В небезопасных снах

Я сидел на кухне погруженный в Книгу Таинств. На мягких страницах, слегка пожелтевших от времени, красовались изображения различных существ и заклинания для их уничтожения. Раз… Страница податливо перевернулась. Тут Бальтазар. Два… Банши. Пайпер нервно гремела посудой. Отставляла ее и замирала у телевизора, а затем хватала и переставляла. Я терпеливо сносил этот гул, не позволяя себе сделать девушке замечание. Дэвид, – вдруг сказала Пайпер, повернувшись ко мне – как ты будешь действовать? Я невольно оторвался от книги и взглянул в лицо Пайпер. Она скрывала свое волнение. Но я еще при жизни был очень наблюдательным в виду своей профессии. Во взгляде больше не осталось уверенности. Учащенное дыхание. В руках она нервно теребила красное полотенце и иногда судорожно заправляла выбившуюся прядь темных волос за ухо. - Не стоит так волноваться – спокойно сказал я – Если что-то пойдет не так, нам стоит только разбудить Прю. Пайпер понимающе кивнула головой и в раздумьях уставилась на полотенце, которое уже на протяжении нескольких минут страдает у нее в руках. А я снова погрузился в книгу. - Скажи, - поднимая на меня глаза, спросила ведьма – кем ты был до… - она выдержала паузу, чувствуя неловкость. Она не договорила. Пугающее слово. Тем более теперь, когда жизни ее сестры грозит опасность. И это совсем близко. Возможно ближе, чем кажется… - Смерти? – продолжил я. Я мертв. И слово «Смерть» меня даже забавляет. Я ведь ее обманул. Я почти как кот Шрёдингера. И мертв и жив. – До смерти я был фокусником. Знаменитым. Возможно, твои родители помнят меня. Я Дэвид Вернер* - Мне всегда казалось, что фокусы – это обман, а обман – зло. Разве зло может служить у Старейшин? - Верно, – улыбнулся я – Зло не может служить у Старейшин. Но кто еще может также ловко тебя одурачить, как фокусник? Ведь сны – это иллюзия. Мы мастера иллюзий. Но в жизни я сделал много чего хорошего помимо обмана. Поэтому меня и сделали формирователем снов. Греки бы назвали меня Морфеем*, а любители творчества Ганса Андерсена – Оле Лукойе*. - А ты знаешь, что нам сниться? – улыбаясь, спросила Пайпер - Нет, - я усмехнулся – но могу узнать - Не нужно этого делать – резко сказала Пайпер, выставив указательный палец вперед и покачав им. Словно мама, объясняющая сыну, что он поступил не хорошо. Но затем снова улыбнулась мне и стыдливо отвернулась. - Я и не собирался, – засмеялся я – но если бы я был твоим Морфеем, у тебя были бы лучшие сны. Пайпер смущенно улыбнулась. На кухню вошла Прю, и сразу же отправилась к кофеварке. Я томно наблюдал за ней, за каждым жестом и походкой, постепенно опуская взгляд. Темные волосы, ровная спина, тонкая талия и… - О чем беседуете? – спросила она, наливая кофе. Я резко перевел взгляд на ее лицо. - Дэвид сказал, что он раньше был знаменитым фокусником – ответила Пайпер. - А теперь я по-другому обманываю людей, – улыбнувшись, добавил я – через сны - А ты знаешь, что приснилось Пайпер вчера? – почти мечтательно спросила Прю, садясь рядом с нами. Пайпер грозно посмотрела на сестру, затем приложила палец к губам, чтобы показать сестре, что ей пришло время замолчать - Нет – улыбнулся я. – Но могу узнать - Не нужно – хором ответили девушки. В этот момент в кухню залетела Фиби. - Вот, - сказала она, положив передо мной исписанный лист – я составила полный психологический портрет Прю. - Спасибо больше – тихо сказал я, взяв лист. - Мой психологический портрет? – удивилась Прю. В ее голосе слышались нотки раздражения. - Я должен знать, с чем работать – тихо ответил я, не отрываясь от листа – Мне нужно знать тебя, лучше демона. Иначе он выиграет. Прю не стала ничего говорить. Мой проигрыш – это ее смерть. А умирать, не дожив до 30, это очень горько.

***

На улице вечереет, а значит скоро грядет бой. Я сижу на чердаке и внимательно вчитываюсь в психологический потрет. Она боится воды, потому что ее мама погибла так. Внезапно я отложил лист и закрыл глаза. Если она умрет – я проиграл, если спасу – проиграл. Я уже проиграл. Так часто бывает, что мужчина видит женщину, и, о, чудо, она ему нравиться. При жизни я был задирой. Сейчас все немного иначе, но эта черта еще осталась. Я принял эту просьбу, только чтобы надрать демону задницу и показать учителю, что я не просто парень, который только и умеет, что вытворять чудеса с картами. Даже если что-то не выйдет, как это ни мерзко, но чужих людей мы не жалеем. А что теперь? И что, теперь мы не чужие? Я чувствую огромный груз ответственности. И он давит. И я не смогу проиграть. Я не смогу видеть то, как будут страдать ее сестры. Но бежать я не собираюсь. Значит нужно победить. Любой ценой.