Вглядываясь во тьму

Цуна тяжело вздохнул. Он сидел в кресле в своем кабинете и никуда оттуда не хотел выходить. А надо было еще так много сделать. Всего несколько месяцев в Школе, а сколько всего произошло! Прошлой ночью вновь нашли нескольких обескровленных, двоих удалось спасти. Оставшиеся трое лежат, ожидая катафалков. Некоторые из семей захотели забрать детей и похоронить по правилам. Хотя официально после смерти мертвецы перестали числиться как ученики Школы. Убийства не прекратятся всего лишь от нежелания принимать действительность. Правила, смерти, пытки. Для врача, пусть даже такого талантливого как Цуна, все это было очень тяжело. Мужчина и сам прошел через многое: приемная семья, наваждения во время занятий борьбой, суд после злополучной драки. Но такого еще никогда не испытывал. Ему хотелось отдыха. Усталость вместе с кровью пульсировала во всем его теле. Хотелось просто поспать. - Вроой! Звали? – нарисовался на пороге Скуало. Парень теперь выглядел как-то неуверенно и озлобленно. В прошлый раз - Суперби не сомневался - его просто застигли врасплох. А сейчас он не позволит с собой так обращаться! - Не хочешь скататься в город? – спросил Цуна без всяких расшаркиваний. - С чего это? - Да или нет? Ответь. - Ну, да. - Хорошо. Тогда ты официально назначен телохранителем Джинджер. Ему надо в местную стоматологию. Ты его охраняешь. - Думаешь, я совсем тупой? Охранять его от Шершней? Не, на такое я не подписывался. - Вроде это не я тут шлюху из себя изображал, - усмехнулся Савада. Придется поиграть на публику. Хаято отпустить в это время он не может. Пусть и со сломанной рукой, но Гокудера был очень сильным бойцом, а главное - преданным. Если даже сам Хаято говорит, что Суперби ни в чем ему не уступает, то идеальная кандидатура на вакансию телохранителя предателя Шершней найдена. – Неужели тебе и правда так понравился секс со мной? - Заткнись, - насупился Скуало. Любому другому он перерезал бы тотчас горло. Но младшего брата не стоило скидывать со счетов. А пожить Скуало еще хотел. - Если уж тебе так хочется, то я тебе заплачу. Сколько ты хочешь? Одну, пять, десять ночей? Скуало недоверчиво поглядел на мужчину. Тот говорил серьезно. Парень почувствовал себя проституткой, с которой рассчитываются за ночь пачкой сигарет. - Не нужно мне от вас ничего!- взорвался он. Цуна осторожно поднялся с кресла, обогнул стол и нагнулся над подростком. - Тебе ведь этого хочется, так? Чтобы я тебя снова взял, чтобы я трахал тебя, пока ты не отрубишься. Поверь, я же вижу, чего тебе надо. Так что будь паинькой и сходи за катаной. А потом, когда ты вместе с Джинни вернешься обратно, я тебя отъебу так, что ходить не сможешь. - Думаешь, я вот так просто под тебя лягу? - Уже лег. Минет ты делаешь, что надо. - Черт! – выругался Скуало. Ему не нравилось. Не нравилось то, что хотелось сейчас снова подчиниться тому, кто даже в реальном бою-то его не победил. - Так что скажешь? - Не сдержишь обещания, я с тебя шкуру спущу. Буквально. И сделаю себе перчатки. Давно хотел перчатки из человека. - Идет, - проговорил Цуна и повернулся уже, чтобы снова вернуться в кресло, как школьник подскочил и повис у него на шее. Насильно Суперби прильнул к губам врача, углубляя свой поцелуй, просовывая язык ему в рот. Савада не отстранился, но и не ответил. Поняв, что реакции не дождется, Скуало отступил. - Я же сказал, после того как вы вернетесь из города. А до тех пор придется тебе подождать. Оплата только по завершению работы. - Да пошел ты! – воскликнул Ску и метнулся к двери. – Не сможешь меня удовлетворить, за себя не отвечаю! Дверь хлопнула. Савада посмотрел на нее. Если бы кто-нибудь раньше сказал бы ему, что он будет торговаться с ребенком по такому вот поводу - да и чем еще торговаться-то! – он бы никогда не поверил. А сейчас это была грустная реальность, в которой ему приходится жить. Вечером состоится Совет. Что будет, никто не сможет даже предположить. Надо лишь отдохнуть сейчас, набраться сил и выступить. *** Бельфегор мрачно натачивал свои стилеты. Их было много, и каждый требовал определенного ухода. Событие сегодняшней ночи запомнится всем. Это чувствовал каждый приближенный Королей. О самих Королях и говорить было нечего. Бель лишь пытался успокоить льющуюся из него радость. Сегодня он точно повеселится. Не так как обычно. Сегодня он добьется настоящей охоты. Он будет убивать, он будет рвать своих жертв на куски, он будет пить их кровь. И никто не скажет, что он свихнулся. Сегодня это будет можно. Фран надел наушники, залипая в экран монитора. Ему вовсе не нравился жуткий скрежет точащихся лезвий. Поэтому он прибавил звук, наслаждаясь дез-металлом. Музыка помогала успокоиться и привести свои чувства в порядок. Сегодня произойдет то, чего он ждал с момента появления в этой Школе. И никто не сможет этому помешать. Не потому, что Фран этого не позволит. Он был слишком слаб, чтобы противостоять кому-то. Просто так должно было случиться. Это было предрешено тем, кто имеет власти больше, чем любой другой в мире. Хакер улыбнулся огромной большеротой лягушке и вновь застрочил кому-то ответ. Молчание изредка нарушалось довольным смешком Беля или вздохом