Глаза непонятного цвета

      Когда Анжела сказала мне, что Кристиана очнулась, я слишком обрадовалась, потом все же забеспокоилась. Как она будет реагировать на смерть ребенка?       - Эмилия, ты меня слышишь?       Я очнулась от голоса Руслана.       - Прости, - виновато произнесла я, - задумалась.       - О чем?       Я пожала плечами.       - Не знаю, уже не знаю. Ты говорил с Анжелой?       Руслан отвел взгляд и налил себе воды.       - Да. Она уже все рассказала Кристиане.       -А… она?       - Не разговаривает ни с кем. Кристиана попросила Анжелу отвезти ее к могиле, но она не согласилась.       - Господи, - прошептала я.       Я не знала, что делать. Ситуация не позволяла мне думать, что будет дальше.       - Он не ест. Даже не выходит из комнаты.       Руслан странно на меня посмотрел.       - Эмилия, он не может выходить.       - Почему?       - Потому, что я закрыл его в комнате. Пусть сидит там сколько угодно, вместо того, чтобы шляться пьяным по кладбищу.       Я открыла рот от удивление.       - А если… он…       - Он с собой ничего не сможет делать. Я все убрал.       Я встала, взяла сок с едой.       - Руслан, скажи мне все, пожалуйста. Он же голоден.       Не ожидая его ответа, я взяла из его рук ключ и пошла к нему.       Я не сразу заметила его. Алан сидел на полу и тупо смотрел в потолок. Картина была страшная: стена была красная от крови, его руки тоже. Рядом лежала фотография с их свадьбы, которую специально в больших размерах сняли я и Руслан. Я с ужасом заметила, что он наделал с руками.       - Руслан!!!       От моего громкого крика Алан даже не вздрогнул, он, продолжая сидеть в таком виде, провел окровавленными пальцами по стене, как будто хотел покрасить всю стену своей кровью.       - Что такое?       Руслан в шоке уставился на него, не зная, что сказать. Я быстро вышла из комнаты, чтобы не видеть Алана в таком состоянии, взяла аптечку и воду, немного посидела, чтобы прийти в себя.       - Ты что сидишь?       Возмущенный голос Руслана заставил меня сразу подняться. Я еле подошла к Алану и села рядом, попыталась взять руку, боясь, что он отдалится от меня. Но Алан был абсолютно спокоен, я взяла руку и стала обрабатывать рану. Иногда он смотрел на меня странным и чужим взглядом, я боялась, что он сейчас сделает что-то…       Руслан стоял рядом и растерянно глядел то на меня, то на Алана.       - Идиот, - тихо прошептал Руслан, - идиот ты, Алан…       - Руслан, прошу тебя. Выйди.       Алан чуть сжал мою руку, а когда Руслан недовольным взглядом посмотрел на нас и вышел, он встал и подошел к окну, слегка потер руки и снова повернулся ко мне.       - Поговори со мной.       Я подошла к нему и взяла его лицо в свои руки.       - Алан, перестань терзать себя. Это уже чересчур, понимаешь? Ты уже ничего не сможешь вернуть, все уже в прошлом. Нельзя так.       Он отвел взгляд и покачал головой.       - Скажи что-нибудь.       Алан по-прежнему молчал. Мне показалось, что его лицо изменилось. Передо мной стоял не прежний Алан, который любил кружить меня в воздухе и очаровывать всех хитрым взглядом. Мой брат разбился на куски на моих же глазах, и я ничем не могла ему помочь. Ему теперь не поможет даже прощение Кристианы.       - Я уже не знаю, что предпринять, - изрек папа, когда очередной психолог сказал, что ничем не может помочь Алану. Я и Руслан непонимающе взглянули на него, а папа продолжал:       - Он ничего не говорит, и, кажется, вообще не собирается слышать, о чем мы говорим.       - Потому что он эгоист и лицемер, - сухо бросил Руслан, вставая с места.       - Руслан!       - Что, Эмилия? Еще мы должны радоваться, что ему плохо от того, что он наделал! Это значит, что он все еще человек!       - Не говори так, - со слезами попросила я, - не надо.       - Не надо?! Еще как надо! Твой брат просто конченый придурок!       - Руслан! - слишком грозный тон отца заставил нас прекратить все это. - Не забывай, что ты говоришь о своем брате!       Руслан лишь усмехнулся, встал и ушел. С Аланом оставались либо я, либо отец, а Руслан категорически отказался к нему подходить. Он был всегда в офисе.       