Под знаменами Льва

Я бежала. Бежала сквозь туманную пелену леса, преследуемая стрелами. Я не знала, кто в меня стреляет, и где я бегу, но воздух пах соленым морем. При чем, это был необычный запах: не такой резкий, как у обычного моря, но и не такой мягкий, как у моря, которое люди обычно видят во снах. Голоса, преследовавшие меня, велели остановиться, но я старалась их не слушать, время от времени оглядываясь назад. Даже несмотря на то, что я была, почему-то, в платье, похожем на наряды из средних веков, я бежала довольно быстро - словно во мне проснулось что-то, чего прежде я в себе никогда не замечала. Впереди, сквозь ветки деревьев, которые так и норовили ударить меня в лицо, я увидела волны, разбивающиеся о скалы и стены какого-то полуразрушенного замка. До меня донеся шум прибоя и крики людей, догоняющих меня. Неожиданно меня схватили за руку - то был какой-то мальчик с кудрявыми волосами цвета смолы, одетый в кольчугу и красный плащ с изображением льва. Я заглянула в его глаза. В этот момент все звуки притихли, словно я находилась в звуконепроницаемой комнате. Его глаза засверкали всеми известными мне цветами, и лицо его начало размываться. Я в недоумении смотрела на то, как незнакомец медленно превратился... Во льва! Внушительная грива встрепенулась, когда он что-то мне сказал. Я попыталась различить сказанные слова, но толком ничего и не поняла. Он грозно зарычал, ветер ударил в лицо, и... Дзинь! Я вскакиваю с кровати в холодном поту и тут же облегченно вздыхаю , блаженно откидываясь на подушку. Всего лишь сон... За окном пели птицы, а янтарное солнце заливало все вокруг золотом, отчего можно было четко разглядеть каждую пылинку, витавшую в воздухе. Только что потревоживший меня будильник теперь мирно тикал, заполняя комнату медленным "тик-так". Сегодня первый учебный день, и я, может, смогу отвлечь себя от этого странного сна. Вообще, подобные кошмары снятся мне довольно часто, только обычно это что-то более ясное и привычное, например, падение с крыши небоскреба или семейные посиделки со своими многочисленными тетушками и дядюшками. Как бы глупо это ни звучало, скоро вы поймете, что не так с моей семейкой. На то, чтобы собраться, у меня ушло несколько минут, так как все нужные вещи я приготовила еще вчера. Быстро переодевшись в свою колючую, специально убранную подальше школьную форму, наскоро заправив постель и расчесавшись, я начала собирать портфель. Так… Книга, книга, книга, да где же все тетрадки? Ах, вот же одна. Подпись на ней гласила, что "рабочая тетрадь по латыни принадлежала Лоррейн Гарднер" и так и далее и тому подобное. Итак, новый 1942 учебный год объявляется… Эх… открытым. Не сказать бы, чтобы я так стремилась и рвалась в школу, но опаздывать в первый же день - не самая хорошая идея. Немного больше времени я потратила, направляясь в ванную комнату, чтобы остановиться у зеркала. На меня взирало все то же миловидное, но ничем не примечательное лицо: черные глаза, волосы цвета грецкого ореха, тонкие губы. Совсем не похоже на то, чем можно похвастаться в школе. Никогда бы не подумала, что я вообще могу с таким дивным удовольствием кривляться у зеркала: временами моя самооценка по поводу внешности и способностей взлетает выше некуда, а иногда опускается ниже плинтуса. Ох, неужели лето уже закончилось?! Была бы моя воля, я бы прогуляла школу, но учусь я в типичном Лондонском интернате. Весь учебный год приходится мириться с надоедливыми одноклассниками и нехваткой личного пространства. Вот если бы можно было перенестись в какое-нибудь другое место, где бы не было такой жуткой несправедливости... Оставив жестокую критику на потом, я побежала вниз по лестнице, сжимая в руках маленький чемоданчик (в котором, к слову, было больше моих любимых детских сказок, чем учебников). Завтракать совсем не хотелось, поэтому я с чистой