Франа. Оба они думали об одном и том же. Сегодня… *** Оригане пусть и была распутной дрянью, но дело свое знала. Катастрофическая нехватка особей женского пола заставляла принимать парней-шлюх как данность. Но все же хотелось бы видеть под собой кого-то более округлого и податливого. Бьякуран попытался снять стресс с одним из симпатичных Насекомых, открыто предлагавшим себя. И не получил желаемого. С парнями он вообще не мог расслабиться. В голове тут же всплывал образ беспрекословно подчинявшегося, но такого равнодушного подростка. Бьяку раздраженно откинул шлюху. - В коленно-локтевую. Пара минут – и все закончено. Не важно, хорошо или плохо. Главное, что конец. Парень быстро смекнул что к чему, оделся и выскочил из комнаты. Бьяку устало развалился на кровати, уставившись вверх. Сегодня он уничтожит то, что мешает ему на пути. Сегодня он вернет себе то, что принадлежит ему по праву. Он закует Хаято, привяжет к себе цепями и никогда больше не отпустит. Вместо того, чтобы тихо приползти к нему после клеймения, этот щенок связался с каким-то уродом, служит ему еще преданней, чем когда был с Бьякураном. Интересно, а постель Гокудера тоже ему греет? Думать об этом было просто невыносимо. Сегодня все изменится. Сегодня он возьмет свое. Сегодня… Гамма осторожно просочился сквозь дверь. - Пора, - тихо позвал он своего Короля. - Пора, - отозвался тот. – Пора. *** Савада вновь стоял перед резными тяжелыми дверями Совета Королей. Не так давно его «провожали» сюда подручные Ямамото, а теперь сам Ласточка сопровождает его в качестве подчиненного. А ведь и месяца не минуло еще. События разворачивались слишком быстро, чтобы успевать их анализировать самому. Савада в который уже раз поблагодарил все божества во Вселенной, пославшие к нему таких преданных друзей. Если бы не они, то мужчины, может быть, и не было бы сейчас на этом свете. Без волнения и дрожи в пальцах он толкнул дверь. В комнате уже собрались все Короли со своими свитами. Похоже, что не хватало лишь одного – Кеи. Но тот всегда приходил за несколько минут до начала, предпочитая сократить, как только возможно, время нахождения в одном помещении с «травоядными». Цуна, сопровождаемый недобрыми взглядами, прошел к своему креслу – когда-то на нем гордо восседал Такеши. Ямамото скромно пристроился позади. Незаметно для других он осторожно отвязал ручку катаны от ножен и оставил руку на эфесе. Мало ли что сегодня еще могло произойти. Гокудера расположился одесницу от Короля, Дино – по левую руку. И буквально через несколько мгновений Кея с грохотом закрыл двери. Многоголосая толпа тут же стихла. Она стала похожа на огромного зверя, что терпеливо ожидает приказа от хозяина, чтобы броситься на противника и перегрызть ему глотку. Шаги Хибари в этой пронзительной тишине казались громким набатом, предвещавшим беду. Бьякуран дождался, когда Кея пристроится в своей любимой позе – облокотившись о стену и скрестив руки на груди – и произнес: - Думаю, что было бы неплохо уже начать. Время дорого, чтобы тратить его на мелочи. - Сегодняшнее собрание – вовсе не мелочи, - возразил ему Цуна. Он встал, чтобы все присутствующие его видели и начал свою речь, отрепетированную до последней запятой: - Все мы знаем, что в Школе в последнее время происходит неладное. Я, как врач, в курсе об этом от и до. Самоубийства, убийства, пытки. И это вовсе не плод чьей-то мании преследования. Все это действительно происходит здесь и сейчас. И самое отвратительное – это происходит не из-за незнания или по ошибке. У меня есть доказательства. В Школе существует группа фанатиков, грузящих себя наркотиками и под их действием убивающих других учеников. - Да неужели? И откуда такие сведения? – саркастично улыбнулся Бель. Все Короли давно уже были в курсе происходящего: как-никак они тоже были школьниками. - Анализы крови самоубийц, анализы волос убитых. Думаю, каждый вспомнит те надписи на стенах. Доказательств много. Но администрация Школы просто закрывает на это глаза, а как работают здешние полицейские, тоже знают все не понаслышке. Директор категорически отказалась во все это вникать. Поэтому Короли Школы должны решить проблему самостоятельно. - А есть ли вообще в этом проблема? – продолжил подливать масла в огонь Принц. – Подумаешь, парочку убили, кто-то свихнулся и сиганул с крыши. С каждым может случиться. - А как ты думаешь, - оскалился Савада, - откуда они наркоту достают? Или считаешь, что кто-то эту дрянь в кабинете химии гонит? - Кто ее гонит в кабинете химии тоже давно известно, - парировал Бьяку. - Вот именно, что в таких масштабах нам здесь понадобился бы целый завод, а не задрипанная школьная лаборатория. Есть группа, поставляющая наркотики, которая воспользовалась фанатизмом учеников и ставит на них теперь опыты. Результаты мы уже видели. - Лучше сказать, что результаты видели вы, - улыбнулся Белый Король. – Ведь из нас всех только вы принимали эти наркотики. Гокудера едва заметно дернулся, но сдержал себя в руках. И не такое в свое время переносили. Только вот откуда все известно Бьяку? Да и Бель счастливо улыбается. Тоже, видимо, все знает. Только Адель пытается скрыть свое недоумение. Значит только