Простая истина

- Вся моя жизнь принадлежит только вам… Только бы ты была рядом! Анна прикрыла глаза, заставляя себя остаться на месте, слишком велико было желание убежать. Ладони Владимира коснулись её прохладных щек и прогнали страх. Было даже приятно окунуться в тепло мужского тела. Но всё равно для первого поцелуя Анне потребовалась вся её решимость. Мужские губы нежно прильнули к её губам, и… она ответила. Ответила по собственной воле, отдалась поцелую, закрыв глаза. Владимир не пытался подчинить её, не наваливался, не прижимал к себе излишне крепко, но его поцелуи были такими приятными. Анна обхватила барона за талию, и вдруг... он перестал целовать её. Прижал к груди, переводя дыхание, потом внимательно заглянул ей в глаза. - Чего же ещё? Я же сама пришла к тебе! – она чувствовала слабость во всём теле, и легкий стыд за то, что ей было приятно. - Я хочу услышать от тебя другие слова. - Какие? - Ты любишь меня? Ну, скажи, ты любишь меня? – мольба в его голосе была такой явной. В эту секунду ему достаточно было даже лжи. Красавица смотрела на него, глаза наполнились слезами. - Ну, скажи мне! – требовал барон. Слезинка скатилась по нежной щёчке. Владимир уронил руки. - Уходи... Слово упало, как приговор. Анна всхлипнула. В этот момент словно пелена спала с глаз, и Анна поняла, что любит! Любит этого несносного, грубого, упрямого и глупого мальчишку; барчука, который все время изводил ее упреками, угрожал поркой и разоблачением, называл стекляшкой и подделкой, который заставил ее танцевать и который так нежно и трепетно целовал в библиотеке после визита княгини Долгорукой. - С детства... - сорвалось с ее губ - Что? – Владимир неверяще и непонимающе обернулся и с робкой надеждой в глазах взглянул на предмет своих мечтаний. - Вы спросили... а... а я ответила... - уверенность, позволившая сорваться простой истине с ее губ, куда-то исчезла, оставив за собой робость и легкий страх. Владимир одним шагом преодолел расстояние между ними, заключил ее лицо в объятие своих сильных, но нежных ладоней и взглянул своими серыми глазами в ее зеленые. Анна ожидала от него сейчас чего угодно; ждала, что он опалит ее своим горячим дыханием, согревая заледеневшую от ужаса и одиночества душу, прикоснется непривычно нежными губами к ее, проложит дорожку из поцелуев от виска до ключицы, прикоснется нежным поцелуем к ее точеному плечику, неприкрытому сорочкой, проведет горячей ладонью по ее тонкому дрожащему вовсе не от страха или холоду стану, но вовсе не этого: Владимир вдруг рухнул перед ней на колени, прижался головой к ее животу, еле прикрытому тончайшей, словно паутинка, сорочкой, и... заплакал. Девушка сначала даже не поверила. Нет, он не мог из-за нее плакать. Он вообще не плачет. Но слух и намокшая от слёз сорочка упрямо твердили обратное. Анна осторожно, но в то же время нежно коснулась его шелковистых волос и провела по ним, зарывшись в них своими нежными пальчиками. - Глупый мой, глупый, - прошептала она неожиданно даже для себя, поглаживая его непослушные волосы. - Глупый, - согласился Владимир, подняв на любимую счастливый взор. Прикоснувшись горячими губами к чуть подрагивающему животику через тонкое полотно сорочки, он резко подхватил девушку на руки, уложил ее на постель, и, крепко прижав к себе и уткнувшись носом в шелк ее волос, счастливо вздохнул. Определенно, Проказница-Судьба за что-то наградила его, нерадивого и опального офицера. Анна же, расположившись у Владимира на плече, прикрыла глаза от наслаждения, чему-то улыбнулась, и ее рука самым естественным образом расположилась на его груди, там, где стучит ЕГО сердце. - Я обещаю тебе, Анечка, ты никогда не пожалеешь об этом, - прошептал он, когда она уже готова была провалиться в сон. - «Я уже не жалею» - пронеслось в ее голове, и сон окончательно сморил ее. Утром Анна проснулась от ощущения чьего-то взгляда на себе. Осторожно