Вглядываясь во тьму

Всем доброго времени суток! Знаю, что меня тут "хвалили" "ласковыми" словами... И мне очень=очень стыдно... Автор удачно выходит из депрессии, в коей довела себя "до края" :) Но все закончилось благополучно, и Мяука вроде как снова живая :) Поэтому вы не представляете, как приятно было иногда заходить на КФ и видеть ваши просмотры, ваши отзывы (иногда даже ругательные за дело :) Это все было так трогательно, так приятно. Как будто у меня появились тысячи рук, поддерживающие от падения в пропасть. За что и говорю вам: "Большое спасибо!" Надеюсь, что таких больших перерывов больше будет. И моя голова снова придет в порядок. То, что выложено ниже - не бечено. Но я верю, что бета моя тоже простит меня и вычитает мои опусы. Спасибо, что вы есть и рядом со мной :) Мяу! Глухие звуки ударов разносились по темным коридорам школы. Они отражались от обитых дубом стен, от тяжелой, неподъемной мебели, выбеленных высоких потолков, и зависали в воздухе, обычно пронизанном прозрачной, как вода, тишиной. Мягкий лунный свет проникал сквозь закрытые окна, осторожно пробираясь через тонкую ткань занавесей. А вместе с ним на стены ложились тени деревьев, растущих рядом со зданиями. Черные, словно грязные, они тянули свои узловатые пальцы к каждому, кто рискнул бы пройти в эту пору по коридору, пугая своей похожестью на монстров из мультиков. И, как будто находя поддержку в этой мрачной обстановке, звук от ударов стал громче, звонче, приправляемый сладкой специей тихих стонов. - Что же ты? Вставай! Не хочется попадать на суд Учителей из-за такого слабака! – воскликнул парень, медленно подходя к своей жертве. В свете луны его волосы казались черными, изредка переливаясь зеленью. Темно-синий пиджак идеально сидел на подтянутой фигуре. А руки, привычно перетянутые бинтами, неярко светились в полутьме. Именно этот странный мягкий свет завораживал другого, лежащего на полу, школьника. Из последних сил он приподнялся на локтях и отполз к стене. Здесь уже можно было опереться, сесть, чтобы не казаться еще более жалким. Светлые изумрудные волосы растрепались, рассыпались по плечам. Длинные пряди упали прямо на лицо склеенные кровью из разбитой брови. Отделали его хорошо. Еще бы! Сам Койо Аоба снизошел до этого. Спортсмен - подающий надежды боксер - был в отличной форме. До сих пор никто не мог поверить, что такой человек, как он, мог стать Шакалом самого неуравновешенного Короля – Бельфегора. Чем этот псих мог «приманить» безупречного студента, не мыслящего жизни без бокса, неизвестно. Но, как говорят, хозяин и пес всегда похожи. Служа помешанному на насилии ученику, Койо и сам стал перенимать некоторые его привычки. Например, вот так нападать на зазевавшихся школьников, имевших несчастье повстречаться с ним. Кике осторожно вздохнул, чтобы не потревожить треснувшие ребра. Их он заработал тоже не так давно. Кажется, это было позавчера, когда его сбросили с лестницы… или вчера, когда он повстречался с Хибари? Мысли постепенно начали путаться. Организм не выдерживал. Ему нужен был отдых от этой бесконечной череды издевательств, избиений и пыток. Но законы Школы жестоки: нельзя было не появляться на уроках больше, чем два дня подряд. Иначе – исключение. А что его ждет там, за коваными решетками здания? Семья? Ее у него нет. А та, кто был для него всем, кто был смыслом его существования, кому он служил и ради кого был готов рискнуть всем, что имел, даже жизнью, теперь была недосягаема. Никогда парень больше не увидит улыбки своего босса, не почувствует восторг и это странное ощущение легкого покалывания, когда она так робко и доверчиво вложит свою маленькую узкую ладошку в его руки или проведет изящными пальчиками по его щеке. Преступный мир жесток. Всего одной ошибки достаточно, чтобы разрушить свою жизнь до основания. Пусть убьет. Так будет лучше. Не сопротивляться. Просто плыть по течению. Все равно, в конце его ожидает смерть. Не сегодня, так до конца этого года. Или после. Семья еще не полностью отказалась от него. Иначе его выбросили бы еще в тот день, когда Юни покинула стены Школы и уехала в частную закрытую женскую академию. Но ожидать, что он займет ту же позицию, какая была до злополучного вечера – глупо. Он станет простой «шестеркой». И умрет в первой же перестрелке как пушечное мясо. Не больше, не меньше. Так зачем же ждать, когда это случится? Можно уже сейчас все ускорить… - Черт! Какой же ты жалкий! И это - один из лучших в семье Джиглионеро? Хм, - презрительно фыркнул