совестью и тихим желудком прошла мимо кухни, когда меня застала она: - Лори, куда ты намылилась? - От этого голоса я поморщилась. Тетя Ава. Ее даже женщиной назвать нельзя, не то что тетей. - На вокзал, тетя Ава. - Вздохнула я. Как же я не люблю, когда меня называют "Лори"! Похоже на собачью кличку. - Я уже опаздываю. - На какой вокзал? - Она предстала передо мной в своем привычном виде: потрепанный серый халат, на голове гнездо, а взгляд хаотично бегал по комнате. Нет, она не сумасшедшая, она очень старая и одинокая. - В школу! - Тебе не нужно в школу, моя дорогая, - она присела на стоящее рядом кресло и с обидой на меня посмотрела, - но если ты хочешь оставить беспомощную женщину одну еще на целый год - иди. - Ох, тетя Ава, вы же знаете, что мне нужно идти в школу, куда же я без образования? К тому же, вы будете не одни. - Накинув на себя желто-черный шарф и обувшись, я вышла из дома, подгоняемая никак несвязными криками своей тети. Погода резко изменилась за эти несколько минут: солнце изредка выглядывало из-за унылых облаков, затянувших небо: то улицу освещало долгожданное солнце, то по ней снова играли тени. Как бы там Ава меня не называла, мое имя останется таким, каким оно было всегда. Хотя, за те двенадцать лет, которые я провела в этом самом доме, мое имя могло меняться миллионы раз. Подумать только: Лейла Гордон. Лариса Галли, Лили Гоул… Каких еще мелочей я могу не помнить? Нет, Лоррейн Гарднер звучит гораздо лучше. На самом деле, моей памятью не похвастаешься: моя сознательная жизнь начинается лет с шести - а это совсем не приятно, ведь я не помню ничего и никого другого, кроме привычных мне красного дома на одной из центральных улиц, расположенной чуть подальше школы и больной (но бывшей такой не всегда) тети Авы. Да-да, можно посчитать меня бессердечной, неблагодарной маленькой дурочкой: как я могла оставить не совсем нормальную тетю одну на весь учебный год? Но она будет не одна, как я уже сказала - ее навещает брат, а уж он вполне нормальный, что большая редкость. Наша родословная может похвастаться лишь сумасшедшими старичками и старыми девами, которые утверждали, что видят будущее, правили в какой-то волшебной стране, и предвещают необычную судьбу своим потомкам. Все бы ничего, да только они все время говорят одно и тоже, словно договариваются между собой. Поэтому единственный человек, с которым я могла нормально пообщаться был мой дядя. Жаль, что я не успела с ним попрощаться. Как бы сильно я не хотела остаться дома, в школу я тоже не рвалась. Дело не в самой учебе ( учусь я хорошо, особенно, когда это касается математики), а в том, с кем я учусь. Сплошные эгоисты и безмозглые дурочки, которые бегают за такими же безмозглыми дураками из соседней школы. Что в месте, где учусь я, что в интернате для мальчиков, нельзя было найти хороших детей. Просто филиал ада на земле. Правда, есть там один нормальный человек... У него такая редкая фамилия... Хм. Паркинсон? Пламли? Пэриш? Нет, это из книжки... Певенси. Да, точно - Эдмунд Певенси! У него есть еще старшая и младшая сестры, и старший брат, которого я толком никогда и не видела. Он учится в мужском интернате, но как-то раз учителя двух школ заставили меня стать его репетитором по математике. Хороший парень, вот только он ничего не смыслит в алгебре. Я сидела с ним три часа, объясняя квадратные уравнения, а он так ничего и не понял. Только бубнил про себя что-то про некое королевство и про то, что там никто алгебру его учить не заставлял. А после извинился и ушел. Было немного жутковато от этой его паранойи, но мне, с семейными тараканами, не привыкать. Интересно, увижу ли я его на вокзале? И, стоит ли вообще с ним разговаривать? В прочем, говорить мне все равно не с кем, хоть узнаю, как у него успехи с ненавистным предметом. Хотя, его ворчание навело меня на мысль, что у него в жизни