать чакру. С первого раза у меня, конечно же, ничего не получилось, хоть я и умею отлично медитировать, но чакру я не могу распределить по всему телу равномерно: либо недобор, либо перебор. Я провёл на полигоне два часа, оставив для себя небольшое количество чакры. Чакру Курамы я старался вообще не тратить, так что его резерв был почти полон. Время близилось к обеду, и мой желудок безжалостно потребовал еды, а если быть точнее, то рамена. Но вот только Дзёшика не позаботилась о финансах, когда отправила меня сюда — значит поесть в Ичираку у меня нет возможности. И тут я вспомнил о восстановлении Конохи. Помогая строителям, я смогу заработать немного денег. Что я, кстати, и сделал. Я призвал десять клонов и отправил их на подработку, через час они принесли мне деньги, и теперь можно было спокойно отправляться в мою любимую закусочную. Ичираку находился там же, где и был. Я заказал большую порцию рамена с говядиной и стал с нетерпением ждать, когда его приготовят. Живот безжалостно урчал, требуя еды, а слюни текли ручьём. И вот еда наконец подана, я разломил палочки и принялся уплетать горячую лапшу, как неожиданно сильная рука треснула мне по затылку. Я подавился и стал громко откашливаться. Позади меня стояла разъярённая мама. По-истине ужасающее зрелище, теперь я боюсь её... Её красные волосы взметнулись вверх и приобрели форму девяти хвостов. Хоть она больше не джинчурики Девятихвостого, но, кажется, некоторые особенности остались. — Мам, ты чего?! — испуганно спрашиваю я, уворачиваясь от ещё одного удара. — Я чего?! Это ты чего?! Никакого воспитания! Как ты смеешь есть эту еду, она же очень вредная! А ну немедленно домой, я приготовила полезный обед, и впредь чтобы я больше не слышала про рамен, ты меня понял?! — Мама схватила меня за ухо и поволокла к выходу. — Ну мам, я ведь даже не заплатил! — прокричал я, но, кажется, Кушине было на это наплевать. — С этого дня ты будешь есть исключительно здоровую пищу и никаких поблажек! Рамен полностью исключается из твоего рациона, теперь ты будешь есть овощи и мясо. Я ещё прослежу, чтобы ты не начал пить саке к восемнадцати годам. Об этом вообще забудь! — мама причитала всю дорогу. Я и не заметил, как мы пришли домой... ну, то есть в их дом, я-то жил в общежитии. Кушина, всё ещё держа за ухо, привела меня на кухню, где уже сидел папа. Под его глазами были мешки от недосыпа, а синие глаза потускнели. Значит, он так и не поспал... — А вот и мы! — радостно оповестила Кушина, силой усаживая меня на стул. Надо же, моя мамочка посильнее Сакуры и бабульки Цунаде будет. Интересно, а Сакура уже родилась? Ностальгия нахлынула на меня внезапно, я вспомнил дни, проведённые в команде номер семь, и от этого мне стало печально. Нет, даже не печально, а ужасно. Перед глазами всплывали воспоминания, где Кагуя убивает моих друзей. Вот она дотрагивается до лба Сакуры и в мгновение ока вытягивает всю чакру из Харуно. Саске находился рядом и в порыве ярости замахивается рукой с чёрным пламенем на Кагую, но Богиня легко перехватывает руку Учихи и мощным ударом ладони останавливает его сердце. Тела обоих моих сокомандников бездыханными падают на землю, и я кричу. Так сильно, что срываю связки. Мне хотелось умереть самому, вырвать себе сердце из груди собственными руками, с силой сжав его в ладони и раздавив, разбрасывая ошмётки плоти по земле. Мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы заглушить жуткую боль в душе, и умереть. Ничего не осталось, кроме слепой ненависти. Я кинул огромный расен-сюрикен в Богиню и бросился на неё, когда та с лёгкостью увернулась от снаряда. Глаза застилала пелена, и я, не раздумывая, бросился в рукопашный бой с Кагуей, но это было глупостью, потому что холодная рука, пропитанная невероятной чакрой, пронзила меня насквозь, оставив огромную дыру в области сердца. Я чувствовал тёплую кровь, что вытекала из той дыры, и я чувствовал, как холодею после каждой уроненной капли. Это был конец. — Наруто! — обеспокоенный голос мамы вырвал меня из раздумий. На меня смотрело две пары испуганных глаз. — Всё в порядке, — окончательно вернувшись в реальность, ответил я, — я просто задумался. — Наруто, ты нас напугал. — Минато наконец отпустил мои плечи, за которые он меня тряс. — Простите. — Оба родителя внимательно посмотрели на меня, оценивая моё состояние. — Давайте уже есть, а то я проголодался! — Ну... хорошо, — немного заторможено ответила Кушина и подала мне тарелку с супом. Оказалось очень вкусно, хоть и непривычно для меня. Но я съел всё и даже попросил немного добавки, чему мама несказанно обрадовалась, всё же немного пробурчав, что «много есть — вредно». Я в ответ ей весело улыбнулся и сказал, что настоящие мужчины едят много. Она опять что-то пробурчала себе под нос и взъерошила мне волосы. А затем настал самый ужасный момент. Мама сказала, что ей нужно в больницу для лечения, и оставила меня одного с моим Миником. Ну, как одного, в комнате лёг папа, которого я всё-таки уговорил поспать. — Эй, Наруто, не дуйся. Теперь ты официально считаешься братом нашего малыша и будешь вместо няни в моё отсутствие, — с усмешкой сказала Кушина и ушла. — Я няня?!