Аоба. – Не зря Бельфегор избил твою сучку! Она даже не сопротивлялась. Если бы он ее нагнул, думаю, что она сама бы на него… Договорить парень уже не смог. Кике подскочил и с размаху ударил противника в челюсть. Не ожидавший такой прыти от полуживой жертвы, Койо едва удержался на ногах. Рефлекторно он поджался, руки вскинулись и замерли на уровне груди в боевой стойке. Череда ударов - и Кике вновь на полу. Аоба привычным движением поправил очки на носу и сплюнул. Во рту приторной сладостью отдавала кровь из разбитой губы. - Когда Бель получит свои кольца, любая, даже твоя Юни, ляжет под него, - зло процедил он сквозь зубы. Кике не подавал признаков жизни. Здесь больше делать нечего. Аоба поправил пиджак, стряхнул несуществующую пылинку с брюк, и спокойно ушел, потерявшись в темноте коридора. Едва стихли звуки шагов, Кике зашевелился, вновь дополз до стены и, наконец, сел. Кольца? Школьник в первый раз об этом слышал. Но раз Бельфегору они так зачем-то нужны, будет приятно забрать их у него из-под носа. А надо всего-то узнать о них больше. И Кике уже знал, к кому обратиться, чтобы получить нужную информацию. А если эти кольца имеют большое значение, то, может, и сам парень получит какую-то выгоду. При условии, что принесет их Юни. Может, тогда его простят за то, что он не смог защитить ее? Не смог отомстить ее обидчику… Кике с трудом поднялся на ноги. В его движениях появилась странная расслабленность. Именно та самая черта, что пропала после отъезда его маленькой богини. Это была ленивая расслабленность молодого гепарда перед очередным забегом, когда жертва уже выбрана и осталось лишь немного подождать удачного момента. А потом – резкое напряжение – и счастье от бега, от ветра, бьющего тебе в лицо. И в конце – богатая трапеза загнанной тобой дичи. И имя этого зверя – Бельфегор! *** - Демон ада – семь букв. Лус развалился на диване в кабинете Цуны, лежа на животе, зажав между пальцами ручку, а перед собой разложив журнал с бесконечным количеством кроссвордов. Сейчас он не был в форме. Мягкие брюки плотно облегали аппетитные ягодицы. А сверху вместо привычной рубашки была натянута облегающая же футболка с черно-белой фотографией какой-то рок-группы. Легкие кеды валялись возле дивана, а сам их обладатель, задрав ноги и скрестив их, сверкал своими белыми носками с разноцветными мишками Гамми. - Без понятия, - отозвался Цуна. В этот момент он просматривал карточку очередного своего пациента. На этот раз ученика средней школы. Даже больше. Ученица. Довольно храбрая девочка, если полезла защищать кого-то от Шакалов. Ну и досталось же ей. Савада все отделение оббегал в поисках подходящего костыля для нее. И-Пин была довольно маленькой, и деревянные приспособления были просто чересчур велики для нее, а трость – довольно неудобна. В конце концов, врач и его помощник пришли к выводу отдать одно из кресел-каталок на время выздоровления. - Первая буква «м», - не отставал Лус. - Вот в схоластике я совсем не силен, - так же не отрываясь от карточки, проговорил Цуна. - Если отгадаю это слово, закончу кроссворд, - поделился парень, ожидая, что уж такое откровение точно должно подействовать на мужчину. Однако тот лишь одобрительно угукнул и вновь погрузился в описание. Луссурии нравилось наблюдать за новым врачом. С одной стороны, он был молод, хорош собой и всегда так мило смущался и возмущался, когда Лус рассказывал ему о Школе, учениках и ученицах, учителях и персонале. С другой же, когда это было необходимо, мужчина внутренне собирался и давал отпор нахалам, что иногда заваливались в приемную, или когда в дверь кабинета стучался очередной пациент. Быстрые, всегда точные указания, поддержка и уместные замечания. Парень чувствовал себя совсем раскованно, если рядом находился Савада. Потому что в этом случае и ошибиться не страшно. Ведь тогда тебе придут на помощь, научат, скажут, где ошибка. От этого становилось хорошо и так уютно, что Лус серьезно начинал задумываться, а не испытывает ли он к новому доктору нечто большее, чем уважение? Но тут же такие мысли отметались в сторону. Что бы кто ни говорил о нем, а парни его совершенно не интересовали в сексуальном плане. Только как объекты изучения. Это не означало, что Луссурия не мог оценить красоту мужского тела. Напротив, он был ее самым большим поклонником. Но любоваться – это одно, а подставлять свою задницу или вбиваться в чужую – совершенно другое. - Может кофе? – с надеждой спросил школьник, пытаясь вновь привлечь внимание Цуны. Удивительно, но