Запутанная дорога...

«Уже третий день идет, но до сих пор ничего не произошло, весьма подозрительно… И очень раздражающе, что за непонятки? Вокруг тишина, из Конохи тоже ничего не сообщают, такое ощущение, что над нами просто решили подшутить!? Шиноби уже все как с ума посходили: кто-то, как Ли, тренируется до потери пульса, кто-то каждую секунду озирается по сторонам в поисках врага, а кто-то вообще уже спит от нечего делать. Возможно нашу бдительность пытаются усыпить, поэтому и тянут, а может их оружие требует перезарядки, черт их знает… Но у меня странное предчувствие, что-то обязательно произойдет. Кажется, будто два больших отряда собрали тут на дешевую диверсионную приманку, ведь обычно Фукуши действую тихо, а сейчас собрали тут десятки ниндзя словно на бойню. Даже я начинаю нервничать. Как Иноичи-сану и Какаши-сану удается сохранять спокойствие?...» Как видите, обстановка была далеко не радостной, уже никто не знал, чего можно ожидать, поэтому не о каком плане и речи не было, что и беспокоило Шикамару, а еще больше его волновало отсутствие новостей из Конохи. Вот-вот что-то должно было произойти, но где? Суна, Коноха или их совместный лагерь? Неизвестность пугает, а тем более перед лицом такого сильного врага. Какаши уже пять раз отправлял своих собак на разведку, Иноичи использовал свои техники, даже члены клана Хьюга сканировали местность каждую минуту. Но ни-че-го, затишье, одним словом. Порой Шикамару, и, наверное, не только он, забывал, что находится на сверхважном задании, а его голову все чаще занимали мысли о блондинке. В нем просто горело желание, он желал обрадовать ее и увидеть, наконец, знакомую улыбку. Но была в нем не просто жажда осчастливить ее, а жажда услышать ее извинения. Раньше шатен никогда не ловил себя на подобном, но за последние пару дней почувствовал, как в нем просыпались гордыня, желание реабилитироваться, почувствовать свою правоту и увидеть извиняющийся взгляд Ино. Можно сказать, что в нем появилось немного злорадства, потому что уж очень он предвкушал предстоящую встречу с блондинкой. И единственное, что могло ему помешать, это закрытие фестиваля, который был главным звеном его стратегии. Он просто не представлял, что не увидит уже нарисованную им картину: Ино, которая просто сияет от радости при виде этих «растений», ее лепет про то, как она была не права, когда обвиняла его неизвестно в чем, когда опрокинула на его голову коробочку с бенто. А потом Ино бы заела совесть, поэтому она всячески старалась бы извиниться перед ним, а уже тогда он мог попросить ее о чем угодно, потому что в таких случаях она готова практически на все: что уж тут поделаешь, Ино от природы не переносит чувство вины, поэтому пытается искупить его всеми правдами и неправдами. Хотя Шикамару так и не придумал, чего именно хочет от подруги детства, правда, был один вариант: заставить ее заняться работой с документами на следующем экзамене на чунина, причем не только его частью бумаг, но и увесистой папкой Темари. Но ему показалось, что это слишком жестоко, а потому он все еще был в размышлениях, тем более такая «умиротворенная» обстановка это позволяла. Однако вскоре Шикамару не мог отвлечь себя даже своими коварными планами, ситуация действительно слишком напрягала. Наре казалось, что сегодня случится что-то страшное, но оставалось лишь строить догадки. Он никогда не полагался на свои предчувствия, но после смерти Асумы порой прислушивался к внутреннему голосу, который, по крайней мере сейчас, не предвещал ничего хорошего. Чтобы как-то скоротать время Нара пытался спать, играть с Наруто в карты, смотреть на облака, но день был пасмурным: не лучика солнца, не облаков… Чем бы он ни пытался заняться, ничего не помогало, но юноша все еще пытался обмануть себя, хотя вскоре признался самому себе в том, что тревога не отпускает его. Он дергался от каждого звука или шороха, еще никогда он не испытывал подобного: на него накатывали приступы