Ледяная Королева не в курсе о произошедшем. - Скажем так, меня травили, но я, к вашему сожалению, к ним не пристрастился. Так что оставим сарказм. А если вы не понимаете меня, то я скажу прямым текстом: кто-то пытается подчинить себе Школу, используя наркотики и религиозный фанатизм. Как показывает история – это лучшее средство для подчинения толпы. Кто его знает, Шершни ли пытаются это сделать, используя кого-то, или кто-то наоборот пытается подчинить себе Шершней. Но если мы сейчас не предпримем что-нибудь, то, во-первых, количество учеников сократится вдвое, если не втрое. Во-вторых, скоро кто-то другой будет сидеть на троне. Причем только на одном. Теперь моя мысль ясна? - Мы и раньше вас прекрасно понимали, - попыталась успокоить всех Адель. - Что-то сомнительно, учитывая, что я окружен кучей детишек, у которых детство в одном месте еще играть не кончило, - огрызнулся Цуна. - Зато эти «детишки» не сомневаются в кое-чем другом, - Бьякуран снова начал свою атаку. - Например, с какой стати нам вам доверять? Учитель, ставший Королем. Своей Правой рукой назначивший Духа, предавшего предыдущего хозяина. Более того, вы не только не наказали человека, травившего вас, вы еще ему и охрану в город выделили. Вас травили наркотой, а вы на нее не подсели. Что бы ни происходило в Школе, вы всегда оказываетесь там, хотя ваше место – в медкабинете. И кто даст нам гарантию, что это не вы тот самый кукловод, что пытается дергать за ниточки? - А с чего бы мне травить самого себя? - А с того, что никто в своем уме не побежит в лодку, напичканную взрывчаткой. Основы психологии. Дать себя слегка побить, чтобы отвести от себя подозрения. Уж слишком легко вы отделались, учитывая, что другим захотелось полетать. - Точно также, как у вас нет доказательств, что я не кукловод, у вас ничего нет, подтверждающего, что это я, - вывернулся врач. – Пациенты для меня всегда стоят на первом месте, а Джинджер попал ко мне именно как пациент. Поэтому нет ничего удивительного, что я отправил его в город. Что же касается наказания, то я никому бы не считаю необходимым отчитываться перед Советом о том, каким образом я кого наказываю. Тем более, Бьякуран, уж ты-то точно знаешь, на что способен твой брат. Белый Король побледнел, пытаясь справиться с охватившей его яростью. Последнее замечание было рассчитано не просто подколоть его, а выбить из колеи. И у Бьяку не просто не оставалось сил скрыть последний аргумент. - Да, Гоку хорош в этом. Не буду скрывать. Моя семья натренировала прекрасную шавку, что посмела укусить кормившую ее руку. Хотя, что уж там! Если говорить о семьях, то ваша, господин Савада, воспитала их целую свору. Правда, напомните-ка, на какой помойке они теперь находятся? В зале повисла тишина. Каждый присутствовавший ученик пытался переварить информацию, что так просто выдал им Белый Король. Гамма с тихим восторгом праздновал свою победу. Именно он был тем, кто принес эту новость Бьякурану. Именно это позволило ему восстановить свои позиции. Кея заинтересовано поднял бровь. Хоть раз за все время происходило нечто интересное. Обычно источники информации у наследника китайской триады были самыми проворными, но на этот раз Бьякуран его опередил. Хибари бросил взгляд на Ледяную Королеву. Та тоже выглядела заинтересованной. Значит, ее клан тоже еще не нарыл об этом ничего. Что ж, один-ноль в твою пользу, Бьякуран! - Ты и сам прекрасно все знаешь, так зачем ворошить прошлое? Тем более что это не моя семья, - негромко, но очень четко произнес Цуна. Эхо его слов в стоявшей тишине звонко отскакивали от стен, чтобы дойти до каждого. - А вот мне интересно, что же там такого могло быть, а? Или господину «морская раковина» хочется забыть о том, как его обделили при наследстве? – Бель поудобнее устроился на троне полулежа. - Не понимаю, какое это имеет к делу отношение? – гнул свое мужчина. - А такое, господин Савада, что если взять в расчет ваше происхождение, то мы тем более не можем доверять вашим словам. Ведь вероятность, что вы просто сводите счеты со старыми врагами, слишком уж высока. - Бьякуран, думаю, будет лучше, если ты скажешь нам, о чем идет речь, - вмешалась в разговор Адель. – Не все здесь понимают, что ты пытаешься сказать. - Что я пытаюсь сказать? Адель, крошка, - от этого обращения девушку передернуло, - неужели ты ничего до сих пор не заметила? Ты только вглядись в его знак. Ты разве не помнишь ничего такого? Ничего не припоминаешь? - Если тебе хочется поиграть, то вызови к себе Оригане. А здесь изволь говорить ясно, малыш, - зло произнесла Ледяная Королева. - Раковина жемчужницы. Когда-то была известна на всю Европу. А прошло всего-то двадцать с копейками лет, как она предалась забвению. Раковина жемчужницы всегда была эмблемой… - Вонголы, - выдохнула Адель. Теперь все происходящее стало приобретать смысл. – Так получается, наследник, которого потеряла Вонгола… - Это всеми уважаемый господин Савада, - закончил за нее Бель. Приятно быть тем, кто может сотворить нужную мину, даже если доходит до него все в последний момент. - А потому, я повторю еще раз: кто сможет подтвердить, что вы не мстите нам всем за свою семью? – подытожил Бьякуран. - Да