кодовая фраза снова подействовала. Мужчина решительно захлопнул карточку, встал из-за стола и направился к кофеварке. Растворимый кофе – та еще гадость. Поэтому медики поочередно варили напиток. В принципе Лус сейчас и сам мог бы это сделать, но раз уж Савада сам решил взяться, то зачем лишать себя удовольствия полюбоваться невысокой фигурой молодого врача. А посмотреть там было на что. Развитая мускулатура, скрытая всегда под белым халатом, округлая, как у девушки, попка, ровные ноги. Светло-каштановая шевелюра в это время суток теряла форму и торчала отдельными прядями во все стороны. А огромные для японца карие глаза устало сузились, из-за чего тени, лежащие на нижнем веке, казались еще чернее. - Лус, ты что, вылакал весь кофе? – Одну за другой Савада открыл все баночки. - Нет, там еще оставалось, кода я в последний раз готовил, - Луссурия поднялся на руках, вытянул шею, и сейчас напоминал маленькую ящерку. - Тогда куда он девался? – Цуна задумчиво открыл последнюю банку. Она оказалась тоже пуста. – И что будем делать? Ночь предстояла длинная, наполненная новыми событиями, накладыванием гипсов, швов, введением обезболивающего и расставлением капельниц. Без желанного, чуть горьковатого, бодрящего напитка никак не обойтись. Но где можно найти кофе во втором часу ночи? Да еще, если учитывать, что ближайший магазин находится за пару десятков километров. - Автомат? – страдальчески спросил Лус. - Автомат, - вздохнув, согласился Савада. - Но сейчас где-то здесь должен быть Хибари. – Парень сел на диване и боязливо обхватил себя руками. - Мм, - задумался Цуна. – Пойдем вместе? - Пожалуй, - после недолгой паузы кивнул школьник. Все-таки вдвоем не так страшно. А если нарвутся на Кею, то хотя бы не обидно: побили не тебя одного. - Тогда я еще раз всех проверю, а ты пока иди в приемную, - распорядился мужчина и вышел из кабинета, спеша в палаты. Уже через пару минут оба медика осторожными перебежками пытались попасть в главный холл, где стоял автомат с напитками. Может, кофе из банок был не такой восхитительный, как свежесваренный, но все же это лучше, чем давиться всю ночь водой. Главной проблемой был Кея Хибари. Обычно Короли посылали своих Шакалов прочесывать территорию школы на предмет нарушителей. Но Кея отличался от других. У него никогда не было подчиненных. Даже с собственной семьей он не поддерживал отношения. Иначе тому, кто сломал ногу И-Пин, пришлось бы нелегко. И очень больно… Основным правилом этого эксцентричного Короля было: «Дисциплина – самое важное в жизни». Поэтому заметив движущийся объект после отбоя, Кея не делал разницы между Изгоями, Насекомыми и Духами. Доставалось всем. Но самое ужасное было то, что территория Хибари пролегала как раз там, где располагался медкабинет. Хотя логика прослеживалась довольно четко: после встречи с Королем, ученики быстро добирались до приемной Цуны и получали первую помощь. Хотя обычно только первой помощью не обходилось. Если же пострадают оба медика, оказывать помощь будет некому. Именно на это и надеялись Цуна и Луссурия, пробираясь по запутанным коридорам школы. Первая стадия прошла успешно: до автомата добрались целыми и невредимыми. Оставалось только также тихо вернуться обратно и облегченно расслабиться. - Ну, ты какой будешь? – Цуна лихорадочно перебирал глазами цветные баночки в поисках любимого напитка. - Вот этот, номер 23, - ткнул наманикюренным пальчиком Лус в стекло. - Может сам и купишь? А то я совсем в этом не разбираюсь, - признался мужчина. - Надо только вот тут набрать номер и кинуть монетку, - пояснил парень, проделывая одновременно все действия. - Угу, - многозначительно согласился Цуна, но запоминать не стал. Зачем? Да и занимало его сейчас другое. Откуда-то справа доносился странный звук. Как будто кто-то выбивал рваную дробь. В дневное время это не вызвало бы интереса: мало ли? А вот посреди ночи, рискуя быть застуканным кем-нибудь из Шакалов или Королей. Любопытство взыграло. В конце концов, территория Кеи заканчивалась в главном холле, а дальше Шакалы уже не посмеют тронуть двоих Изгоев-медиков. - Доктор, вы куда? – испуганно закричал Лус. Он запасся кофе на всю ночь, и теперь неповоротливо пытался догнать мужчину, неся все банки в руках. - Посмотреть. Тебе не интересно? - Что посмотреть? - Кто это стучит. - Но… - Да ладно, тебе, Лус, - Цуна обернулся. – Я уже тут месяц как, а ничего почти кроме стен своего кабинета не видел. Ну же! - Да лучше ничего и не видеть, - школьник пытался образумить