Эрагон. Забытое царство

      Луна уже уходила со своего пьедестала, вместе с ней и звезды стали меньше сверкать. Совсем скоро наступит рассвет, чего так ждала природа. Хотя здесь это был дурной знак, ведь на рассвете всем путникам придет конец.       Фана очень быстро помчалась к их дому, по дороге она чуть не наткнулась на компанию вияпьес, но в последний момент успела спрятаться и ее не заметили. Девочка в самый подходящий момент вспомнила об одном порошке, который Кейтлин бережно хранила на тот случай, когда не будет другого выхода. Это как раз была такая ситуация.       Добежав до дома, она аккуратно открыла дверь, опасаясь, что там будут посторонние, но внутри никого не было. Фана быстро достала сумку Кейтлин и, выбрасывая не нужные вещи, принялась искать тот самый порошок. Он лежал на самом дне, в красивом бело-зеленом пузырьке, бережно завернутый в какую-то рубашку. Девочка, осмотрев комнату, схватила со стола не большую фарфоровую вазу, выкинув цветы на пол, она подбежала к умывальнику и набрала в нее воды. Фана прекрасно знала, что это за порошок и знала последствия его использования. Она взяла свой плащ и, свернув в несколько раз, плотно окутала себе голову, чтобы не отравиться.       Она снова завернула пузырек с порошком в рубашку и прижала ее к груди, чтобы не разбить. Девочка выскочила из дома, попутно схватив вазу с водой. Она быстро мчалась по улицам, стараясь не попадаться на глаза вияпьес. Но к счастью, Кейтлин и Муртаг сейчас отвлекали их на себя, так как слышался смех от застолья. Фана подбежала к двери темницы нидхвала, поставив вазу прямо перед дверью. В любой момент дверь могла открыться, отчего руки девочки тряслись еще сильнее.       Мысли Фаны занимали образы, что дверь сейчас откроется и весь ее план будет провален, уж на этот раз ее точно бы убили на месте. Но на страх времени не было, отодвинув все прочь, она сконцентрировалась и, задержав дыхание, открыла пробку. Фана высыпала весь порошок в воду, и моментально в воздух стал подниматься белый едкий дымок. Девочка взяла рубашку, в которую пузырек с порошком был завернут, и плотно заткнула горлышко рубашкой. За дверью послышался смех и звук приближающихся шагов, но у Фаны все было готово. Она быстро открыла дверь и со всей силы кинула поближе к ним вазу. Закрыв дверь обратно, она принялась ждать, лишь надеясь, что это подействует. Сначала она слышала крики, потом стоны и наконец, все стихло. Девочка осторожно открыла дверь и увидела восьмерых вияпьес лежащих на полу. Они были покрыты ужасными волдырями, а на их лицах замерли тени ужаса. Девочка оторвала от подола большой кусок ткани и сняла ключи с пояса охранника. Ей пришлось помучиться, чтоб открыть верхние замки, но когда все было готово, она с радостью отворила дверь. — Дилун, это я. Ты свободен! — радостно прокричала Фана.       Тут же вода внизу забурлила, взлетел белый фонтан пены и голова нидхвала оказалась на уровне ее головы. Дилун мотнул головой, осыпая все каплями воды, а потом на всей скоростью бросился к выходу, от неожиданности Фана закрыла глаза, а когда вновь открыла, то уже сидела верхом на нидхвале. Он как змея выполз из этой ужасной тюрьмы на улицу и Фана, наконец, смогла рассмотреть его полностью. По обе стороны груди торчали крупные ласты, похожие на весла. Остальное тело было гладкое и длинное, как у змеи, а вот хвост был разделен на две огромные ласты, имеющие форму вытянутого березового листа. — Наконец, я свободен! Держись, маленький друг! — воскликнул Дилун, сопровождая свою радость ужасным ревом.       Фана крепче вцепилась в нарост на голове, он был столь же крепок как чешуя у дракона. Если бы кто-нибудь когда-нибудь бы решился оседлать нидхвала то, пожалуй, это было самое удобное место. — А ты когда-нибудь такое делал? — поинтересовалась Фана, понимая, что нидхвал сейчас будет рушить остров. — Нет, но никогда не поздно начать. Знаешь, как нас называют люди? — Нет. — Нас называют морскими драконами либо морскими змеями, хотя сегодня уж лучше я буду драконом. Ведь они никогда не отступают и дерутся до последнего.       