Случайные связи

Соционическая сходка была в самом разгаре. Небольшой уютный клуб, снятый компанией энтузиастов во главе с Гюго, содрогался от музыки, разговоров и смеха. Разноцветные огни прожекторов разрывали облака дыма, освещая помещение и вызывая дичайший восторг у Гексли. На мягких диванах спокойно беседовали Дюма и Габен, уже без вопросов выпивая всё, что подсовывал им Дон, обалдевший от размеров бара и химичащий "будущие хиты в мире алкоголя". Бетанцы посиживали отдельно, цедя через соломинки коктейли и ведя расслабленный разговор. Драйзер рассуждал о тонкостях американской современной прозы с Робеспьером. Джек рассказывал Штирлицу о новом бизнес-плане, внимательно выслушивая советы. Оба уже не замечали сидящего рядом Достоевского, полностью поглощённые разговором. На балконе курил Бальзак. Задымлённая комната стала для него, самого не брезгующего сигаретами, невыносима, и, поблуждав по коридорам клуба, Критик уединился. Одиночество длилось недолго: рядом, облокотившись одной рукой об перила, остановился Наполеон. Улыбка выглядела возмутительно самодовольно, из под рыжих прядей внимательно, оценивающе смотрели тёмные глаза. - Курить вообще-то можно и в зале, - со смешком сообщил он. - Я в курсе, - не поворачиваясь, ответил Баль. - Угостишь сигареткой? - Соблазнительно улыбаясь, спросил Цезарь, попутно осматривая парня с головы до ног и отмечая, что огромный, норовящий вот-вот спасть с плеч свитер делал своего обладателя не менее сексуальным, чем девушек их мини-юбки. Собеседник молча достал из кармана пачку лёгких, "женских" сигарет и протянул рыжему. Тонкие, паучьи пальцы оказались холодными, несмотря на тёплый вечер. Наполеон выудил из пачки сигарету и прикурил от любезно протянутой зажигалки. Сильно затянувшись, откинул голову назад и выдохнул дым носом, явно красуясь. - Хочешь, я скрашу твоё одиночество разговором? - Предложил Нап. - Жажду, - лениво улыбнулся Бальзак, поворачиваясь к собеседнику. Он, вообще-то, совсем не против был с кем-нибудь познакомиться, но в зале все сразу разбились на компании, и тот долгое время стоял один у барной стойки и ожидал чьего-нибудь появления. Общаться, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы подходить самому. - Чёрт, надо было предложить развлечься как-нибудь по-другому, - с разочарованием сообщил император. - Ещё не поздно. Бальзак повернулся и облокотился согнутыми в локтях руками о перила, с вызовом рассматривая Наполеона. Рыжий довольно улыбнулся, подходя ближе, вплотную к дуалу, одними бледными губами держащему сигарету и заправлявшему длинные чёрные волосы за ухо. - А ты, я смотрю, не против близкого знакомства, - шепнул Нап, приблизившись. - Будешь много болтать - упустишь момент. Губы Цезаря растянулись в довольной улыбке. - Уединимся? - Я всегда хотел попробовать на балконе. Руки Наполеона легли на талию Баля. - Не замёрзнешь? - с сомнением спросил Нап. - А ты согрей, - игриво ответил Баль, обвивая его шею руками. Наполеон склонился к лицу дуала, с силой притягивая к себе. - Скажи это, - прошептали тонкие, яркие губы. - Я хочу тебя, мой император, - ответили рыжему, чуть прикусывая мочку уха. Император криво усмехнулся и поцеловал брюнета, чьи руки уже ласкали его широкую спину под тканью футболки. Спонтанный секс на балконе клуба возбуждал одной мыслью о нём, о том, что вот-вот кто-то может зайти, приоткрыть незапертую дверь и застать тех, чьё дыхание постепенно учащалось, чьи жесты становились всё более бесстыдными, чьи тела обнажались, а мысли путались, исчезая, оставляя одно только возбуждение, желание обладать друг другом прямо здесь и сейчас. Пять минут назад они ещё не были знакомы, а сейчас свитер Бальзака уже лежал где-то в стороне вместе с футболкой Наполеона, и рыжий целовал острые ключицы, оставляя засосы. Переместившись в горизонтальную плоскость, император навис над Балем. - Не боишься меня? Бальзак оттолкнул Напа, перевернув его на спине и сел сверху. - Нет. Бледные губы скривились в усмешке. Брюнет целовал ключицы, шею, плечи. Опустился ниже, проводя языком по торсу, лаская крепкое тело. Пальцы гладили рёбра, скользя вверх и вниз, чуть зажимая соски. Нап откинул голову назад, с шумом втягивая воздух, охотно принимая ласки. Он разглядывал худое тело, чуть выпирающие рёбра, светлую, почти прозрачную кожу, просвечивающиеся вены на руках. Бальзак тем временем расправился c брюками Напа, слез с него и с силой, с трудом угадываемой в таком хрупком теле, стянул их. Пальцы оттянули резинку боксеров и снова вернули на место. Наполеон чуть приподнялся на локтях, положив руки на затылок Баля, и за волосы притянул его к себе, нетерпеливо впиваясь в губы, долго, страстно, чувственно. Он лёг обратно на пол, увлекая за собой брюнета. Одна рука переместилась на спину, сильнее прижимая к себе бледное тело, другая скользнула под пояс брюк, легла на ягодицы. Бальзак закрыл глаза и тихо застонал, приоткрыл рот, когда губы императора снова переместились на его шею. Обхватив Баля за талию, Наполеон перевернул его, кладя на пол и