внезапно впавшего в детство врача. - Да-да, - замахал руками Савада. А сам пошел вперед. Темнота таила в себе завораживающую опасность. Она манила, словно сладкий сироп притягивает серого мохнатого ночного мотылька. Все отошло на второй план. Даже былая осторожность и боязливость. Страх подстегивал интуицию, доводил до пика остроту восприятия. Цуна почувствовал себя вновь мальчишкой, улизнувшим ночью из дома, чтобы пойти с друзьями в «дом с приведениями». Стук становился все громче. Азарт подстегивал мужчину идти все дальше по темному коридору, слабо освещенному лунным светом. При обычных обстоятельствах Цуна давно бы уже убрался подобру-поздорову в кабинет, но сегодня рисковать, так рисковать. Раз уж добрались живыми и не «забитыми до смерти» до холла, то чего бояться-то? Савада воровато перебегал пятна света, падающие из окна на стены, осторожно обходя стороной напольные вазы. Сам себе он казался гордой пантерой, что крадется ночной порой в джунглях, выслеживая добычу. На его фоне Лус, гремящий банками, то и дело спотыкающийся, выглядел до смешного неуклюжим. Он бежал за напарником, отчаянно пытаясь призвать его к порядку и разуму. И жутко злился, что Савада вовсе не собирался слушать несчастного школьника. Луссурия уже придумал самый-самый-самый убедительный аргумент в пользу благополучного возвращения в кабинет, как Цуна внезапно замер. Не успевший вовремя среагировать Лус врезался в спину мужчины, и банки с громким металлическим лязгом попадали на пол. Школьник осторожно выглянул из-за спины врача. Любопытно все же было узнать, что же так впечатлило напарника. Мурашки пробежали по спине. Не сказать, что Лус был удивлен. Такие вещи случались в Школе, и свидетелем их становился каждый ученик хотя бы раз. Посреди коридора находилось привидение. Вернее, было бы лучше, если бы это было привидение. На самом деле, Луссурия знал, что это был человек. Знал даже, как его зовут, кто он в мире мафии и, главное, зачем он здесь стоял в таком виде. В одном белье, с завязанными руками за спиной, «привидение» вытянулось во весь свой небольшой рост, пытаясь изо всех сил держать равновесие. Кривоногая табуретка, грубо сколоченная, с незашкуренным сидением, занозившим ступни босых ног несчастного, и была причиной странных звуков. «Привидение» стоял на ней на цыпочках, стараясь удержаться отчаянно цепляясь за жизнь, коя теперь зависела от удавки, наброшенной на шею. Веревка свисала с широкой балки под потолком и обвивала шею жертвы под самым подбородком. Если табуретка вылетела бы из-под ног, паренек долго бы мучился от нехватки кислорода прежде, чем умер. Потому как сломать шейные позвонки при таком раскладе было бы просто невозможно... По всей вероятности парень стоял здесь уже давно. Кожа его белая, кое где темная от синяков и кровавых подтеков, сияла в полумраке коридора. Он дрожал от холода и страха, не смея опустить взгляд от потолка. Шум дыхания вместе с дробью ножек табуретки вклинивался в тишину сонной Школы. Он устал, тело его иногда на несколько секунд опускалось вниз, но веревка, впивавшаяся в кожу, резко напоминала о неминуемой смерти. Цуна был ошеломлен, напуган, раздавлен. До этого времени он видел лишь одну миллионную часть «теневой» жизни Школы. Он наивно предполагал, что мальчишки просто дерутся друг с другом, иногда не соизмеряя силу. Все эти игры в Королей и Изгоев для Савады были лишь предметом буйной фантазии молодых. Но теперь до него начал доходить смысл того, о чем рассказывал ему Лус. Все было по-настоящему. Вся иерархия, все Правила применялись не ради игры, но для жесточайшего отбора «достойных». «Привидение» покачнулось. От резкого движения Цуна содрогнулся. Сейчас вовсе не время было предаваться мрачным мыслям и философским размышлениям. Мужчина дернулся с места, через секунду уже оказался рядом с жертвой, вытаскивая его из петли. - Нет! Не трогай меня! Не трогай! Нет!!! – школьник забился в руках, рискуя соскользнуть с табуретки в любую секунду. Всеми силами мальчишка старался вырваться, скинуть своего спасителя. - Господин Савада! Да отойдите вы от него! – Цуна почувствовал, как Лус обхватил его спину руками и пытался оттащить от висельника. - Лус, мы должны его спасти! - Если хочешь спасти его, просто отойди, - сбоку послышался спокойный голос. Цуна оглянулся на звук. В темноте было плохо видно, но врач смог разглядеть худощавого паренька со светлыми волосами, в слегка расслабленной позе опирающегося о стену. Он стоял чуть позади «привидения» и с равнодушием