Белое и чёрное

— Этого просто не может быть! Не возможно, — Снейп уже 20 минут наблюдал за наматывающим круги по комнате другом, — признаюсь, в ранней юности, когда я только услышал эти истории про истинного партнёра, это всё казалось мне правдой, но я быстро вырос и понял — в жизни такого не бывает. Это просто сказка, глупая выдумка. И что, разве возможно, что спустя столько лет я его почувствовал? Снейп устало потёр глаза. Вот что значит — не суждено расслабится после тяжелого дня. — Люциус, поверь мне, ты слишком сильно драматизируешь. Конечно, я понимаю что на твоё поведение сейчас влияет близость с партнером, но, прошу тебя, соберись! Ты ведёшь себя как душевно больной. Во всей этой ситуации, нам действительно не помешает твоя обычная сдержанность и рассудительность. Вспомни пожалуйста как себя обычно ведёт лорд Люциус Малфой, и чем быстрее, тем лучше. Удивительно, но это сработало. Малфой прекратил свои метания, как душевные, так и физические. Устало опустившись в кресло он отпил вина из заботливо предложенного другом бакала. — Ты совершенно прав, Северус. Не знаю что на меня нашло. Ведь я даже понятия не имею кто это. Нужно просто успокоиться и решить что делать дальше. — Ну, можно с уверенностью сказать что это не кто-то из преподавательского состава. В противном случаи, ты бы давно уже почувствовал. Люциус тяжело вздохнул и залпом осушил бокал. — Почему, почему именно сейчас. Не думаю что вообще можно было выбрать более не подходящий момент. Настали тёмные времена, Лорд готовится к войне, скоро всё решится. И ещё не известно каков будет исход. Разве я сейчас могу взят на себя ответственность за чью-то жизнь? Я не имею права втягивать своего партнёра в самую гущу всего этого. И так пытаюсь максимально защитить Драко от последствий опрометчивых поступков моей юности. — Драко не получит метку, я правильно понимаю? — Я не позволю этому случится. — Ты хочешь поддержать Дамблдора? — Конечно нет, но я думаю что быть рядом с Лордом сейчас не самое лучшее решение. Те лозунги, которые так привлекали нас с тобой когда-то, сейчас уже потеряли свой вес. Наш повелитель сходит с ума, не известно как это отразится на нас всех. Одно я знаю точно, эта война не принесет ничего хорошего, скоро мы все в это убедимся. — Поверь мне, — Северус печально улыбнулся, — Дамблдор уж точно не лучше. — Знаешь, Северус, кажется, у меня появилась отличная идея. Что если мне убедить попечительский совет устроить в Хогвартсе проверку. Я могу её возглавить, это отличный повод остаться подольше и определить кто мой партнёр. К тому же, поможет слегка отвлечься от проблем. — Просто гениально, — саркастично заметил профессор, — что может быть лучше лорда Малфоя, ставящего под сомнение компетенцию Дамблдора и шныряющего по школе туда-сюда в поисках любви всей жизни! Звучит как сюжет моей следующей рождественской открытки. — Твой искромётный юмор бесподобен, как всегда, но, вообще-то, этот вопрос для меня важен. Люциус, хоть и знал что его друг шутит, был слегка обижен. Его переполняли яркие, сильные эмоции и чувства, которых он никогда прежде не ощущал. Но, вместе с чувствами, пришли и сомнения. Сиятельный лорд Малфой впервые в жизни переживал что будет дальше, когда он найдет партнёра, что он сможет ему предложить. Мужчина не знал есть ли смысл искать человека, открываться ему, привязывать его таким образом к себе, если, в конце концов, это принесёт только страдания им обоим. Его душу раздирали сомнения. Что там говорил Северус? Любовь всей жизни? Да, это глупое ребячество, но что поделать. Теперь, когда оказалось что это возможно и что его партнёр так близко, Люциус, всё-таки, решил найти его. Просто увидеть. Оберегать, охранять этого человека, хоть и на расстояний, сделать так, чтобы он был счастлив, хоть и никогда не открыться ему. Это звучало как пожизненная пытка, без лишней драмы. Но Люциус был готов и на такое, если понадобится. Снейп без труда прочитал это всё по лицу своего друга и теперь безумно жалел о сказанном. Конечно, ему никогда не понять этих чувств, ведь он не получил наследие Принцев из-за смешения крови. Но, всё же, ему очень хотелось смягчить страдания своего друга. — Прости меня, Люциус. Я был не прав.Идея и правда не плохая, я обязательно помогу тебе. — Я благодарен тебе за поддержку, — смягчился Малфой, — уверен, ты единственный, на кого я могу положиться. Стоит написать письма в совет. А Дамблдора осчастливлю перед завтраком. На следующее утро, большой зал гудел, все обсуждали последнюю новость, лорд Малфой устраивает в школе проверку, совет попечителей сомневается в компетенции директора, лорд Малфой лично будет проверять школу на всех уровнях. Ученики то и дело бросали взгляды на преподавательский стол, где цвёл и пах, допивая свой кофе, Люциус Малфой собственной персоной. А, рядом с ним, сидел Дамблдор, представляя собой совершенно противоположную картину, вял и вонял, откровенно говоря. Сиятельный лорд был очень доволен собой. Везде успел, так сказать: и себе помог, и к сыну ближе, и директору подгадил, и Северусу приятно. Снейп, в свою очередь, был не совсем доволен жизнью, его тяготил предстоящий вечером урок оклюменции с Катриной Блэквуд. И, к его большому разочарованию, день обещал пролететь совершенно незаметно. Ровно в семь вечера Катрина постучала