у него кишка тонка для этого, - вероломно перебил набравшего уже в легкие побольше воздуха Цуну вошедший ученик. Он распахнул настежь тяжелые двери, гордо прошел в самый центр зала, сопровождаемый свитой в черных мантиях. Все движения его, сама поза, в которой он стоял, были вальяжными, расслабленными, словно его не беспокоило будущее, словно он уже победил своих врагов и сейчас шествовал по их трупам, чтобы принять корону. В ярком свете гигантской хрустальной люстры мрачной тенью чернело на его шее позорное клеймо. И он совершенно не собирался скрывать его. Напротив, он откинул назад непослушную зеленую прядь, что легла на его плечо, выбившись из высокого хвоста. - Что ты забыл здесь, Кике? – рявкнул на него Бьякуран. Гамма уже был в боевой позиции, готовый выкинуть любого, посмевшего посягнуть на планы его хозяина. - Что забыл? А не ты ли сам говорил, Ваше Величество, что можешь предвидеть бурю? А сам прозевал самое ее начало, - в словах Духа слышалась издевка. Сейчас он мог ее себе позволить. - Да, помню. И я же говорил, что у любого из нас хватит сил задушить ее в зародыше. - Может быть, - легкомысленно пожал плечами Кике и поднял руку к подбородку в привычном жесте. – Только я забыл тебе сказать: ваших армий Шакалов больше не существует. Если не считать эту жалкую кучку, что собралась здесь. - И что ты предлагаешь? – подал голос Цуна. Все это ему ох как не нравилось. В большей степени потому, что он понятия не имел, что же сейчас происходит. - Все просто. Вы отрекаетесь от своих званий Королей и признаете меня победителем. - А если нет? - Если нет… У кого-то станет слишком много пациентов. - Но мы не… - Второй вариант мне нравится, - раздался низкий бархатный голос откуда-то сбоку. Несмотря на напряженность ситуации, на лицах всех отразилось удивление. К самой середине комнаты медленно, сжимая в руках тонфа, шел Кея. И он улыбался. – Я за второй вариант. Хибари не стал произносить длинных речей. Он всего лишь дернул с места и сделал большой замах, чтобы достать бунтовщика. И это стало сигналом. Свита Кике сдернула с себя черные мантии и набросилась на врагов. А ими были все, кто сейчас находился в Зале Совета. Те тоже не преминули ответить. Завязался бой. Хаято старался не отходить далеко, чтобы постоянно держать в поле зрения своего Короля. Восстание Кике стало бы отличной возможностью для любого, заинтересованного в смерти Цуны. А сейчас их было, без малого, почти вся Школа. Но тот и без его помощи прекрасно держался, будто всю жизнь только и делал, что участвовал в драках насмерть. Справа грациозно расправляясь с противниками, порхала Ледяная Королева. Бель уже вошел в экстаз и перестал контролировать силу удара. Об этом красочно говорили окровавленные тела, лежащие у его трона. Гокудера и сам едва успевал отбиваться: на него редко кто нападал в одиночку. Не зажившая еще рука стала бы хорошим подспорьем, но с этим пришлось давно уже смириться. Да и бомбы в закрытом помещении рядом с собственным боссом едва ли используешь. Поэтому приходилось сильно напрягаться, чтобы отразить очередные атаки. И не просто отразить. Убить сейчас кого-нибудь – прямой путь на Суд Учителей. Поэтому надо было либо переломать все кости противника, либо просто его вырубить – трудная задача в условиях постоянно пребывающих врагов. Ямамото тоже приходилось несладко. Его клинок уже был обагрен кровью, в жилах кровь кипела, но мечник усмирял ее волей. Новые горизонты, показавшиеся после открытия секрета его Короля, заставляли задумываться о будущем. Если кто-то каким-то непостижимым образом уговорит Саваду занять законное место наследника, то у Такеши может появиться шанс возвыситься. Ведь тогда он будет подле босса одной из сильнейших мафиозных семей. И плевать на все остальное. Все же в истории Школы и такое случалось. Зато Кике было совсем не до раздумий. Кея, в кои то веки нашедший сильного соперника, вовсе не хотел переключить свое внимание на кого-то другого. Сам того не ведая, он рушил планы Духа, сводя на нет воплощение хитроумной тактики. Пока все Короли были собраны в одной комнате, шансы того, что они могли бы объединиться, многократно увеличивались. Каждый может забыть о вражде, когда за его спиной стоит смерть. Поэтому стоило применить простейший прием: увести часть из них. А кто будет возглавлять шайку преследователей, Кике даже не сомневался: Бельфегор уже вошел в раж и перестал принимать решения обдуманно, опустившись до инстинктов. Следовало найти возможность откреститься от приставучего противника и начать действовать. Случай представился не сразу, но Дух умел ждать. На Кею сзади налетел один из фанатиков, спасаясь от шеста Гаммы, и за секунду, понадобившуюся хищнику справиться с помехой, Кике уже оказался у выхода из комнаты. - Эй, Бель! – крикнул он, пытаясь перекрыть шум боя. – Знай: тем, кто получит Кольца, буду я! Все, кто хоть что-то знал о тайной реликвии Вонголы, напряглись. Бьякуран с силой вмазал очередной пешке по черепу, вложив в этот удар всю свою ярость. Он знал, что не единственный, кто пытается получить Кольца. Но досада все равно опустилась тяжелым осадком на его душу. Времени не было. Кольца надо было