следил за открывшейся картиной. - Черт! – выругался Луссурия. – Пес Бьякурана. - И тебе доброй ночи, Луссурия! – откликнулся тут же паренек. – И что господа Изгои забыли на Церемонии? - Церемонии? – Савада был сбит с толку. Он чувствовал, как под его руками мелко задрожал «привидение», а пальцы Луса наоборот сжались, щипая кожу на спине мужчины. - Сегодня церемония посвящения парня по имени Энма Козато в Шакалы Короля Бьякурана, - милостиво пояснил незнакомец. - Мы все поняли, Хаято, и уже уходим, - протараторил Луссурия и потянул за собой напарника. - Никуда мы не уходим! – возмутился Савада. – Не видишь, этому парню надо помочь! - Да отпусти меня! – истерически закричал «привидение», почувствовав, что мужчина вновь пытается его вытащить из петли. - Вам бы лучше послушать его, доктор, - в голосе Хаято послышалась сталь. – Ведь я могу расценить это как вмешательство, и тогда конец вашему статусу Изгоя. - Да плевать я на него хотел! – Цуна был вне себя от гнева. Глаза его сузились, а внутри все начало закипать. Сердце уже выстукивало бешеный ритм, пытаясь успеть за безудержным потоком, в который превратилась кровь. В ушах стучало, а тело наполнилось прекрасным, легким ощущением силы. Мужчина смотрел на своего врага – школьника, лениво опиравшегося о стену. Он следил за каждым его движением, готовый дать отпор в любую секунду. - Ну, я вас предупреждал, - пожал плечами Хаято, вытащил из внутреннего кармана пиджака сигарету, вставил в рот и спокойно поднес зажигалку – прикурить. Но уже через мгновение зажигалка летела прямо в лицо Цуне. Рефлекторно мужчина выставил руку вперед – защититься – выпустив на мгновение тело Энмы. И тут же почувствовал мощный удар под дых. Врач схватился за тело паренька в поисках опоры, но ему не дали отдышаться. Хаято наносил точные, быстрые удары по болевым точкам. Его худощавость, бледность давали противнику обманное чувство превосходства, когда на самом деле парень был отличным бойцом, всегда побеждавшим в драке один на один. Цуна сделал шаг назад, не отпуская из рук висельника, и чуть не стащил его с табуретки. Возможно, Энма уже дергался на веревке, если бы Лус вовремя не подскочил и не помог вернуться на место. К тому времени оба противника отошли уже на приличное расстояние. Под напором ударов Савада все отступал по коридору назад. Он тщательно блокировал каждый выпад школьника, защищался, парировал. Лишь отойдя на достаточное расстояние, мужчина остановился. Хаято уверенно ударил в челюсть, ожидая, что противник увернется и отступит к самой стене. Но неожиданно Цуна сделал шаг вперед, подставляя под удар правое плечо, а левой рукой перехватил кулак школьника. Все происходило слишком быстро, чтобы Гокудера успел понять, что к чему. Быстрый сильный удар в солнечное сплетение, в правую скулу, наотмашь локтем слева. По ребрам и вновь под дых. Реагировать на выпады противника Хаято не мог, правую руку Савада цепко держал мертвой хваткой, не давая возможности отступить. Сконцентрировав все внимание на левой руке, Хаято смог на мгновение высвободиться, но слишком поздно понял, что его просто выпустили. Открытая ладонь Цуны оказалась под челюстью паренька. Слабый удар, за которым последовал более мощный. Используя руку как рычаг, Савада помог себе второй, свободной рукой. Кости предательски захрустели, а Хаято уже летел к противоположной стене. От удара затылком все звенело. В глазах радужными кругами расплывались силуэты окружающих предметов. Гокудере вовсе не хотелось вставать. Он был бы и рад вот так остаться навсегда на этом полу чертовой Школы, чтобы не видеть никогда ни отца, ни братьев, ни собственной жалкой жизни. Но если бы он так сделал, то впереди его ждала участь куда страшнее. Церемония должна была быть скучной. Поэтому его отправили одного. И если он не справится с теми, кто помешал ритуалу, наказание отнюдь не будет легким. Бьякуран ни к кому не проявлял жалости. Хаято сделал глубокий вдох. Надо только забыть о боли и встать. Тело протестовало против каждого движения. Круги перед глазами стали ярче, четче, звон в ушах вылился в неистовый вой. Кровь, прилившая к голове, стучала в висках каленым железом. Стену можно использовать как опору. И нападать можно не сразу, а немного привыкнув к боли и предательской усталости. Цуна наблюдал за школьником. В его положении встать мог только самоубийца. Наверняка врач сломал ему ребра, да и легкое сотрясение мозга парню обеспечено. Вот только того это совершенно не волновало. Медленно, по стеночке, он