"Любовь-ненависть"

Настя торопливо застегивала пуговицы на блузке и пыталась разбудить Быкова, который, похоже, и не думал просыпаться. - Андрей, вставай. Уже восемь часов, скоро секретарша придет цветы поливать и не дай Бог, Быков, она меня с тобой застукает, - Настя трясла его за плечо, но он только запустил в нее подушкой. - Белка, дай поспать. Я своим приматам еще вчера фронт работы обозначил, поэтому можно и опоздать... - сонно промямлил Быков, повернулся на другой бок и дальше засопел. Скоро в дверь и правда постучали. - Анастасия Константиновна, вы на работе? - послышался противный голос Настиной секретарши, Веры. - Быков, а ну-ка в шкаф, быстро! - зашипела Кисегач. Тот уже окончательно проснулся, сидел на краю дивана и еле сдерживал смех. Получив хорошую затрещину от Насти, Андрей, также улыбаясь во весь рот, послушно направился к шкафу. - Все, сиди и не высовывайся, - только и успела прошептать женщина, погрозив ему кулаком, как в дверном проеме показалась голова секретарши. - Ой, Анастасия Константиновна, вы уже на работе. А я стучу, стучу, никто не открывает... - тут девушка заметила расправленный диван и удивленно посмотрела на начальницу. - Да, Вера, я вчера, знаете, засиделась допоздна, заработалась... вот и решила в кабинете переночевать... - Ой, не бережете вы себя совсем... Я цветы хотела полить, ну, я тогда позже зайду, - секретарша поспешила удалиться. Настя сдержанно улыбнулась и захлопнула за ней дверь. Она с облегчением вздохнула и открыла шкаф, из которого тут же показалась довольная физиономия Быкова. - Ты не перестаешь меня удивлять, Кисегач, так грамотно выставить секретаршу, - хихикнул он и плюхнулся на диван, потянув Настю за собой и усадив ее себе на колени. - Все, Быков, давай, убирайся от сюда. Мне работать надо, - главный врач с серьезным видом встала с его колен и села за стол. - Как, работать? А обсудить то, что между нами произошло? - Быков деловито положил ногу на ногу. - Андрюша, ну о чем нам говорить, вчера я была пьяная, а сейчас мне надо работать. - Настя пока не была готова к разговору с ним. "Все-таки он никак не изменился. Такой же самовлюбленный и самоуверенный хам и тиран, каким был всегда. Он меняет женщин, как перчатки, а я вчера перебрала немного, вот и нахлынули воспоминания". Быков тем временем продолжал. - Кисегач, как это не о чем? А о наших отношениях? Я очень хочу поговорить о наших отношениях! - заявил он, крутя стетоскоп в руках. - Все, Андрей, иди работать. Но если тебя кто-нибудь увидит... - Это не страшно, Настюха. Давай я одену маску бэтмена, выбегу и скажу: "Человечество в опасности", а потом убегу. Вот пусть и думают, кто тут был, - продолжал ехидничать он. - Все, мне не до шуток. Убирайся, только тихо, - попыталась серьезно сказать Настя, сама еле сдерживая смех. Она не могла сказать, чем ее так привлекал Андрей. Он не был красавцем, в нем не было ничего особенного, но Насте нравилась его харизма, да, и как не тяжело признать, юмор его тоже ей нравился. Его шуточки, конечно, часто раздражали, но ей жутко нравилось, когда он называл ее "белкой" или "мышкой". Она в глубине души понимала, что между ними не может быть тех отношений, которые были в институте. Эта ночь была просто ошибкой. Она напилась, он утешил ее, вот и все. Он бабник, а эта ночь для него ничего не значит. Быков еще долго доставал Кисегач своими шуточками, пока она не пригрозила, что лишит его премии. - А не надо смешивать личные отношения с работой, Кисегач. Ты не женщина, ты Гитлер в юбке, - придумал новое прозвище терапевт. - Все, иди Быков. И вообще, это было в последний раз! - Ну да... где-то я это уже слышал... - сказал он, закрывая за собой дверь. "Не зарекайся Кисегач, не зарекайся", - улыбаясь подумал он. Действительно, у Быкова было много женщин, но ни с кем ему не было так хорошо, как с Настей. Терапевт поспешил в отделение, где его ждали четверо его подопечных, которые, он был на сто процентов уверен, болтаются без дела.