Палата №49

Они зашли именно в тот момент, когда он вытирал дерьмо с левой ягодицы Локхарта. ― Даже самое простое из очищающих заклинаний, ― сказал целитель Бэбкок, ― таит в себе потенциальную возможность повредить лечению. Потому-то у нас и работают санитары, без них мы бы не справились. В этот раз их было семнадцать. Все в белоснежных мантиях… словно сияли в приглушённом свете ламп, растянувшихся по периметру помещения. Как Снейп и предполагал, каждый смотрел куда угодно, только не на полураздетого пациента и санитара, моющего его зад. Один уставился себе под ноги (заметил таракана, сломя голову мчащегося в другой конец палаты?), другой посмотрел на брегет (до обеда еще целый час!), а самый высокий вперил взгляд в потолок, который украшали водянистые разводы, удивительно напоминающие уродливых бабочек-мутантов. Снейп собрался уже вернуться к заднице Локхарта, когда увидел взметнувшуюся над группой стажёров руку… Ногти были обгрызены, а сама рука дрожала, [i]словно боялась, что её не заметят[/i]. Когда целитель Бэбкок удовлетворила сей порыв, обладательница обгрызенных ногтей пробилась в первый ряд. Снейп узнал бы её и без этой купы вьющихся волос. ― Но, целитель Бэбкок, ― сказала Гермиона Грейнджер, ― почему в этой палате такая… …Вдруг она заметила его, и их глаза встретились. Бэбок вздохнула. ― Такая чтó, стажёр Грейнджер? ― Такое ужасное… м-м-м… состояние, ― сглотнув, выдавила девушка, снова переведя взгляд на куратора. ― Вы не одобряете эту палату, стажёр? Вы считаете мистеру… мистеру… как же его… ― целитель взмахнула палочкой и брезгливо сморщилась, когда семь дымчатых букв зависли над кроватью больного. ― Локхарт. Вы считаете, мистеру Локхарту есть дело до обстановки, стажёр? Пациент чихнул, и буквы исчезли. ― Я говорю о санитарном… ― Вы считаете, ― высокомерно продолжила Бэбкок и направилась к двери, ведя за собой остальных стажёров, ― что после пережитой войны у Святого Мунго есть лишние галеоны, чтоб ублажать ваши эстетические… потребности? Грейнджер скривила губы, и Снейп уже ожидал услышать: «Как вы смеете! Вы будете рассказывать мне, чего нам стоила эта война?!» Но девушка промолчала, лишь нахмурилась и упрямо сжала губы. ― Следуйте за мной. Далее у нас по плану четвертый этаж: отравления растениями и зельями. Все последовали за Бэбкок, словно утята за своей крякающей мамой. Грейнджер стала в конец вереницы, но, дойдя до двери, не удержалась и оглянулась назад. Они смотрели друг на друга, пока голос Бэбкок не смешался с общим гулом больницы. ― Ну как вы? ― спросила она и закусила губу. ― Занят. ― Ясно. Он снова склонился к заднице Локхарта и поднял голову только когда услышал звук захлопнувшейся двери. [center]* * *[/center] Она стояла посреди больничной столовой, держа в руках поднос с обедом. Капля, вторая, третья… пот стекал по рёбрам. Гермиона почувствовала тошноту и закрыла глаза. Только не сейчас, только не здесь!.. ― Упс! Прости! Девушка распахнула глаза и увидела, как парень в такой же, как и у неё, белой мантии торопится к столу стажёров. Опустив глаза, она поняла, что он, скорее всего, её зацепил ― компот расплескался по подносу и залил и без того уже неприглядный салат. Глубоко вздохнув, она сделала шаг, окинула взглядом зал и замерла… Целители в зелёной форме собрались отдельно, в левом углу; медиковедьмы сбились у правой стены, аккурат под плакатом с оранжевой надписью «Исцеление… в мире», потрясающе не гармонировавшей с их красными мантиями. В центре зала за разными столами сидели стажёры в ослепительно-белых, режущих глаз одеждах и санитары в костюмах скучного, серого, под стать облезлым стенам, цвета. «Четыре стола, прямо как в