случается хоть что-то необыкновенное, в то время, как у меня... Ну, чудом уже можно считать то, что я прожила целых двенадцать лет вместе с Авой в одном доме и выжила. Хотя, это не так уж и удивительно, ведь я не такая слабая, как со стороны может показаться. Да, иногда я словно становлюсь другим человеком: холодная, но любопытная, тихая, но очень уверенная в себе, упрямая, но очень слабая и мягкая. Моя тетя (когда была еще не совсем свихнувшейся) очень любила ходить к разным колдуньям и предсказательницам, чтобы "предвидеть судьбу", и в случаях, когда брала меня с собой, они всегда говорили, что "чувствуют присутствие еще одного человека". Прекрасно, не правда ли? Может, у меня в детстве была сестра-близнец ? Умершая и преследующая меня по сей день? Хотя, у матери все равно не узнать - никто так и не сказал, где она и что с ней. Так что, два человека, две личности так и останутся внутри меня, чтобы в конце концов разорвать внутреннее "я" на кусочки. Занятая мыслями я даже не сразу заметила, что подошла вплотную к вокзалу. Около киоска с газетами стоял знакомый мне человек. Кудряшки, веснушки, голубо-желтый шарф, обвивший шею. Эдмунд. Я подошла поближе, и тут неуверенность нахлынула на меня. Я никогда не была социальным человеком, не умела красиво говорить, но разговаривать с одним человеком для меня не представляло никакого труда. Дело в том, что я просто не уделяла никому особого внимания, и мне было просто все равно, что обо мне подумают окружающие. Но сейчас, когда я стояла плечом к плечу к этому Певенси, делая вид, что читаю утренние новости, у меня ком застрял в горле. - О, нет, что ты, бери, - он извинился, когда я потянулась за одной из самых популярных газет, которую в этот же момент хотел взять парень. - Подожди, я тебя, кажется, знаю, - он нахмурился, повернувшись ко мне лицом, - Лоррейн Гарднер? Точно, мой репетитор по математике! - Он широко улыбнулся, пожав мне руку, а я лишь молча кивнула. - Как дела? - Хорошо. Как.. Учеба? - Мне кажется, что ты сама помнишь, как у меня с учебой, - он слегка рассмеялся, и я сочла нужным посмеяться в ответ. - Ты же учишься в Сант-Финберс? - Да, а ты, кажется, в Хэнбоун Хаус * ? Через дорогу? - Мой собеседник кивнул и хотел было что-то сказать, но тут его прервала какая-то маленькая девочка, которую я не успела разглядеть. - Эдмунд! - Он настороженно обернулся, услышав знакомый голос. - Прости, Лоррейн, мне нужно отлучиться, приятно было встретиться, - он, видно, спешил, и я не стала его задерживать. - Еще увидимся, - улыбнулась я. Мой собеседник убежал в глубь станции, и я потеряла его среди толпы. И тут я подумала, что не смотря на все его странности, он самый нормальный человек из всех учеников двух вышеназванных школ, а ведь я слышала, что когда-то он был совсем не таким... Постояв еще немного у киоска, я уже собиралась спуститься на станцию, как услышала доносившиеся оттуда крики детей и задиристый голос одного из школьных чемпионов по идиотизму. Ну неужели они уже успели подраться? Я быстро забежала внутрь по старой лестнице, но застала лишь конец драки: полиция и охранники растаскивали четырех молодых людей в голубой школьной форме. Так-так. Братья Певенси в правом углу, против двух мешков картошки в левом. Ждать я не стала, и, поскольку человек я хоть и необщительный, но любопытный, решила подойти к героям происшествия поближе - вдруг еще что случится. Пробившись сквозь толпу разочарованных людей, я встала неподалеку от четырех Певенси, ожидая, пока они успокоятся. - А где спасибо? - Эдмунд с упреком посмотрел на своего старшего брата. Ага, значит, он (как всегда) вытащил своего самоуверенного братца из передряги. - Я бы и сам! - Питер (мне кажется, его так зовут) подошел к рельсам. - Из-за чего на этот раз? - Я услышала голос его младшей сестры. - Он меня толкнул. - А ты его ударил? - Нет. Он