завоевать сегодня, сейчас, сию минуту! Но и бежать, позабыв об осторожности, тоже не стоило. Бьяку попытался взять себя в руки. То, как рванул в сторону Кике Бель, остужало голову. Один из них все равно не дойдет до заветной двери, Сим-Сима, что скрывал в своих недрах пять колец с разноцветными камушками. Кея тоже с глухим рыком направился в сторону беглеца. Но уже по совсем другой причине. Негоже убегать в середине боя! Взгляд Белого Короля скользнул по оставшимся в комнате. Адель, прекрасная и гибкая, легко побеждала, казалось, что она даже усилий особых для этого не прилагает, настолько легки были ее движения. В конце зала Фран флегматично уворачивался от редких вещей, летящих в его сторону, не утруждаясь вообще вступать в битву. Сейчас его задачей было воссоединиться с Белем на максимально безопасном расстоянии. Гамма своим шестом распугивал всех и вся вокруг, позволяя своему Королю немного передохнуть. Бьяку оглянулся и замер. Снова он видел этот яростный взгляд, точные движения и тонкую усмешку на бледных губах. Вот сейчас он остановится на пару секунд, взмахнет гривой белоснежных волос и… пропадет из виду. Скорость, расчетливость, осторожность. То, чего не хватало самому Бьякурану. Вновь, как когда-то в детстве, наблюдал он за дракой, и вновь понимал, насколько сильно увяз в своей любви. Ее в пору было называть зависимостью, собственничеством. Боль кольнула острой иглой, впрыскивая в кровь дозу ненависти. Кулаки сжимались сами собой, ноги уже оттолкнули тело, чтобы оно по прямой летело к заветной цели. Все остальное превратилось в нечеткие разноцветные пятна – указатели до пункта назначения. Вот он уже рядом, рукой достать. Бьякуран мог поклясться, что чует запах противника, слышит скрип в натянутых мышцах. И тут он почувствовал боль. Тупую боль в боку. Что-то твердое ударило его с силой. Он не устоял и сделал пару шагов в сторону. Пятна тут же приобрели силуэты и черты дерущихся школьников, царящий в зале гам лавиной обрушился на уши взъярившегося Короля. С негодованием посмотрел он на того, кто посмел его остановить. И захлебнулся в своей ярости, в своей нежности и любви. Впервые он узнал, как могут гореть ненавистью зеленые глаза любимого, как могут в них пылать язычки нечеловеческой жажды крови. От охватившего тело ужаса Бьякуран не мог пошевелиться, даже вздохнуть. Хаято стоял всего в паре шагов от него, готовый убить любого, кто посягнет на жизнь его Короля. Даже если это будет его брат. Мгновение понадобилось Белому Королю, чтобы взять себя в руки. Осторожно смещая вес тела, вновь он бросился в атаку. Но теперь уже не на ненавистного им врача, а на самого дорогого человека. Чтобы унизить его поражением. Чтобы подчинить его. Чтобы вновь поставить его на колени и привязать железной цепью. Чтобы больше никогда не отпускать его. Не терять его. Любить его. Гокудера принял вызов. Он был зол. На Бьякурана, посмевшего поднять руку на обожаемого босса. На себя, позволившего драться с собственным братом. Видеть в Бьяку противника было нелегко. Он столько лет преданно служил Белому Королю, терпя побои и насилие, отдавался полностью, кротко, безропотно, был бессловесной тенью, исполняющую любую прихоть незамедлительно. Каждый удар, пропущенный Бьякураном, Хаято ощущал в тысячи раз острее. Его тело разлеталось на осколки, а клеймо на шее горело, словно его снова выжигали раскаленным железом. Но позволить себе слабость, отступить, сдаться, Гокудера не мог. Его Королю, его властителю требовалась помощь. Сбежать сейчас, дать волю собственным эмоциям было равносильно предательству. Цуна бы простил ему даже это. Но вот сам Ураган простить себе не смог бы никогда. Поэтому сжав свое сердце, заморозив его, он отчаянно наступал на брата, нанося тому удар за ударом, оттесняя от Савады. У Бьякурана уже сбилось дыхание. Он не был приспособлен для долгого боя. Его никогда не подвергали жестоким тренировкам, предпочитая знакомить с «нужными» людьми, что помогут ему в будущем. Бьяку был в курсе всех дел семьи, знал, как «отстирываются» деньги, чтобы чистенькими лечь на банковские счета многочисленных дочерних компаний, но вот как отбить вот этот хук справа он даже не догадывался. Удар. Блок. Кулак просвистел прямо рядом с виском. Опасно. Страшно. Страшно смотреть в стеклянные глаза Хаято. Страшно подумать, что сейчас он видит в человеке напротив не родного человека, а врага, которого следует уничтожить любыми способами. Шаг за шагом Белый Король отступал, сдавая свои позиции, но не признавая поражения. Многие, кто думал, что Бьякуран лишь красивая куколка, за которую всю черную работу исполняют верные Шакалы, сейчас удивились бы, видя, что эта «белоручка» бьется наравне с самим Ураганом. Бьется всерьез, до смерти. Ямамото усмехнулся. Получив небольшую передышку, он быстро огляделся вокруг, отмечая про себя и братскую драку. Когда-нибудь это должно было случиться. Хаято не мог всю жизнь скрываться за спиной брата. Частенько школьники шушукались по углам, что Гоку на тренировках выбили последние мозги, поэтому он и не сможет наследовать «бизнес», хотя и является единственным кровным сыном семьи Гокудера. Но это не было правдой. Хаято был