паники, а тело покрывалось холодным потом, он просто откровенно трусил, как сам думал. Порой по его рукам проходила мелкая дрожь, а в горле пересыхало так сильно, что голос молодого человека больше походил на хрип старика. Такого он никогда не испытывал, такое состояние пугало его, он опасался того, что в нужный момент не сможет взять себя в руки, что по его вине может кто-то погибнуть. Окружающие могли лишь догадываться о его состоянии, а Шикамару только и думал о том, как ему не хватало рядом Чеджи или Ино. « Если бы Ино было здесь… Я, конечно, ходил на миссии и без этих ребят, но последняя такая вылазка закончилась смертью Асумы… Что-то будто мешает мне, как я и думал, я все еще боюсь не успеть, не помочь… Если бы эта шумная блондинка была тут, она бы, наверняка, смогла меня отвлечь: нет у нее особенности переживать о чем-то слишком долго. Она бы сразу поняла, что я странно себя веду, и тут же начала бы допрос с пристрастием ровно до тех пор, пока бы я не выложил ей все. Черт! Вот где она, когда так нужна? Небось крутится на кухне, чтоб «угостить» меня чем-то вкусным по возвращению и, наверное, не забывает при этом мечтать о «Саске-куне»! И долго это будет продолжаться, она должна была уже распрощаться с чувствами к нему, он ведь ушел из деревни, даже Наруто пока не может вернуть его, а что уж говорить об Ино, которой он и пары слов наверное не сказал… Как до Ино не дошло до сих пор? Хотя что я вдруг завелся, мне то какое дело, я просто слишком нервничаю… Но я же о ней думаю, за нее переживаю! Так ладно, я не буду обсуждать с ней такие вопросы, пусть сама разберется. Моя цель – ее прощение и извинения! » Знала бы Ино о том, какие мысли крутятся в темной голове шатена, и простым обедом он бы не отделался. Не удивительно, что Ино говорит, что Шикамару совсем не гений, уж точно не в отношениях с людьми. Хочется спросить и его самого: « А ты сам-то как до сих пор не понял, как Яманака относится к тебе?!» Но что-то автор отвлекся, вернемся к объединенному лагерю шиноби. В воздухе явно витало напряжение, подкрепленное незнанием вражеских планов. Ниндзя стояли с кунаями наготове, однако уже приближался вечер, и они понимали, что придется провести еще одну такую невыносимую ночь. Иноичи, видимо, такая перспектива тоже не радовала, да и весь день делать вид, что он сама невозмутимость, тоже здорово утомляет, поэтому он решил развлечь себя разговором с сыном лучшего друга. Подходя к парню, джонин заметил, что тот словно на вулкане сидит: постоянно дергается, на лбу испарина, а в глазах то ли страх, то ли неопределенность. Не сказать, что Иноичи был сильно удивлен, но видит в таком состоянии Нару младшего он не привык. Да, мужчина понимал, что сейчас тяжело всем, люди буквально держались из последних сил, чтобы не сойти с ума. Но его все равно не устраивал настрой Шикамару, ведь юноша, а точнее его стратегическое мышление, были важной составляющей миссии. Поэтому Иночи оставил идею по подтверждению своих догадок о не совсем дружеских чувствах дочери к юному повелителю теней и решил разобраться в том, что терзает Шикамару. - Чего такой серьезный, Шикамару? – спросил он весело. - Будто вы сами не понимаете, Иноичи-сан, - устало, но в то же время облегченно вздохнул Нара, ведь смог поговорить с кем-то, наконец. – Я не понимаю, чего добивается враг: мы сидим тут третий день, не можем даже обнаружить их присутствие, только и делаем, что нервничаем и строим догадки об их силе. Это изводит. Иноичи присел рядом с юношей и задумался, глядя на темнеющее тяжелое небо. Чего скрывать, здесь нет людей, которые не думали о том же, но просто они не разводили всеобщую панику и держали все в себе. Мужчина теперь не сомневался в том, что было причиной необычного поведения парня. Улыбнувшись себе, он понял, что придется отложить шуточки про Ино и ее влюбленность. «Эх, так жаль, ну ладно, развлекусь чуть позже…» - вот о чем думал хитрец и шутник в лице отца Ино, делая