Дилун снова жутко взревел, на этот раз еще громче. Фане даже пришлось прижать руки к ушам, но даже это не помогло. От такого рева по всему ее телу побежали огромные мурашки, не желающие уходить. — Давай поможем твоим друзьям очнуться! — радостно выкрикнул Дилун.       Он извернулся и со всей силой дал по близстоящей колонне мощным хвостом. На месте где она стояла, остались лишь груда камней и большое облако пыли. Он стал проделывать тоже самое и с другими колоннами. Фана не понимала, зачем это делает Дилун, пока не услышала рев Торна и топот вияпьес к ним.       Несколькими минутами ранее Муртаг и Кейтлин сидели за своим столом, обмениваясь любовными взглядами и мило беседовали. Но как только услышали жутки рев и ужасный грохот, то мгновенно стали приходить в себя, но Торн по-прежнему лежал развалившись на пощади. Вияпьес это заметили и были крайне против такого расклада. Форкий вместе с Фелксиопой немедленно встали из-за стола, бросив пару взглядов на своих слуг и удалились прочь. Вскоре большинство народа побежали к очагу разрушений, но были и те, которым был послан многозначительный взгляд, они теперь внимательно стали наблюдать за гостями. — Что происходит? — удивилась Кейтлин, как будто все это было лишь сном. — Не знаю, но у меня жутко болит голова, — ответил ей Муртаг, массируя виски. — Я вспомнила! Какая же я была дура! Просто безмозглое существо! Вияпьес, Форкий, его дочь Фелксиопа! Им нужны наши Име Аванси! Ответы были на поверхности, но я даже не удосужилась подумать об этом! Конечно! Вияпьес — это их название на древнем языке. Столько легенд… Они сирены, пожирающее души магических существ. А ведь Фана предупреждала нас… Стоп! А где Фана? — тихо проговорила Кейтлин, чтобы только Муртаг ее услышал. — Я думаю, что с ней все в порядке. В отличие от нас, — Муртаг заметил, как сирены на него смотрят. — Ты прав. Какой план? Мой меч остался в доме. — Мой так же, что ж не в первый раз я попадаю в переделки совсем безоружный. Они хотели магии? Они ее получат.       Муртаг резко встал и опрокинул стол, как бы делая преграду между ними. Сирены повернули голову набок и показали свою настоящую суть. Они покрылись серебряными слизкими чешуйками, между пальцев появились большие перепонки. Их лицо стало почти плоским, нос исчез, а вместо него появились маленькие дырочки, как у жаб. Зато рот стал еще больше, а из пасти высовывались несколько рядов острейших клыков.       Сирены стали набрасываться на них, но у Муртага были силы на простые заклинания. А Кейтлин отбивалась от них подручными средствами. С каждой секундой у Всадника очищался рассудок, что означало лишь одно: Фана все же нашла слабое место у врагов.       Сирены поняли, что порознь Всадник и охотница с легкостью с ними справляются и просто набросились стаей. Муртаг хотел произнести какое-нибудь заклинание, но его опередил громкий рев позади него, который заставил сирен на пару секунд остановиться. Это был Торн, который еще покачивался от выпитого винного зелья. — Вы про меня что ли забыли? — прорычал Торн.       Он с легкостью смахнул сирен хвостом, будто это были надоедливые мушки. Тех отбросило на пару метров и они рухнули замертво, со сломанными шеями либо проткнутыми телами от шипов дракона. — Пошли, Фане нужна помощь! — скомандовала Кейтлин.       Муртаг и Кейтлин запрыгнули на Торна, и дракон в пару прыжков оказался возле домов, в которых те оставили вещи. Они быстро слезли и, не переодеваясь, лишь схватив мечи, вернулись к дракону. Торн, уловив звуки борьбы, оторвался от земли и взлетел, ветер стал слабее, но все же не давал спокойно лететь, из-за чего дракон тратил очень много сил.       