слишком хорош. Слишком умен. Слишком агрессивен. Он никогда не стал бы слушать босса семьи без надлежащей дрессировки, делал бы все сам, не советуясь ни с кем. Такой человек опасен. Ямамото, сам будучи наследником, знал это. И знал, что таких как Ураган надо учить смолоду подчиняться. Сколько подобного молодняка бегает у отцовских шавок на побегушках? Их унижают всеми возможными способами, чтобы те шкурой запомнили своего хозяина. Здесь был тот же принцип. Бьякуран со своими комплексами лишь удобная марионетка. До поры, до времени. Но когда-нибудь он тоже оскалится. И тогда привычному течению жизни группировки Гокудера придет конец. - Нет, прошу, отпусти, - прохрипел кто-то рядом. Такеши обернулся и обмер. Цуна с силой вбивал какого-то мальчишку в стену. Безумный взгляд врача смотрел куда-то сквозь противника. Кого он сейчас видел перед собой? Кого он так ненавидел? Мальчишка в его руках трепыхался, его маленькие ручки оставляли на руках мужчины кровавые царапины. Губы уже посинели от нехватки кислорода. Из горла лился непрекращающийся хрип. - Господин Савада, медленно, спокойно разожмите пальцы, - тихонько выдохнул в самое ухо своего Короля Такеши. На всякий случай он приставил лезвие к горлу врача. Мало ли что? Цуна рыкнул. Не сказать, что очень бережно – наверное, больно, когда тебя вот так вот в сторону отшвыривают – но несчастного он все же отпустил. Чтобы тотчас со всей силой врезать локтем под дых непокорному Шакалу. Ямамото принял этот удар безропотно. Правила он нарушил, так что получил по заслугам. Главное, самому не стать, как в прошлый раз, боксерской грушей для неадекватного бойца. А то, что Цуна был сейчас не в себе, мог заметить любой. Лицо его покраснело, глаза налились кровью. Блуждающий взгляд, то и дело, скользил по беснующейся толпе, но возвращался к лежащему на полу Ласточке. А тот лишь прикрыл голову руками, зная, что ничего теперь его не спасет. Пинок в бок заставил наследника якудзы сложиться пополам. - Господин Савада, это я, Ямамото! - прокричал он в отчаянии. Не то, чтобы Такеши верил во что-то или планировал. Просто понимал: перед Цуной кто-то другой, не он. Но, как ни странно, такая уловка сработала. Врач замер, занеся ногу для очередного удара, внимательно посмотрев на противника. Взгляд становился прозрачным, осмысленным. - Такеши, - хрипло выдохнул мужчина. – Что… Что здесь происходит. - Бунт. Да, бунт, - заливаясь истерическим смехом ответил Ласточка. Он не мог остановить слезы. Он был счастлив. Сегодняшний день не стал последним. - Эй, Такеши, что с тобой? – Цуна склонился над ним. Заботливые руки, такие теплые, насильно раздвинули ладони, прикрывавшие заплаканное лицо подростка. – Я сильно ударил? - Нет, нет, сам напросился, - шмыгая носом, улыбнулся Такеши. – Осторожно! Сзади! Не глядя, Савада отразил атаку. Не то, чтобы на него напал какой-нибудь профессионал, но все равно впечатляло. Хватило пары секунд для отправки очередного камикадзе в нокдаун. Сейчас мужчина остался самим собой. Ясно глядящим, рассудительным и очень добрым. «Черт! Заразился от Хаято!» - поймал себя на мысли Ласточка. И от осознания этого на душе стало как-то спокойнее. - Надо остановить весь этот кошмар, - нахмурился Цуна. В зале осталось не так много людей. Шакалы Адель заканчивали работу. Гокудера почти скрылся за дверями, увлеченной схваткой с братом. Беля и Франа нигде не было видно. Как и Кике с Кеей. - Ну, надо всего лишь утихомирить полшколы, - миролюбиво согласился Такеши. Он уже поднялся на ноги и поднял меч. Ввязываться в драку сейчас не имело смысла. - Такеши, отправляйся в медкабинет за Лусом. Скажи ему, чтобы он собрал все необходимое и бежал сюда. Надо организовать здесь временно перевязочную. Иди, а я пока с Адель поговорю. Нужно будет помочь Лусу. - Хорошо, понял. Ласточка тут же рванул с места. Время было дорого. Легко сминая все со своего пути, он несся по коридорам к заветной двери, выкрашенной белой краской. Это странно, быть счастливым только от выполнения его приказов. Того, кто даже не знает, как устроен их мир. Того, кто унизил его, забрав дорогое. Но… Ямамото был счастлив. - Лус! Где ты, черт бы тебя побрал! Гребанный педик! - Без этого гребанного педика ты бы давно без руки остался бы, - ворчливо заметил Изгой. – Вспомни, кто тебя зашивал каждый раз? - Ладно-ладно, - Такеши миролюбиво поднял руки. – Собирайся. Господин Савада приказал, чтобы ты шел в Зал Совета и оказывал первую помощь там. - Приказал? С чего бы Цуна мне приказывал? – насмешливо поднял бровь Лус. - Хорошо, попросил. Так пойдет? Собирайся быстрей! - Ясно. Погоди минуту. Луссурия скрылся в недрах медицинского отдела. Из-за двери показалась чья-то рыжая голова. - Надо же, не думал, что у тебя духу хватит здесь показаться после всего, что тут натворил. Ямамото говорил спокойно, но внутри у него бушевала буря эмоций. Хаято запретил прикасаться к Энме после того, как Цуна отчитал Шакала за нерадивость. Но Ласточка все равно считал, что нельзя поступать столь неразумно, продолжая греть на своей груди змею. - Вы это о чем? – дрожащим голосом спросил рыжик. Он все уже понял, но совесть не позволяла ему признаться. - О чем? Да, о чем бы