встал на ноги в боевую позу. Нанести удар Хаято не смог бы. Тогда для чего надо было вставать? Зачем? Почему? Савада почувствовал, как вопросы заполняют его разум. Ответа на них не было. Предыдущий вопрос порождал новый, а то и два, три… Их становилось все больше. Они множились, повторялись, шли один за другим в бесконечном хороводе, сводя с ума. Вопросы без ответов. Цуна перестал уже улавливать их суть. Они, словно насмешка над его разумом, кичливо, надменно смотрели свысока. Сотни, тысячи издевательств. Савада схватился за голову. Ярость захлестывала его. Он не мог выплеснуть гнев на обидчике. Его не существовало. Это были лишь образы в его голове, но они причиняли безумную боль. Мужчина схватил себя за волосы. Он пытался дотянуться до самых внутренностей черепной коробки, чтобы вытащить оттуда причину своего безумия. Поняв тщетность своих попыток, Цуна окинул взглядом все вокруг. Глаза выцепили из окружающих предметов белобрысого паренька, еле державшегося на ногах. Причина всех глупых вопросов, мучавших его воспаленный мозг. Кровь ударила в голову. Тело двигалось само, невзирая на приказы хозяина. Замах. Кулак опустился точно под левым ухом Хаято. Тычок. Внутри тела парня взорвалась бомба, осколки которой бежали по нервам. Рефлекторно парень согнулся. Гокудера знал, что боль не даст ему даже вдохнуть. Пятна перед глазами потемнели, превратившись в бесконечную тьму. Он не почувствовал, как ладонь мужчины опустилась ребром на затылок. Он просто провалился в темноту… Хаято тряпичной куклой повис на руках Цуны, а затем, не ощущая опоры, повалился на пол. Стук подействовал на мужчину отрезвляюще. Он будто очнулся ото сна. Исчезли вопросы, голоса и то безумие, что еще несколько секунд назад властвовало над ним. Савада оглянулся назад. Луссурия уже снимал упиравшегося подростка с импровизированного эшафота и развязывал ему руки. Энма, видя павшего Шакала, теперь только тихонько скулил. -Тащи его в приемную, - только и сказал Цуна и поднял на руки поверженного противника. *** - Веди в палату, пусть останется до утра. Луссурия не разговаривал. Энма умолк и лишь иногда кидал затравленные взгляды на врача. Цуна и сам понимал, что сделал что-то не так. Но масштабов последствий своих действий еще не осознавал. Да и не хотел он их знать. Как он мог поступить иначе, видя издевательства школьников друг над другом? Как он мог пройти мимо и сделать вид, что не замечает их? Не для этого он учился столько лет на врача, воспитывая в себе чувство милосердия и справедливости. Может, кто другой и закрыл бы глаза на происходящее, но только не он. Савада бережно положил Хаято на кушетку. Теперь, при свете лампы, он мог разглядеть своего противника. Волосы тонкие и такие светлые, что, казалось, сливаются с белым полотном наволочки. Кожа почти прозрачная, какая бывает только у европейцев. Прямые не слишком изящные черты лица, тонкие губы, длинные, по-девичьи изогнутые ресницы. Тело худое, длинное, вытянутое. Даже не скажешь, что может нанести сильный удар. Цуна потер ушибленное плечо и нахмурился. Во время боя он не контролировал силу удара и вполне мог сломать парню пару ребер. Осторожно врач снял с подростка пиджак и начал расстегивать рубашку. Белоснежная ткань скользнула с тела и явила страшную картину… На нежной бархатной коже уродливыми пятнами чернели синяки. Это и понятно. Едва ли сегодняшняя драка была единственной в жизни подростка. Но между ними вдоль чувствительных точек красовались алые, а кое-где и фиолетового цвета, засосы. За спиной послышался шум. Через минуту дверь открылась. Цуна поспешно запахнул рубашку на Хаято и развернулся, стараясь прикрыть мальчишку собой. - Ну как он? – спросил Лус, скорее потому, что должен был спросить, нежели потому, что его действительно волновало самочувствие Шакала. - Без сознания, - коротко пояснил врач, про себя молясь, чтобы напарник как можно скорее ушел. – А этот как? - Спит. – Лус пожал плечами. Повисла тяжелая пауза, предвещавшая сложный разговор. – Вы хоть понимаете, что натворили? - Думаю, да, - вздохнул Цуна. – Но давай это обсудим завтра? Я устал, да и тебе на занятия. Короли же к нам не заявятся прямо сейчас, верно? - Это да, но… - парень осекся. Сейчас действительно было не время. Стоило обдумать, как действовать дальше. А это необходимо делать на свежую голову. – Тогда завтра после занятий. Спокойной ночи! - Спокойной ночи! – пожелал Савада и с облегчением выдохнул, едва за напарником закрылась дверь. Лус был хорошим парнем. Но, к