сел, выпрямившись. - Ты почему-то всё ещё в штанах, - недовольно нахмурил он брови. - Ну так помоги. Дважды просить не надо было. Быстро разделавшись с пуговицей и молнией, Нап стащил джинсы, откинул их в сторону и склонился над Бальзаком, целуя его живот. Трусы полетели следом за джинсами и тёплые пальцы бегло погладили внутреннюю сторону бедра брюнета, заставляя того прогнуться в спине и тихо застонать от нетерпения. Довольно улыбнувшись, рыжий встал, поднял брюнета и, ненадолго прижав к себе, откинул к перилам. Клуб находился на последнем этаже многоэтажки, но Напу казалось, будь они даже на первом этаже, он бы ничуть не постеснялся ласкать чужое голое тело, стоя на открытом балконе. Брюнет упёрся руками в перила, бросив мимолётный взгляд на город и тут же прикрыв глаза. - Сделай это, - тихо сказал он. Наполеон подошёл, обняв Бальзака сзади, схватил его волосы и потянул, заставляя откинуть голову назад. Он и сам уже был в нетерпении, но сначала хотел как следует насладиться моментом. Хотел видеть мольбу во взгляде, слышать учащённое дыхание, ощущать его нарастающее желание. Он хотел видеть полное, абсолютное подчинение, необходимость, хотел ощущать свою власть, хотел, чтобы его умоляли. Положил палец на приоткрытые тонкие губы, спустился ниже, медленно, не торопясь проводя по телу, с садизмом отмечая нарастающее возбуждение его "пленного", обхватил рукой его член. - Умоляй меня, - прорычал он Бальзаку в ухо. - Пожалуйста, - шумно выдохнул брюнет, - умоляю. Сделай это. - Ещё, - улыбнулся Нап, наслаждаясь мольбами. - Я хочу тебя...хочу...почувствовать тебя, - это уже действительно похоже на мольбу, потому что брюнет больше не в силах терпеть. - Скажи это, - Нап целует острую скулу. Несколько томительных секунд, и из горла вырывается сдавленный крик. - Трахни меня! Яркие губы растянулись в широкой улыбке. Пальцами он медленно стал разрабатывать Бальзака, чтобы не причинить тому уж слишком много боли. Один, два, три. Брюнет кусал губы, что бы не закричать от непривычным ощущений, поначалу совсем не приятных. Полная луна манила далёким светом, но затуманенному разуму было вовсе не до любования красотами. Нап играл с ним, вставляя и вынимая пальцы, гладя рукой ягодицы и входя в него то резко и сильно, то плавно и не торопясь. Ветер обдувал тела, заставляя тонкого Бальзака зябнуть от летней прохлады и делая ожидание ещё более мучительным. Вскрикнув, он крепко сжал перила руками, когда Наполеону наконец надоело развлекаться и он перешёл к решительным действиям. Он вошёл наполовину и Баль сдавленно застонал, опустив голову и прикрыв глаза. Мозг полностью отключился и его захлестнула волна эмоций, ощущений. "Он порвёт меня" - пронеслась в голове мысль, когда рыжий вошёл во всю длину и начал двигаться, но останавливаться или просить делать это помедленнее Баль был не намерен. Слишком уж он хотел его, слишком давно не ощущал всего этого, слишком безнадёжно пофигистичен был сегодня, чтобы отказывать, даже если бы не так хотел этого. Он начинал привыкать к ощущениям, продолжая стонать, но уже от нарастающего наслаждения. Холод отошёл на задний план. Всё отошло на задний план. Ускоряя темп, он зажал Бальзаку рот рукой, затыкая его стоны. Сильнее, резче входил в него, рыча от удовольствия, пальцы блуждали по телу брюнета, исследуя, желая обхватить всё и сразу, желая овладеть им полностью, каждым сантиметром его кожи. Он целовал выпирающие ключицы, сжимал соски. - Хочу видеть твоё лицо, - произнёс он и развернул к себе, крепко обняв за талию, впиваясь в его губы, целуя так, что бы он навечно запомнил эти поцелуи. Вместе они опустились на пол, и, не прерывая поцелуя, продолжили. Грязное небо, на котором из-за дыма почти никогда не было видно звёзд, хорошо, что не имело чётких очертаний, потому что всё плыло перед глазами. Бальзак закинул ногу на Напа и обхватил руками мощную спину, крепче прижимаясь и царапая ногтями кожу. Звуки сливались, движения становились быстрее и резче. Брюнет громко выдохнул, кончив. Наполеон замедлился, делая короткие, сильные рывки и обмяк, придавив собой Баля. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь восстанавливаемым дыханием. Привстав, Нап поискал взглядом чужие джинсы и притянул к себе, выуживая пачку сигарет и зажигалку. Рядом валялись выброшенные ими в процессе окурки. Он лёг обратно на холодный пол балкона и протянул пачку Балю, закуривая свою сигарету. Брюнет потянулся за своими джинсами и пачкой сигарет, и встал. Нашёл свитер и начал одеваться. Нап любовался им снизу. - И это всё? - приподняв бровь, спросил он. Баль застёгивал ширинку джинсов. - А тебя хватит на второй раз? - усомнился он. Рыжий встал, вынимая изо рта сигарету. - Я живу недалеко. Проверишь мои способности? Убрав с лица волосы, брюнет кинул Наполеону его футболку. - Собирайся. Вечеринка продолжалась. На танцполе отжигали пьяные Дон и Гамлет. Предметы отбрасывали причудливые тени. Жуков что-то говорил на ухо Есенину, а тот краснел и смущался, но не уходил. Никто не заметил ускользающих в полумраке дуалов.