я мог говорить? Например, о том, как ты сводил господина Саваду с ума. Джинни не смог бы провернуть все дело в одиночку. А тут ты удачно под руку попался. Хотя попался ли ты под руку, тоже большой вопрос. Как говорил Лус, они вас с Хаято увидели из-за того, что неожиданно закончились все запасы кофе. Удивительно – правда? - чтобы у таких кофеманов как они, да и заначки не нашлось. Запомни, ты живешь только потому, что Хаято пообещал нашпиговать меня как праздничную индейку, если я тебя хоть пальцем трону. Но и приглядывать за тобой я не перестану. Одно неверное движение, даже просто взгляд – и ты труп. А сейчас ты соберешься и пойдешь помогать Лусу. Только в отличие от него, тебя никто не станет защищать в случае чего. Понял меня? Энма громко сглотнул. Медленно, не сводя взгляда с Шакала, он кивнул. А когда тот пошел на него, он попятился назад, пока не уперся в косяк. Но Ямамото словно перестал его замечать. Такеши открыл дверь и громко крикнул: - Лус! Черепашья задница! Поторапливайся! Энма прикрыл глаза. Если он сегодня выживет, то сможет заслужить прощения. У Цуны и всех, кто знает его маленькую гнусную тайну. - Та… Такеши, пожалуйста, выслушай меня. Ты прав, во всем прав. Но Джинджер не единственный… Не единственный, кто в этом замешан. - Правда? И кто же еще? Верде? - Нет. Это не Шершни. Это… *** Тем временем Цуна дождался, пока точеная ножка Адель, вычертив необыкновенную дугу в воздухе, приземлится на голову очередного бедолаги, и схватил Ледяную Королеву за руку. - Поговорить надо. Девушка передернула плечами. И за кого они ее принимают, вот так хватая или называя «малышкой»? Да эта «малышка» может такое, на что ни один мужик неспособен. Но вслух она, благоразумно подумав о времени, месте и своем положении, этого не сказала, позволив отвести в сторону. - Сейчас мы пока побеждаем. Но это пока. Скоро некоторые из них очнутся. А где они хранят наркоту мы не знаем. Так что лучше держать их всех вместе под охраной. Да и многие ранены. И они, и наши. - И что вы предлагаете? – С Кеей, помимо китайского происхождения их объединяли две вещи: любовь к порядку и соблюдению правил и нелюбовь к долгим разговорам. - Я уже отправил Такеши за Лусом. Можно собрать всех здесь. Лус и я окажем помощь, кому это необходимо. А остальных стоит связать. - Довольно разумно. Даже удивительно, учитывая, что раньше вы в таких ситуациях не бывали. - Вы все забываете, что я оперирующий врач. В операционной всегда все надо держать под контролем. По сравнению с моим опытом, вы просто неразумные дети. - Мы и есть дети. Или вы забыли об этом? - Ты так легко об этом говоришь, - усмехнулся Савада. Остальные начинали тотчас возражать против детского статуса. Адель же была не такой. - Просто я привыкла получать выгоду из любой ситуации. Даже из того, что я ребенок. - Ясно. Но в любом случае, нужны люди. А у меня Шакалов не так уж и много. Что скажешь? - Предлагаете использовать моих? - Предлагаю. Во-первых, ты единственная из Королей, кому я могу предложить свой план. Во-вторых, ты единственная, кто может адекватно оценить ситуацию. И в-третьих, ты единственная, с кем я не на ножах. - Довольно честно, - усмехнулась девушка. – Вы забыли еще одно. Я единственная, Шакалы кого не оскорбятся стать надзирателями за пленными. Они мне слишком преданы. - Нехорошо так говорить о подчиненных. - Нехорошо, только если это неправда. А все знают, что присоединиться ко мне можно только доказав свою верность. У меня самые сложные Церемонии. - Думаю, гордиться тут нечем. - Есть. За все это время я не поставила никому ни одного клейма. Хорошо, я возьму на себя роль, которую вы мне предлагаете. Тем более, что мне тоже хочется поскорее со всем этим разобраться. Но вот хотите ли вы этого? - Конечно, хочу. Думаете, я садист, которому нравится наблюдать за человеческими страданиями? - Я не об этом. Вы же слышали Кике. Он пошел забирать Кольца. Неужели вам все равно, что станет с реликвией вашей семьи? - А ты откуда об этом знаешь? - Шутите? Как вы думаете, с кем вы сейчас говорите? Цуна вздохнул. Знать бы еще с кем. - Какие-то побрякушки меня беспокоят меньше, чем ученики, которым нужна помощь. А ты сама? - Такого приказа мне не поступало. - Работаешь по приказу? Вот оно как. - Не понимаю, к чему ваш сарказм. Подумайте только, что станет с вашими учениками в будущем? Хотя… вы же врач. Что происходит с пациентом за стенами больницы, не ваши заботы. - Да что можешь ты знать об этом? - Может, ничего. Но мы знаем, как власть может повлиять на других. Я думала, независимо от того, как складывается судьба, кровь дает о себе знать. Но в отношении вас я точно ошиблась. История Вонголы заканчивается именно сейчас, когда вы отказываетесь брать ответственность за действия своей семьи. - Они даже не семья мне. - Неважно. Любой из них: Кике, Бель, Бьякуран – любой сойдет. Вы ведь хотите остаться чистеньким. Боитесь запачкать себя ответственностью за таких как мы. Думаю, после этой ночи вам лучше уволиться. Перестаньте давать надежду другим, что и в нашем мире может быть что-то хорошее. - Но я… - Сейчас надо действовать, а не языками молоть, - грубо оборвала разговор Королева. – Мне нет