в дверь кабинета профессора Снейпа. Сказать что она не хотела идти на эти дополнительные занятия было бы равносильно молчанию. Девушка была бы счастлива провести лишние два часа в библиотеке за изучением старинных фолиантов вместо этой смехотворной инсинуации. Ограничитель оклюменции делал невозможной любую, более-менее стоящую, попытку защищать свои мысли. Это было всё равно что запретить кому-то читать книгу, а потом самому открыть её перед ним, ещё и на нужной странице закладочку оставить. И Катрина Блэквуд была уверенна что профессор не тот человек, перед которым стоит эту книгу открывать. Врядли он будет нежничать после их не очень мирного знакомства. Но выбор был не велик, поэтому она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и открыла дверь. Снейп сидел за своим столом склонившись над рефератами и первые минут десять полностью игнорировал присутствие ученицы. Девушка застыла у входа не пытаясь обратить на себя внимание, она решила использовать это время чтобы успокоится и взять себя в руку, нужно было сделать всё возможное, чтобы этим вечером Снейп не увидел ничего лишнего. Но была одна существенная проблема, вся жизнь Катрины — одно сплошное лишнее. Когда Северус Снейп, наконец-то, оторвался от проверки и взглянул на свою ученицу, она была удивлена, найдя на его лице ровным счетом столько же энтузиазма, сколько и на своём. — Ну что, мисс Блэквуд, приступим. Каков ваш уровень знаний теории? Вы прочитали предоставленную литературу? — Конечно, сэр, я также прошла тест и получила оценку превосходно. — Что же, выше ожидаемого, — не удержался от колкости Снейп, хоть ему и не доставляло радости то, что он обязан будет сделать. Он расчистил пространство кабинета от парт и стульев взмахом палочки. — Начнём, мисс Блэквуд, я вторгнусь в ваши мысли на счёт три, а вы попробуйте защититься. Катрина только кивнула. — Один… Она собрала все свои силы, находившиеся в её распоряжении. — Два… Попыталась оттиснуть назад все воспоминания, заменяя их свежими, сегодняшними. — Три… Грязная сырая камера, где-то, с потолка, монотонно капает вода. Этот звук — единственное, на чём она концентрировалась во время долгих пыток и, не менее долгих и мучительных дней в этой камере, это смягчало боль, делало её практически отстранённым наблюдателем всего происходящего. Она ждала, всё ждала и ждала, сама не зная чего, даже тогда, когда уже давно отчаялась и нечего было ждать. Пять долгих лет, всё, что она видела, эта камера, эти стены, которые уже изучила, в мельчайших подробностях, до последней трещины. Она каждый день удивлялась, почему не теряет рассудок, но, одновременно, отчаянно боялась этого. Боялась, что однажды проснётся, потеряв единственное ценное, что у неё осталось. И тут появился Нико. Его поместили в соседнюю камеру, их разделяла только стена. Они никогда не видели друг друга, но у него была способность, которую не могли отнять ни ограничители, ни стены. Благодаря этой способности они общались, ментально, теперь они были не одиноки. Снейп чувствовал сколько усилий Катрина прикладывала для того, чтобы вытолкнуть его из своего сознания. Девушка стояла на коленях, кулаки её были сжаты так сильно, что он со своего места видел кровавые следы, которые ногти оставляли на белой коже. Из закрытых глаз потекла одинокая струйка крови. Северусу было жаль, очень жаль. Он хотел бы прекратить, но не мог. Ему надо было начать ставить «блоки от любопытных» как выразился директор. Осталось чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Они говорили всё время, поддерживали друг друга во время пыток. Были друг для друга больше, чем друзья, больше, чем любимые, больше, чем брат и сестра. И им иногда казалось что ничего этого не существует, ни толстой грязной стены, разделяющей две души, ни всего остального. Так прошел год и, однажды, Нико решил бежать, Катрина не знала как он подкупил одного надзирателя, как убил ещё двоих голыми руками, как открыл её камеру. Она помнила только как они бежали босиком по снегу, держась за руки. У них не было ни единого шанса и они оба это знали. Но есть вещи важнее этого, они наконец-то были вместе. Первый удачный выстрел пришёлся её в плечо, а второй ему в сердце. Нико упал на снег.  — Беги, Катрина, пожалуйста. — Нет, — девушка упала рядом с ним на колени и сжала его руку, — я здесь, я рядом, как всегда, помнишь. — Пожалуйста, — Нико захрипел, — посмотри мне в глаза. Я люблю тебя, Катрина. Я не говорил раньше, потому что хотел сказать это смотря в твои глаза. Девушка кивнула, слёзы текли по её щекам. — Я тоже люблю тебя, Нико. Он поднял руку и погладил её по щеке, размазывая слёзы. — Ты такая красивая. Он начал шарить рукой по своей груди и достал из-под рубахи медальон, сдёрнул его с шеи и вложил ей в руку. — Я хочу, чтобы он был у тебя, — парень захрипел и ещё сильнее схватился за её руку, — посмотри на меня, пожалуйста, Катрина. Я хочу умереть, смотря в твои глаза. Северус резко вынырнул из чужих воспоминаний. Он чувствовал себя ничтожеством, смотря на стоящую перед ним на коленях девушку. Катрину била мелкая дрожь, а на щеках остались следы от кровавых слёз. Она не хотела открывать глаза и увидеть торжествующий взгляд профессора. Но тихий шёпот заставил её передумать: — Мне…, — Снейп сглотнул подступающий к горлу ком, — мне жаль.