вид, что занят мыслями о словах Шикамару. Можно подумать, что он ведет себя как циник, что он не уважает Нару и смеется над ним, но такое обвинение было бы глупым, ведь джонин не зря говорил когда-то о своем опыте. Он уже сто раз бывал на подобных заданиях и столько же раз пытался понять, что и как он должен сделать, как не ударить лицом в грязь и не подвести товарищей. Иноичи сам решил для себя, что ответы на такие вопросы придут только с опытом. Конечно, для себя мужчина все уже решил, поэтому сомневался, стоит ли объяснять что-то Шикамару. Ведь молодые люди так и устроены, пока они не набьют собственные шишки, они ничего не поймут, а лишь спустя время скажут: «А он был прав…». - Знаешь, Шикамару, - прикрыв глаза, начал Иноичи, - все мы чего-то боимся, и нет среди нас тех, кто всю жизнь вытягивает счастливый билет. У каждого есть страхи, порождающие отчаяние, и оно захлестнет тебя обязательно. Вслушиваясь в тихую речь человека, к которому Шикамару относиться как к родному дяде, и осознавая только что сказанное им, невольно вникаешь в смысл его слов. Не стал исключением и Шикамару, который слегка вздрогнул и поник, ведь Иноичи открыл ему глаза. То, чего так боится Шикамару, - вытянуть несчастливый билет снова, снова познать горечь утраты и оказаться бесполезным балластом. И он действительно боится, что на этот раз не выберется, поддастся забвению… Поэтому он сейчас так цепляется за каждое слово Иноичи, парень пытается найти надежду и совет. - Шикамару, ты будешь спотыкаться и ошибаться еще много, много раз, а однажды можешь сделать ошибку, о которой будешь жалеть всю жизнь, боль от которой будет напоминать о себе каждую минуту. Ты можешь запутаться и потерять цель. И не говори, что тебе все равно, лишь бы меньше проблем, ведь на самом деле это не так. И ты будешь искать ответы, постоянно оглядываясь на свое прошлое, а потом, когда-нибудь, тебя вдруг осенит, что тени прошлого не давали тебе увидеть свет, который окружал тебя в настоящем, но будет поздно. Глаза Шикамару становились все больше, конечно, его нельзя назвать впечатлительным, но то, что говорил джонин, только увеличивало его страх и опасения, а мужчина продолжал, не останавливаясь. - И ты не сможешь помочь всем, и кто-то вновь умрет, а ты окажешься бесполезным. Тогда снова отчаяние, которое захватит тебя окончательно и бесповоротно, и … - Иночи вдруг громко засмеялся, а у и без того удивленного Нары помимо распахнутых глаз, теперь был и рот открыт. Юноша, ничего не понимая, продолжал смотреть на джонина и уже начинал злится на светловолосого мужчину, который не только здорово его напугал, но и запутал еще сильнее. А Иночи все так же непринужденно смеялся, чем начал раздражать и некоторых других членов отряда. - Иноичи-сан, может уже хватит так смеяться? – не выдержал Шикамару. - Ой, прости, прости, честное слово, не хотел, - стирая с глаз выступившие слезы, извинялся джонин, - просто когда я посмотрел в твои испуганные и удивленные глаза, я просто не смог себя контролировать. Услышав это, Шикамару недовольно посмотрел на успокаивающегося мужчину и подумал, что семья Яманака решила окончательно его добить, в Ино определенно есть гены Иноичи, поэтому казалось, что Яманака запрограммированы на моральное уничтожение Нара. «Видимо, за годы совместной работы мы им надоели», - предположил Шикамару. Решив, что джонин просто издевается над ним, Шикамару отвернулся в другую сторону и вновь стал думать о своем, пока не услышал голос мужчины. - Ладно тебе, не воспринимай все так серьезно, я не хотел высмеивать тебя, просто я должен был рассказать самое страшное, что может тебя ожидать. Но ведь я не сказал самого главного, - улыбаясь и подразнивая, произнес мужчина и не ошибся: внимание шатена удалось привлечь. - И что же еще хотите добавить? Хотите сказать, что даже мои стратегии никому не будут нужны, или может меня предадут, или мне оторвет руки, и я не смогу использовать техники, или