Хогвартсе», ― подумалось Гермионе, и её дыхание участилось. Тошнота усилилась… девушка кинулась к выходу, притормозив лишь для того, чтобы выкинуть в мусорное ведро свой загубленный обед. [center]* * *[/center] Он сразу, в первый же день работы, наткнулся на одно несовершенство. Здесь невозможно есть в столовой! Четыре стола? различные по цвету? Нет уж, на это он за свою жизнь достаточно насмотрелся. И тогда он выбрал себе другое место. Не столь, правда, живописное… напротив ― древние каменные ступени крошились под его башмаками при каждом подъёме, да и ржавый мусорный контейнер в дальней части двора великолепия не прибавлял… не говоря уж о всепобеждающем запахе тухлого мяса и подгнивших овощей, стойко державшемся даже в морозном воздухе. Но это было [i]его[/i] место ― тихое и, как и он сам, одинокое и заброшенное. …Пока не явилась она. Девчонка распахнула двери и устремилась через весь внутренний двор к мусорному контейнеру, но, не дотянув несколько футов, согнулась, и её стошнило прямо на собственные ботинки. Северус машинально взмахнул палочкой и, не задумываясь, пробубнил: «Evanesco». Гермиона распрямилась, и он вздрогнул. ― Привычка, ― пожав плечами, буркнул Снейп и вернулся к своему сэндвичу. На несколько секунд, как раз пока он кусал водянистый помидор, установилась тишина, и Северус уже понадеялся, было, что девчонка просто исчезла или, по крайней мере, убежала обратно в больницу, но вместо этого услышал её грустный смех. Разве мог он после этого не взглянуть на нее? ― Это из жизненного опыта Пожирателя? ― спросила Гермиона и пристроилась рядом с ним. Слегка наклонив голову, она заглянула ему в глаза. Снейп удивился тому, как эта девушка могла выглядеть одновременно и взрослой, и такой юной. Наверное, это из-за тёмных кругов под такими удивительно яркими глазами. ― О чем это вы? ― Северус поднял с земли смятый кусок пергамента и с безразличным видом разгладил его на коленях. ― Ну… о привычке убирать испражнения, ― Гермиона уперлась подбородком в ладони. ― Наверное, вы их во времена Пожирателей много повидали? ― Скорее, больше крови, чем блевотины, ― равнодушно заметил он, положив остатки сэндвича на середину обёртки. ― Ну да, должна была сама догадаться. Наблюдая, как бывший преподаватель заворачивает остатки обеда в пергамент, Гермиона улыбнулась: ― Вы всегда заедаете чипсы помидорами? ― Нет, я беру их с собой на тот случай, если вдруг встречу бывшую ученицу, которая наблюёт себе на ботинки, а потом пожелает о чём-нибудь побеседовать. ― А разве чипсы не раскисают от сока? Или вы накладываете заклинание, чтобы они не размокали? Вздохнув, он протянул ей остатки сэндвича. ― Нет уж, спасибо. Я бы не хотела, чтоб меня вывернуло ещё и на вашу обувь, профессор. Услышав, как его назвала Грейнджер, Северус скривился в недовольной гримасе, но замечания не сделал. Вместо этого он сказал: ― Привычка сформировалась именно там. ― М? ― Гермиона снова уперлась подбородком в кулачки и уставилась на тёмно-серые тучи в небе. Лишь один яркий лучик настойчиво пробивался сквозь тяжёлые облака. ― В Хогвартсе. Не проходило и недели, чтобы кого-то не стошнило. Гермиона рассмеялась: ― Да, я помню как Джордж и… На мгновение повисла тишина. Затем он спросил: ― Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Уголки её губ чуть вздёрнулись, несмотря на то, что на глаза навернулись слезы. ― Да. Грейнджер. Так мне больше нравится. Звучит более профессионально и как-то… по-взрослому. Гораздо лучше, чем «мисс Грейнджер». ― Эх, а я то нарочно опустил «стажёр», хотел досадить тебе. ― Теряете былую хватку, профессор Снейп. ― Санитар Снейп. Она рассмеялась, затем всхлипнула и вытерла