приоткрыв один глаз, она натолкнулась на потемневшие глаза Владимира. С умиротворенной улыбкой на лице он, стоя на коленях возле кровати, охранял ее сон. Смущенно опустив глаза, Анна осторожно вытянула спрятавшуюся под одеялом руку и протянула ее навстречу ЕМУ. Прочитав в ее глазах немой ответ на свой вопрос, он прикоснулся губами к ее ладошке и долго не отпускал. - Владимир, дуэли ведь не будет? – вдруг спросила Анна. Но, заметив в его глазах мелькнувшие боль и отчаяние, добавила, - Я не хочу, чтобы ТЫ, - она выделила голосом, - пострадал. Мысленно надавав себе пинков за недоверие к своему небесному ангелу, Владимир перебрался к Анне на кровать и, прижав ее к простыне, прошептал в самые губы: - Не будет, ведь ты со мной. Тем более я на нее уже опоздал, - и притворно поморщился, получив ощутимый пинок под ребра от Анны, понявшей, что дуэль была назначена гораздо раньше, чем она думала. А он, счастливо смеясь, перекатился на спину, прихватив надувшую соблазнительные губки девушку, - А Мишель не ровен час примчится требовать ответа за мое отсутствие в назначенное время в назначенном месте. И, как по заказу, по дому разнеслось громогласное: «ВЛАДИМИР!», что донеслось даже до спальни Корфа. - Ну вот, я же говорил, - еле сдерживаясь от смеха, выдохнул прямо в губы Анне и, не дав ей ничего ответить, запечатал ее рот поцелуем. Сладким. Нежным. Трепетным. Но в то же время страстным. - ВЛАДИМИР! – снова разнеслось по дому. - Черт! – выругавшись сквозь зубы, Владимир нехотя разжал руки, выпуская Анну из своих объятий. – Надо идти, иначе он нам сейчас весь дом разнесет, - и мимолетно поцеловав ее растянувшиеся в улыбке сладкие губы, выскочил из спальни. - Мишель, успокойся, а то с таким рвением ты мне все поместье разнесешь, - абсолютно счастливый Корф вальяжно спускался по лестнице к негодующему князю. - Владимир, объяснись! Ты не появился в назначенное время в назначенном месте. Не заставляй меня думать, что ты боишься дуэли! – Репнин просто закипал изнутри, а барон лишь скалил зубы на его вспышку гнева. - Дуэли не будет! – как ни в чем не бывало сообщил Владимир, а Михаил, собиравшийся еще что-то выкрикнуть, в запале подавился воздухом и закашлялся. Корф, как благородный человек, подошел к приятелю и похлопал его по спине. - Не боишься прослыть трусом? – прохрипел князь, восстановив дыхание. - Не боюсь! – со стальной уверенностью заявил Владимир. – Не боюсь, потому что причина нашей дуэли сегодня ночью согласилась стать моей женой. Для Михаила, ровно как и для Анны, застывшей на вершине лестницы, это заявление было крайне неожиданным. И если девушка быстро справилась с удивлением и счастливо улыбнулась, прислушиваясь к дальнейшему разговору, то Репнин так и застыл на месте, пытаясь переварить полученную информацию. - Не верю! – вдруг выпалил князь, осмыслив услышанное. – Анна любит меня, а ты ее заставил правом хозяина! Да и к тому же, не ты ли мне говорил, что влюбляться нужно в равных? - Говорил. Но чем плохо любить баронессу? - Ты безумец! – вскричал Михаил. - Он просто влюбленный мужчина, - ответила за Владимира Анна, поспешившая на помощь к любимому несносному мальчишке. Князь и барон одновременно повернулись в сторону лестницы, оглушенные неожиданным ответом. - Анна! – Репнин метнулся к девушке. – Скажите правду: он вас заставил? Скажите, и я немедленно добьюсь от Владимира вольной для вас, и мы немедленно уедем отсюда. - Михаил Александрович, Владимир говорит правду, я действительно ответила согласием, и никто меня не заставлял, - но смотрела все время в глаза барону. Князю даже показалось, что глаза Корфа засветились еще ярче, чем это вообще возможно. Сдержанно попрощавшись и пожелав счастья, Михаил спешно покинул поместье, не желая больше наблюдать за их счастьем. А Анна в это время заливисто смеялась, паря над землей в крепких, но нежных руках жениха, клянущегося ей в безмерной любви.