сын Асумы сенсея откажется от меня как от учителя? Я вроде все вспомнил, хотя может у вас есть еще что-то? – Шикамару даже повысил слегка голос, чем привлек внимание нескольких шиноби, что стали слушать их разговор, пытаясь понять в чем дело. Иноичи стал серьезнее, но затем на его лице появилась ободряющая, отеческая улыбка. Недолго глядя в на сведенные брови и сомкнутые в узкую полоску губы, он начал: - Знаешь, все может быть, никто ведь не угадает, какие сюрпризы преподнесет судьба. Иногда жизнь просто переворачивается с ног на голову, а нам остается лишь привыкать к такому положению. Я понимаю тебя, понимаю, что сейчас ты волнуешься, как никогда. Ты просто бесишься, что мелочиться. А сейчас из-за меня ты вообще на взводе. И мне кажется тому три причины: первая – ты все еще не оправился после потери Асумы, вторая – ты месяц был под влиянием не самой приятной техники, разрушающей разум, и, наконец, третья – тебя пугает неизвестность, неясность планов Фукуши. Я прав? – сказав это, джонин пристально посмотрел в глаза юноши. - Да… - Шикамару уже не выглядел таким разъяренным, видимо, он понял, что Яманака старший еще не ошибся ни в одном своем слове, - вы правы. - Но самое главное, что я не успел сказать, это то, что все когда-нибудь испытают чувство отчаяния, захотят все бросить, разочаруются во всем и постоянно будут вытягивать несчастливый билет, но чтобы выиграть в этой лотереи жизнь крупный приз, нужно сделать только одно – пережить отчаяние и победить его! – Иноичи снова рассмеялся, но уже по-доброму, тепло. - Если вы правы, то все столкнуться с отчаянием, а вы говорите, что достаточно его победить, но ведь отчаяние на то и отчаяние, что справится с ним практически невозможно? Я ничего не понял уже в десятый раз, - разочарованно протянул Шикамару. - Ну а теперь ты дошел до самого главного, самого важного, без чего победа невозможна да и не нужна. Победа не нужна просто ради победы, в ней должен быть смысл. Все что я перечислял тебе- правда, которая может случится с тобой или с кем-то другим. Но я кое-что упустил… В этом мире мы не одни, мы живем и у нас есть смысл только тогда, когда дорогие нам люди находятся рядом с нами. Не важно насколько ты умен, силен, красив, успешен, здоров, если рядом нет любимых. И еще никто не доказал, что это не так. И ты можешь бояться, впадать в отчаяние, делать глупости, но рядом с тобой будут те, ради которых ты и сражаешься, кого хочешь защитить. Только эти люди вытянут тебя из отчаяния, из самой темной бездны, только они. Зная это, я смотрю в лицо опасности спокойно. Чего боятся? Во-первых, со мной рядом мои товарищи и друзья, а, во-вторых, даже если я умру, то сделаю это не зря: я отдам жизнь за семью, за друзей и за деревню. И если то, что было мне так дорого будет защищено, то я буду самым счастливым человеком, несмотря ни на что. Эта самая простая, но в то же время самая главная вещь, которую я смог понять. И это сильное желание жить, любить и защищать называется волей огня, не так ли? А разве Асума не обладал ей? И не передал ее тебе? Хоть Иноичи всегда говорит, что вдохновлять людей- не его конек, сейчас Шикамару просто убедился, что мужчина скромничает. Юноша посмотрел на это задание с другой стороны, а когда вспоминал свою панику, ему хотелось смеяться. Плохое предчувствие не оставило его, но понял, насколько был глуп. «Иночи-сан прав, а я тут разнылся, как ученик академии из-за двойки. Асума, как же я мог забыть то, о чем ты постоянно твердил?! Конечно же, воля огня, что может быть проще. Почему я так испугался? Ведь шиноби всегда ходит рядом со смертью, а моя судьба – быть шиноби, и не важно, что случится, я буду защищать Коноху и своих близких до самого конца, тогда меня поймут, тогда я дам повод для гордости дорогим мне людям. Но если я умру, я, скорее всего, причиню им боль, быть может, это неизбежно, но готовится к смерти на каждом задании я не буду. Я готов умереть, но пока что, я хочу