сожалению, не умел держать язык за зубами. А здесь дело было щекотливое, интимное, тонкое, где нужна деликатность и осторожность. Такое не доверишь болтливому малому, пусть и близкому тебе. Врач вновь стал раздевать подростка. Он стянул с него ботинки, брюки и теперь, чтобы подтвердить свою догадку снял белье. Случилось то, что врач и ожидал. Анус был изменен, как и у всех тех, кто занимается таким сексом. Даже больше. Видимо, с парнем не нежничали, отчего сфинктер был поврежден. Наверное, школьник испытывал боль даже когда просто стоял, не говоря уже о драке. Ягодицы были покрыты синяками от пальцев, сжимавших их. На спине кое-где виднелись росчерки шрамов от розги или ремня. А если добавить те травмы, что нанес ему сам Цуна… Удивительно, как парень вообще встал после этого! Когда все раны были обработаны (рентген показал, что все кости целы), Савада аккуратно подоткнул одеяло пациенту и принялся за главное. Осмотр пиджака показал, что парень постоянно носил с собой три вещи: сигареты, анальгетики и кастет. Вытащив одну сигарету, мужчина с удовольствием затянулся. Кофе пришлось оставить там, на месте боя, поэтому сигарета стала единственной надеждой. Вкупе с прохладой ночного воздуха она бодрила и дарила приятное чувство легкости. Врач и не заметил, как уснул. Проснулся он от странного шороха. В комнате кто-то находился помимо него. События предыдущего дня, вернее ночи, мгновенно пронеслись в голове. Тело напряглось в ожидании удара. - Осмотр карманов пациентов – обязательная медпроцедура? – насмешливо осведомился знакомый голос. Мимо сонливого врача проковылял Хаято и уселся прямо на подоконник раскрытого окна. Он наклонился, подхватил сигарету из пачки, лежавшей рядом, и с удовольствием затянулся, нисколько не стесняясь присутствия взрослого. - Кто это с тобой? – задал Цуна вопрос, интересовавший его сейчас больше всего. И лишь после этого подумал, насколько бестактно это прозвучало. - Что? – недоуменно уставился на него школьник. - В смысле, все эти засосы и остальное… - Цуна почувствовал, что краснеет, но вовремя взял себя в руки. – Кто это с тобой сделал? Это кто-то из учителей? Старшеклассники? - А вам-то что? – взвился тут же Хаято, но потом как-то успокоился и прищурил глаза, расплывшись в язвительной усмешке. – Или хотите попробовать? - Знаешь, чтобы меня соблазнить, тебе надо было родиться девушкой, - ответил Савада с улыбкой. - Что тогда вам от меня надо? Или это плата за молчание? Теперь настала очередь Савады удивляться: - Молчание за что? - За сорванную Церемонию. Вы ведь Изгой, вам нельзя было в нее вмешиваться. Теперь Короли накажут вас. Если только Школа вас не отвергнет. Тогда вы станете Духом. Хотя это нонсенс: Учитель – и вдруг Дух, - недобро усмехнулся подросток. - Да мне как-то все равно. Неважно, кем я стану: Изгоем или Духом. Главное, чтобы я не перестал быть врачом. - Вы это серьезно? И думаете, я вам поверю? Да нет такого человека, кто бы не волновался за собственную шкуру! - Мне неважно, веришь ты мне или нет. Я знаю, что мои слова – правда, и этого вполне достаточно. - Тогда, что вы хотите, чтобы я сделал? - Если ты о твоем секрете, то мне ничего от тебя не надо. Есть такая вещь – врачебная тайна. Я никому ничего не скажу. Лус ничего об этом не знает. Только прежде чем уйти, возьми мазь. Тебе надо получше заботиться о себе и перестать пичкать себя обезболивающими. Хаято не ответил. Он отвернулся от собеседника и невидяще уставился перед собой. Парень просто не знал, что ему сказать, как ответить. Если бы на месте врача сидел кто-нибудь другой, тот же Луссурия, он бы сразу понял, какую выгоду можно получить, и использовал бы Шакала Бьякурана в своих целях. Но что делать с законченным альтруистом, который так бескорыстно хочет помочь не кому-нибудь, а самому Бешеному Урагану, жестокому бойцу, после встречи с которым мало кто оставался целым и невредимым? Сигарета обожгла пальцы. За разговором парень и не заметил, как скурил ее до «бычка». Черт! Надо было что-то срочно придумать. Что-то сказать… - Что не знаешь, что ответить? Ты вроде парень неглупый. Сам посуди, что ты мне можешь предложить? Ты не настолько красив, чтобы использовать тебя как подстилку. Денег у тебя нет, положения в обществе тоже. Был бы ты хотя бы Королем, но опять же, всего лишь «шестерка». Защитить, как ты видел, я и сам себя смогу. Так что пользы мне от тебя – ноль. Прими это. Мне ничего от тебя не нужно, как и от любого другого из вас. Вы просто глупые подростки, пытающиеся