меня толкнул и велел мне извиниться, а я ему врезал, - сказал он так, словно это было само собой разумеющееся. - Ну ясно. А разве трудно просто уйти? - Вот это, кажется, старшая сестра. Один мой знакомый очкарик из мужской школы глаз с нее не сводит. - Я так не мог! А вам разве не противно, когда с вами как с детьми?! - Так мы же и есть дети! - Улыбнулся Эдмунд. Да ну? Неужели, догадались? - Я был королем! - Стоп! Что? Они опять за свое. Видимо, это заразно. Но, как ни удивительно, все четверо сразу переглянулись, и понимающе вздохнули. - Уже год прошел, ну сколько нам еще ждать? - Ну, а я думаю, нам пора привыкнуть, что мы здесь! Хватит уже мечтать о Нарнии. - Его старшая сестра училась на два класса старше меня, так что с ней я не общалась вообще. Но по голосу сразу можно было понять, что ее фамилия Певенси. - О, нет, - в толпе показался тот самый знакомый очкарик. - Сделаем вид, что разговариваем. - Мы и так разговариваем, - теперь буду называть Эдмунда "Капитан Очевидность". На этом моменте я решила покинуть их семейство и отошла подальше, все думая о том, что они сейчас сказали. Правда это, или выдумка? О чем ты, Рейн? Конечно выдумка! Такого же быть не может! Однако, что-то внутри меня (что-то очень назойливое) говорило: "правда". Иногда я очень переживаю из-за тех моментов, когда начинаю витать где-то в облаках. В очень серьезных случаях, во время которых у меня даже начинает кружиться голова, а в уголках разума слышаться незнакомые голоса, я чувствую, словно постепенно становлюсь такой же сдвинутой, как и тетя Ава. "Тебя ждет великое будущее, - прошептала я тем самым голосом, которым обычно бредит моя двоюродная бабушка, - ты станешь больной на всю голову из-за безумных рассказов бывшего ученика!" Но прервав все эти сумасшедшие раздумья, меня что-то ущипнуло за пиджак. Я обернулась, но никого не было. Кто-то ущипнул меня еще раз, и это повторялось снова и снова в течении нескольких секунд. Подул сильный, прохладный ветер, и в воздухе сразу запахло морем. Именно таким морем, который я видела сегодня во сне. Листки бумаги начали кружиться по всей станции, подгоняемые ветром, а волосы хаотично метались по моему лицу. Ощущение, что меня кто-то тянул становилось все яснее и яснее, когда долгожданный поезд проехал мимо. Люди вокруг словно ничего не видели и не чувствовали, а потом и вовсе пропали. Дюжина вагонов, несущихся с неимоверной скоростью, сметала все вокруг: плитка слетала со стен вокзала, лампы на потолке шатались, пол под ногами таял, словно глиняный. Не схожу ли я с ума? Что за шутки? Мне стало страшно, я начала задыхаться. Выронив чемодан из рук, я схватилась за горло, жадно хватая ртом воздух, которого так не хватало. Ноги стали ватными, а по ту сторону от поезда, я мельком увидела море, переливающееся под лучами солнца. Поезд, наконец, проехал, и я из последних сил осмотрелась: вокруг было сплошное море, а позади меня виднелся густой лес. Багаж, скамейки, платформа и вся станция исчезли. Перед глазами все плыло, а горло сдавило, словно я стала жертвой одиннадцатиметровой анаконды. Голоса, завладевшие моим слухом неистово перешептывались, а голова начала так сильно гудеть, словно кипящий чайник. От чувства слабости я упала на колени и почувствовала под собой белоснежный песок: ни следа станции, ни намека на городских жителей. Спустя некоторое время, что я боролась со внутренним сумасшествием, мне удалось различить знакомые возгласы Певенси, пусть для этого мне и понадобилась так сильно напрячься, что начало казаться, словно я уже вот-вот свалюсь лицом в песок. Голоса братьев и сестер доносились откуда-то издали. - Наконец-то! - Кричали братья и сестра. И тут я окончательно ослабела и потеряла сознание. ___ * - Две школы, упоминаемые в фильме. В первой - женской - учатся Люси и Сьюзен. А во второй - мужской - Питер и Эдмунд.