жить и узнать об этом мире немного больше, и к тому же жить я буду и ради тех, кто уже попрощался с нами, но защитил свой смысл. Тех, кто защитил Коноху, а значит, и меня. Забыть об их поступках?! Что может быть хуже?! Забыть – предать их память, наплевать на их мужество и волю, поэтому я не буду спешить на тот свет». - Иноичи-сан, спасибо, - облегченно вздохнув и приподняв уголки губ, произнес Шикамару, - вы мне очень помогли! - Не стоит благодарности, я лишь напомнил тебе то, что ты знал задолго до нашего разговора. Не хочешь уже сменить тему? – улыбнувшись в ответ, ответил джонин, не заметив, что притаившиеся рядом шиноби, в числе которых были Какаши и Наруто, тоже воспряли духом, о чем говорили улыбки на их лицах и уверенность в глазах. - Почему бы и нет, - ответил потомок Нара. - Ну тогда поговорим о моей дочери, - хитро начал мужчина, наконец-то, он может повеселиться. - Об Ино? А в чем дело? Ведь только недавно о ней говорили, - удивился шатен. - Ну знаешь, мне кажется, ей приглянулся один парень, а точнее сказать, мне кажется она влюбилась. - Ино? Влюбилась? Шикамару пока не понял, что ему делать: радоваться, что она забыла Саске, или беспокоится, что она так странно ведет себя из-за того парня. Одно он понял точно, тот обед явно предназначался ее предмету воздыхания. Почему-то в груди Шикамару все начало буквально кипеть. Хоть он не был ее парнем да и не претендовал на это, но ему уже не нравился этот парень, потому что из-за него Ино опять, наверное, начнет постоянно сравнить с кем-то Нару, что его ужасно бесило. Особенно его раздражало то, что в сравнение всегда заканчивалось не в его пользу. Именно из-за этого, как считал юноша, он почувствовал это жжение в груди. Он подумал, что скорее всего он не радуется и не беспокоится, а злится, причем довольно сильно… Любопытство сыграло свою роль, потому Шикамару продолжил: - И в кого, если не секрет? И причем тут я? - Ну как причем?! Ты ее лучший друг, знаешь ее с самого детства, она очень доверяет тебе и дорожит тобой! – ответил джонин. - Видимо, не очень, - пробурчал Шикамару себе под нос, чтоб никто не услышал, но просчитался: от чуткого слуха Иноичи эта фраза не укрылась. «Кажется рыбка на крючке, теперь мне точно все ясно. Ну и попал же ты, Шикамару» - внутренне ликуя, вынес вердикт Яманака старший. Мужчина решил пойти дальше, и поэтому: - Мне, кажется, - играя роль строгого отца, начал он, - этот парень плохо на нее влияет. Она даже плакала из-за него пару раз. Единственное, что я знаю, так это то, что тот парень ее ровесник, чунин. А если говорить о внешности, то он довольно высокий брюнет или шатен, я не уверен. Есть у тебя кто-то на примете? - Ну-у-у, даже не знаю, на ум приходит только Саске, но если это не он, то только Сай. Мне кажется внешне они очень похожи, так что, наверное, Сай, - поразмыслив, сказал Нара, а сам начинал злится еще больше, ведь Ино плакала из-за этого идиота. «Может в тот раз, когда бенто оказалось на моей голове, Ино была расстроена из-за того парня. А я просто под горячую руку попал. Вот и нашлась разгадка на мучивший вопрос, вот почему Ино была так зла. Но если этот парень будет и дальше себя так вести, придется вычислить его и серьезно поговорить, чтоб больше не доводил ее так. Мне не нужны проблемы из-за их разборок». - А есть еще кто-нибудь? Какой вариант? А то под такое описание и ты подходишь, - не унимался Иноичи. - Я? Ха-ха, глупости, я точно не ее вкусе, точно говорю – Сай – ваш вариант. - Наверное, ты прав, - сказал джонин, но про себя подумал: «Похоже это безнадежно. Я ему и так и сяк намекнул, ну не буду уже выдавать дочку, так и быть. Эх, Шикамару вроде гений, но не замечаешь таких очевидных вещей…» - Иночи, Шикамару, Хирако, Такахаши и я начинаем дежурить. Остальные на отдых: уже поздно, а силы нам нужны, - прозвучал на весь лагерь голос Какаши. Шиноби послушно разошлись кто куда, но уже через мгновение по лагерю разнесся чудовищный крик…