лицо тыльной стороной руки, только сильнее размазав по щекам слёзы. ― Я раньше думала, что вы опрятный ― до того момента, когда мы с Луной попали к вам в кабинет в конце шестого курса. Помните? в ту ночь вы убили Дамлдора. В вашем кабинете тогда был жуткий беспорядок. ― Прибирать на своем столе, ― язвительно заметил Северус, всё ещё держа в руках сэндвич, ― не входило в мои планы… [i]в тот вечер[/i], ― он встал. ― Мой перерыв почти… ― Я не хотела, чтоб меня вывернуло посреди столовой, на глазах всех присутствующих, в первый же день практики, но я не знала, что столкнусь здесь с вами, и получилось даже ещё хуже ― меня стошнило прямо на ваших глазах, ― Гермиона виновато посмотрела на него снизу вверх. ― А что [i]вы[/i] здесь делаете? ― Я имел в виду здесь, в Святого Мунго, а не во внутреннем дворе, ― сказал Снейп, глядя на мусорный контейнер. Интересно, он сможет закинуть в него сэндвич с того места, где стоит. ― Так это внутренний двор? Но-о-о… тогда здесь должны быть фонтаны и клумбы, а это больше похоже на какой-то тупик. ― В тупике не так просторно, и практически не видно неба. ― Что бы это ни было, я просто хотела сбежать. Спрятаться. ― Как это по-взрослому, [i]мисс Грейнджер[/i]. Вам сколько? Двадцать два? Двадцать три? Вы старше остальных стажёров лет на пять, и вы их боитесь?! Куда подевалась ваша хвалёная гриффиндорская храбрость? ― Вы что, уже не читаете «Ежедневный пророк»? Теперь я совсем другая. Я целый год шлялась по всему миру, разбила сердце Рональду Уизли… или себе ― это зависит от того какая редакция вам попадалась. Затем я потратила два с половиной года на магическую юриспруденцию, но меня уволили за очевидную некомпетентность. После этого я успела поработать ещё и в отделе по связи с магглами, но и оттуда ушла довольно скоро, не дав Артуру возможности меня рассчитать. ― Я не читаю прессы и уж тем более не слежу за каждым вашим шагом, ― сказал Северус, подмечая, как два голубя клюют крошки возле мусорного контейнера. Он разжал кулак, и кусочки хлеба, размокшие в томатном соке, посыпались на землю. ― Но должен признаться, я удивлён. ― А я не удивлена, что вы удивлены, ― Гермиона поднялась на ноги. ― Все были удивлены ― думали, что к этому времени я буду уже на полпути к министерскому креслу. ― О-о-о, я удивлён вовсе не твоей некомпетентностью, Грейнджер. Я потрясён тем, что тебя за это уволили! В Министерстве сидят бюрократы куда глупее тебя. ― Это комплимент? ― спросила она улыбнувшись. Северус разломил сэндвич и вместе с бумагой бросил голубям. Те, громко захлопав крыльями, сорвались с места и тут же приземлились возле угощения. ― Это может им повредить, ― заметила Гермиона, наблюдая за пиршеством птиц. Снейп, не удержавшись, улыбнулся. ― До сих пор убеждена, что точно знаешь, кому что надо? Рад видеть, Грейнджер, что поражения не обуздали твою самоуверенность. Башенные часы пробили один раз. ― Если не хочешь, чтобы тебя снова уволили, ― сказал Северус, повернувшись к дверям больницы, ― поторопись. ― Я вовсе не собираюсь возвращаться, ― ответила Гермиона, по-прежнему наблюдая за голубями. ― Придти сюда было ошибкой. Просто Джинни сказала, что из меня мог бы получиться хороший… Но у меня ничего не выйдет ― не могу больше собраться с силами, не могу… Я не знаю. Со мной что-то не так, ― девушка грустно рассмеялась. ― Наверное, мне место среди ваших пациентов. Северус смотрел на её затылок. Пушинки со стажёрской мантии зацепились за каштановые пряди… ― А ведь так было всегда, правда? ― Что? ― спросила девушка, взглянув на него через плечо. ― Что было всегда? ― Самая умная ведьма в классе, идеальные ТРИТОНы, способность сходу запомнить любое