Каково же было удивление Муртага и Торна, когда они увидели огромного нидхвала сражающегося с сиренами, на котором восседала Фана. Муртаг лишь пару раз мельком слышал об этих существах от Гальбаторикса. Он никогда бы не подумал, что встретит его здесь, да еще и помогающим. Ведь по своей природе нидхвалы эгоисты и заботятся лишь о своих детях и то редко.       Со всех сторон на нидхвала нападали сирены, впиваясь в его гладкую кожу. Форкий же стоял перед ним и держал посох в вытянутой руке. Отчего морской дракон чуть ли не скулил. Бирюзовый камень в посохе стал гореть еще ярче и в этот момент Муртаг понял, что держало нидхвала здесь. Он очень хорошо знал, как можно было подчинить дракона, и это было лишь несколько вещей. Одна из них была самая очевидная: этот кристалл был элдунари этого нидхвала. — Зря ты вообще вылез из темницы, — крикнул Форкий.       Он намеревался подчинить нидхвала, но Торн резко спикировал, а Муртаг нагнулся так, что мечом с легкостью разрубил посох. В тот же момент энергия, заключенная в посохе, вырвалась наружу. Муртаг, если бы не крепежи на ногах, точно бы свалился вниз на всей скорости. Дракон в пару прыжков остановился и обернулся, на месте где был Форкий остался лишь пылающий след. — Будь аккуратнее, в следующий раз я могу и не поймать его, — упрекнула Кейтлин, показывая часть посоха с элдунари.       Муртаг забрал у нее остатки посоха и, осмотревшись вокруг, увидел, как нидхвал с легкостью справился с сиренами. Всадник же аккуратно вынул кристалл из остатков посоха и перевернул его в лучах рассвета. Элдунари было больше тех, которыми он когда-то пользовался на службе у Гальбаторикса, это эльдунари было совершено гладкое, как будто его отшлифовывали ювелиры. — Кажется это твое? — поинтересовался Муртаг.       Нидхвал кивнул и подполз к Муртагу и опустил перед ним голову, так чтобы Фана смогла слезть. Всадник стал оценивать морского дракона, его размеры поражали. Он был чуть меньше Шрюкна, что свидетельствовало не об одном прожитом тысячелетии. Муртаг однажды слышал от Гальбаторикса, что встретив нидхвала нужно быть быстрым и ловким, сразу же без сомнения забирать его элдунари. Но теперь он не хотел этого, так что решил, что будет справедливо, если нидхвал сам решит свою судьбу. — Я хочу, чтобы оно осталось у тебя, Фана, — сказал нидхвал, так чтобы его слышали все. — Это огромная честь для меня. Я буду беречь его, обещаю. Ты не отправишься с нами? — Нет, мой маленький друг. Земля не создана для нидхвалов. Хотя и время изменилось. Нас с каждым днем становиться все меньше, все реже вылупляются у нас детеныши, все чаще мы деремся с собратьями. Я чувствую, что очень скоро наш род исчезнет, нужно это изменить. Сегодня я понял, что мы ничем не хуже драконов, их эра еще впереди, а наша уже кончается. Пора все изменить. Я вернусь в океан, туда, где вода настолько глубока, что солнце не достает до дна, там обитают последние представители моей расы. Я стану их предводителем и надеюсь, в скором времени в море снова будут править нидхвалы, так же как драконы в небе. Теперь мы не будем игнорировать прошения о мире, мы прислушаемся к нашим крылатым родственникам. Прощайте, мои друзья. Я вас никогда не забуду. Если вам когда-нибудь понадобиться помощь, то всего лишь позовите меня через мое элдунари.       Фана подбежала к Дилуну и крепко его обняла. А затем отступив, дала ему возможность уйти. Он еще раз взглянул на них, чтобы хорошенько запомнить. После этого он проворно развернулся и с грохотом упал в воду, отчего поднял огромный фонтан пены и брызг.       Стало намного холоднее, хотя уже наступило утро. Путники решили не оставаться на этом проклятом острове еще дольше, и собрав вещи двинулись в путь. И все же, несмотря на все их злоключения, Фана была счастлива, ведь хоть раз в жизни она была героем.