никакого дела до ваших душевных волнений. Я уже поняла, что вы за человек. Жаль, что даже я обманулась. Цуна остался один. Наедине с противоречивыми чувствами. Он всего лишь школьный врач, который далек от всех этих схваток, стычек и грязи преступного мира. Однажды он уже едва не пересек эту опасную черту. Вспомнилось заплаканное лицо Наны, хриплые проклятия матери пострадавшего мальчишки, угрюмый взгляд отца. Перед глазами встал образ прикованного на всю жизнь к кровати больного. Счастье, что вообще жив остался. Так сказали врачи. Перелом позвоночника – это вам не шутки. А удар по голове… Овощ. Вот кем стал противник Цуны в безобидной детской драке. Кого тогда видел Савада перед собой? Чей взгляд, исполненный ненависти, ему привиделся? Чей он видит сейчас? Что скажет его семья – настоящая, а не какая-то там далекая, чужая Вонгола – узнай, что он собирается покинуть мир, заполненный порядочными людьми? Людьми, что ходят на работу, живут от зарплаты до зарплаты, покупают дома на скопленные деньги, учат детей добру и любви. С другой стороны, что случится, если такой, как Бьякуран завладеет столь ценной информацией? Вонголы больше нет, чтобы контролировать процесс передачи Колец. А значит, что новый владелец и придумает новый смысл незамысловатым побрякушкам. Что делать? Как поступить? Они лишь неразумные дети. Но их контролируют корыстолюбивые взрослые. «Такого приказа мне не поступало…» А если бы поступил? Эта красивая, смелая, справедливая девушка убила бы запросто своих соперников. И не только она. Кике, Бьякуран… Кто еще? Сколько еще подростков должны быть вовлечены в эту безумную игру, придуманную кем-то из родичей Савады? И должен ли он отвечать за грехи тех, кого даже не помнил? - Цуна! – окрикнул мужчину запыхавшийся школьник. Разноцветный ирокез склонился немного набок от быстрого бега, руки оттягивали тяжелые сумки, набитые всякой всячиной. За ним, едва поспевая, бежал раскрасневшийся Энма, тоже нагруженный словно вьючный мул. - Лус, дружище! Ты вовремя! Надо оказать помощь всем этим остолопам. Работы хватает. - Хорошо, я займусь. Энма поможет. Надеюсь, передоз ни у кого не случится. А то я не знаю, что делать в этом случае. Кое-что от шока у меня есть, но не более. - Хватит. В основном здесь ушибы да порезы. Ничего сложного. Энма, ты на перевязке. Я помогу. - Не надо. - Но Лус! - Я же сказал, справимся мы тут и без тебя. Такеши, пока мы бежали, вкратце все объяснил. Так вся эта заварушка из-за Колец? - Ну, как бы… Да, из-за них. - Ясно. Тогда топай за ними. - Но я не хочу! - Задрал уже, хочу – не хочу! Как же ты не поймешь! Никто, кроме тебя, не сможет этого сделать. Это твое. По праву рождения хотя бы! Или ты думаешь, сможешь остаться чистеньким после всего, что уже натворил? Ты хочешь сломать жизнь тем, кто в тебя поверил? Знаешь, что они сделают с Хаято? Со мной? С Ласточкой? Ты всем как заноза в заднице! Тем более, что теперь все знают, кто ты на самом деле. Мы, кто тебя окружал и поддерживал, больше нежильцы! У нас больше нет ни единого шанса выжить, пойми это! Я умру, если ты не пойдешь и не заберешь эти чертовы Кольца! Пойми уже! Ты больше не школьный врач, от которого зависит лишь время прививки и медосмотра. Ты теперь наш Король. И лишь ты решаешь, когда мы умрем. - Лус, напарник, ты… Что ты… - Я знаю, что говорю. Не от хорошей жизни я пришел в медкабинет к Скаллу. Если мне каким-то невообразимым образом удастся дожить до выпускного, я стану пушечным мясом, «пулей». Думаешь, мне суждено отпраздновать хотя бы двадцатилетие? Меня подстрелят гораздо раньше! Цуна, прошу, дай мне шанс прожить долгую жизнь. Я никогда не просил тебя ни о чем. Это единственная моя просьба. Позволь нам хотя бы недолго, пусть и горбатясь на тебя, но пожить. Напарник, что скажешь? - Лус, ты… Прости, что приходится говорить мне. Как же тебе не повезло с напарником! - Да уж, ты тот еще мудак! Вали уже. Работать не даешь! - С меня причитается! - Я ж это запомню! Сомнений больше не было. Оставалось лишь найти дорогу к ключу, что позволит дорогим людям обрести свое счастье. *** Парень откинулся на спинке стула. За все годы, проведенные в стенах этой комнаты, он запомнил до самых мелочей ее потолок. Все щербинки, трещинки, бугорки. Он помнил до последнего изгиба все тени, падающие от резного абажура лампы. Он знал, что на стыке потолка и стен, первый немного закругляется, отчего создается ощущение, что комната овальная. Парень мог бы зарисовать этот потолок по памяти. Парень знал его. И ненавидел его. Потолок - это все, что он видел в этой Школе, кроме опостылевших уже мерцающих в темноте мониторов. С тех самых пор, как поставил себе цель, во что бы то ни стало, завоевать любимого. Парень стал уже забывать как оно, без напряжения разговаривать с людьми, высыпаться на выходных или читать книгу. Он забыл об этом, пытаясь поймать недосягаемое. Но скоро все уже кончится, и тогда он будет победителем. Никто не сможет ему помешать просто потому, что его, как соперника, никогда ни для кого и не существовало. Он знает это. Он это видел. - Пора, - устало вздохнул парень и с блаженством прикрыл глаза, ограждаясь от нависшего над ним потолка комнаты.