заклинание из книги… но стоит лишь столкнуться даже с сáмой слабой болью, с малюсенькой проблемкой, кусочком реальной жизни ― и полное поражение. ― Да пошёл ты! ― Гермиона развернулась на каблуках и направилась к входной двери, затем остановилась. ― Вы не ответили на мой вопрос. Почему [i]вы[/i] здесь, господин директор? ― Потому что вы с Лонгботтомом были слишком глупы и упрямы, чтобы дать мне умереть, ― сказал Снейп и прошествовал мимо неё. Когда Северус вернулся в палату, медиковедьма Кроули холодно заметила: ― Ты опоздал, Снейп. "Ты опоздал! Ты опоздал! Ты опоздал!" ― запели несколько больных. ― О, нет! ― воскликнул Локхарт, наряженный в любимую лиловую мантию. ― Так не пойдёт! Вы все фальшивите! ― он забрался на кровать и начал размахивать пером, словно дирижёрской палочкой. Хотя хор так и не попадал в ноты, Снейпа эта какофония успокаивала. К четырнадцатому «ты опоздал » он уже не мог припомнить гóлоса девчонки Грейнджер. [center]* * *[/center] Она не видела его уже несколько месяцев ― занятия, клиника, дежурства в соседних отделениях… Каждый день за обедом она была вынуждена сидеть за столом с другими стажёрами, заставляя себя вникать в одержимую болтовню об отметках, старших инструкторах, слушая сплетни о том, кто с кем идёт на свидание в пятницу… ― Так что ты выбрала, Гермиона? ― М? ― девушка посмотрела на Дженис… или её зовут Джоселин? Что-то на «Дж». ― Э-э-эм… Я буду салат, ― сказала она, кивнув на тарелку с латуком. Сидящие рядом стажёры обменялись ехидными взглядами, некоторые захихикали. ― Я спрашиваю, ― пояснила Дж-девушка, ― где ты собираешься остаться на дальнейшую стажировку? ― О-о-о…Что ж, я тут подумала, может… ― Ведь в Отделе Травм от рукотворных предметов мало свободных мест, так что конкурс будет серьёзный. Гермиона внимательно посмотрела на своих сокурсников. Она удивилась тому, что с трудом скрывает волнение, и небезосновательно подозревала, что мимика предательски выдаёт её душевное состояние. ― Я подумала, может… сорок девятая?.. Ещё больше недоумевающих взглядов и смешков. ― Палата Пия Толстоватого? ― изумился один из соседей (Джон? Джаспер? У них что, у всех имена начинались с «Дж»?) — Там же никакой перспективы ― все случаи безнадёжны! Тем более туда вообще вряд ли требуются целители. ― А я считаю, это благородно, ― заявила Дженис/Джоселин и перевела разговор на более занимательную и спорную тему ― о сексуальной ориентации Бэбкок. Гермиона почувствовала усиливающуюся тошноту и подкрадывающееся состояние ужаса. Она отодвинула стул и побежала к мусорному контейнеру во дворе. Слава богу, в этот раз никто кроме голубей не стал свидетелем её позора. Затем она шёпотом известила птиц, что, несмотря на большой конкурс, она получит место в Отделе Травм от рукотворных предметов, потому что она ещё способна доказать всем, кто здесь лучшая ученица курса, будь они прокляты! А завтра на обед она возьмет всё что угодно, только не салат, потому что она устала каждый раз любоваться на то, что незадолго до этого проглотила. [center]* * *[/center] Двадцать пять часов спустя Гермиона сидела напротив Бэбкок. ― Я хотела бы остановиться на специальности «Повреждения от заклятий», мэм, если можно… меня привлекает сорок девятая. Бэбкок улыбнулась: ― Как благородно. Случай с твоими родителями повлиял на-а-а… ― …Нет, мэм, ― оборвала её девушка, ― про благородство я уже слышала. ― Стажёр, перед тем как вы вернётесь в клинику, я хочу вам кое-что сказать. Гермиона с воодушевлением посмотрела на своего куратора. Может, Бэбкок подумала над её предложением заняться в дополнение к практике безвозмездными исследованиями? ― Дорогуша, у тебя салат застрял в зубах.