Был уже полдень, Алан спал. Я сама дала ему успокоительные, чтобы он немного выспался, поскольку он в последние время только сидел на подоконнике и глядел куда-то вдаль. Отец позвонил и сказал, чтобы я зашла в офис, им надо помочь. Я была я растерянности: что делать?       Когда я заглянула, Алан крепко спал. Таблетки я ему дала несколько минут назад, значит, он еще долго будет спать. Я тихо и осторожно, чтобы не разбудить его, вышла из дома и поехала к ним.       - И долго еще мне тут оставаться? - недовольно спросила я, когда уже закончила все дела и ждала отца.       - Нет, сейчас едем, - так же ответил мне Руслан и стал собирать все ненужные бумаги, чтобы выбросить.       Я чувствовала, что что-то не так. Алан не выходил из головы, уже два часа как меня нет дома, он один… А если проснулся? Я не закрыла дверь его комнаты, да и не надо было, в последние время он не выходил оттуда, ни с кем не разговаривал. Только иногда, ночами, я слышала как он тихо произносил имя… «Кристиана», когда спал.       - Эми, вставай. Идем.       Когда папа остановил машину, я быстро вылетела и побежала в дом. У меня плохое предчувствие, сердце кольнуло… Дрожащими руками я открыла дверь, и картина, которая представилась мне, заставила громко закричать от ужаса и захлопнуть глаза. Я кричала что есть сил, звала отца, Руслана и… Алана. Я медленно скатилась по стене и тихо заплакала, когда папа поднял меня и взял на руки. Я не знаю, что произошло дальше, потому что потеряла сознание, я просто отключилась.       - Алан! - от моего крика отец, который сидел рядом с кроватью, проснулся.       - Тише, тише, - он погладил мои руки, чтобы успокоить, но я не хотела ничего.       - Что с ним? Где он?       - С ним все в порядке. Мы успели, успокойся.       Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.       - Значит, он… жив?       Папа кивнул и устало взглянул на меня. Странно, впервые за все это время наш диалог длился больше чем минуту.       - Я хочу увидеть его.       - Пока нельзя.       Я попыталась встать. Вот только голова закружилась, и я никак не могла стереть из памяти вид Алана.       - Эмилия, - я резко повернулась и испуганно посмотрела на него, боясь, что он сейчас скажет что-то ужасное, - Алан отказывается что-либо говорить. Завтра мы пойдем к нему, надеюсь, тебе удастся поговорить с ним.       - А это обязательно, чтобы он разговаривал с кем-то? Он же… давно перестал…       Он быстро перебил:       - Нет, надо. Это надо.       На следующий день, как и сказал отец, мы поехали к нему. Алан лежал неподвижно, за эти два дня он успел похудеть…       Я подошла к нему и села рядом. Он продолжал смотреть вверх, как будто меня нет. Я не знала, что сказать, как быть. Почти была уверена, что это конец, и он не поговорит со мной.       - Алан, скажи что-нибудь. Для нас всех слишком тяжело видеть тебя в таком виде, прошу тебя.       Мой брат даже не моргнул. Через некоторое время пришел доктор и буквально выгнал меня из палаты, потому что я не хотела оставлять его.       По моему лицу, папа и Руслан поняли, что Алан со мной так и не поговорил. Я села на скамью совсем беспомощная и чувствовала себя как бревно, потому что не смогла помочь ему.       Появился доктор, он увел отца немного подальше и долго спорил с ним. Руслан, кажется, все знал, но не хотел говорить мне, что происходит на самом деле.       - Что он говорит? - наконец спросила я. - Что с ним?       В это время папа уже подошел к нам.       Он вздохнул и не смотрел на нас.       - Что с ним? - уже поинтересовался Руслан.       - Он осмотрел его, и…       - Он кто? Психолог? - сразу перебила я.       - Нет, Эми. Психиатр.       Я округлила глаза.       - Какой еще психиатр? Мой брат не сумасшедший!       - Эмилия, он уже не прежний. Ты понимаешь? Он болен!       - Что ты хочешь этим сказать?       - Алан должен полежать в клинике.       - В психушке? - крикнула я. - Я не позволю! Нет!       Все же никто слушать меня не стал. После того, как Алан уже дважды пытался покончить с собой, он перестал вообще реагировать на то, что происходит вокруг. Он таял, как снег, похудел, его взгляд перестал выражать что-то, даже мимика изменилась.