играть во взрослую жизнь. Ложись, давай, пока снова не начало болеть. И так еле сидишь, - Цуна поднялся со стула и сделал шаг по направлению к школьнику. Но Хаято вскочил на ноги, выбросил через окно обугленный фильтр. - Нам надо уходить, - сказал он, смотря мужчине прямо в глаза. – Может, вам и все равно, что с вами случится, а вот об Энме вы не подумали. Если ты не проходишь Церемонию, то становишься Духом. Надо вернуться и прибраться там, пока никто ни о чем не узнал. Парень принялся поспешно снимать с себя бинты. Цуна не останавливал его. Мысль о том, что из-за него мог кто-то пострадать, даже не приходила ему в голову. Он так погрузился в свои мысли, что и вовсе позабыл о других пациентах и об Энме в частности. Хаято поспешно оделся, сложил все вещи в карман, затем подумал и вытащил сигареты, оставив их на тумбочке. Возле дверей он задержался всего на пару минут. - Спасибо, доктор, - еле слышно проговорил он и выскользнул из комнаты. Через несколько секунд в соседней палате послышалась возня, дверь в приемной тихонько щелкнула. Цуна устало вздохнул. Слишком много событий, слишком много мыслей, слишком много вопросов. Но думать сейчас было бессмысленно. Когда нет того, кто мог бы прояснить ситуацию, думать было даже опасно. Поэтому, повинуясь древнему инстинкту, мужчина просто лег на кровать, где еще полчаса назад спал Хаято, закрыл глаза и провалился в сон. *** - Будем считать, что ты прошел, - сказал Гокудера, когда все следы ночного боя были стерты. Энма недоверчиво покосился на грозного Шакала, но возразить не решился. - Это при условии, что ты будешь молчать обо всем, понял? – Хаято нелегко было сохранять образ Бешеного Урагана, когда болела каждая клеточка тела, и нестерпимо хотелось спать. Но до рассвета еще далеко, и надо отыгрывать свою роль. Ровно в пять утра они должны предстать перед Бьякураном. Гокудера должен будет сказать, пройдено испытание или нет. И тогда уже Король решит, что делать с претендентом дальше. Хаято отнюдь не презирал Энму. Он знал, через что тому пришлось пройти. Знал, как невыносимо было терпеть издевательства других Насекомых только потому, что парень принадлежал слабой семье Шимон, практически оставшейся без собственной территории, а значит, без власти. Все это и толкнуло несчастного подростка на отчаянную попытку стать Шакалом. Все это Гокудера знал. Но ни помочь, ни поддержать он никого не мог. Статус не позволял. Надо было просто делать, что должно, и больше ни о чем не думать. Ведь тогда он сам сможет оставаться с Бьякураном, пусть и как верная его собачонка, игрушка. Пусть… - Запомни, - обратился Хаято к дрожащему Энме, стараясь сделать свой голос твердым, пугающим, - если кто-то обо всем узнает, и доктору это доставит неприятности, я тебя из-под земли достану и на куски разорву. Понял? Парень кивнул. - Я не услышал. - Да, - срывающимся голосом проговорил Энма. Хаято удовлетворенно хмыкнул. Сегодня кто-то помог ему просто так, не ожидая ничего взамен. Подозрительно, конечно, но все равно, приятно, тепло в душе. Может, Савада не знает, но Гокудера вполне способен отплатить за доброту… *** Хаято на экране замер, мечтательно глядя в окно. Таким парень видел его впервые. Обычно Ураган собран, осторожен, не показывает своих эмоций всем и каждому. Да и боль в интересном месте вряд ли способствует расслаблению и грезам. Что сегодня такого произошло в медкабинете? Хотя, все идет по плану, так что беспокоиться особо не о чем. Парень устало потер глаза. Времени было половина пятого. Пора бы и в кровать. Вставать уже через два часа… Только недавно у парня появилась новая проблема – бессонница. Если раньше сонливость можно было согнать энергетиками, то теперь приходилось лакать снотворное, чтобы поспать пару часов. Что и говорить, ему все это порядком надоело. Ночные наблюдения за Шакалами и Королями, бесконечный анализ и расчет действий, постоянная игра в «хорошего малого», «идеального ученика» днем. Если бы не конечная цель, парень плюнул бы на все и жил себе в удовольствие. Единственное, что радовало – скоро всему этому наступит конец. И можно будет закинуть к чертям и экраны, что ловко спрятаны фальшивой стеной из гипсокартона, и вделанный в заднюю стенку тумбочки холодильник с энергетиками, да и саму чертову Школу можно будет оставить. А сейчас надо просто еще немного потерпеть и тщательно проверить, все ли идет по плану… Парень устало потер глаза и щелкнул по кнопке пульта, меняя картинку экрана на запись с камеры в следующем коридоре…