The love of her life...

Рим. Отель Royal House. Даже не знаю, почему именно его я выбрала: он довольно простой, без всякого пафоса, совсем небольшой, но все же очень уютный. И он расположен прямо напротив Колизея – я могу его увидеть из своего окна. Хотя сегодня шикарный вид на него заслоняет толстая пелена дождя. Уже год, как я торчу в Риме. День сменяется ночью, как и ночь затем сменяется днем. А я вообще перестала чувствовать течение времени. Как будто кто-то нажал на паузу и остановил жизнь. Это какая-то пытка, просыпаться каждый день, дышать, жить… Не иметь никакой цели и волочить жалкое существование. Сегодняшний вечер не особо отличается от предыдущих: снова сижу вот так, в темном номере отеля, при слабом свете горящего камина, с бутылкой бурбона в руке. Господи, как долго будет продолжаться эта хандра?! Нужно выйти, прогуляться. Может, после этого я усну.… Я люблю Рим, люблю эти старинные улочки, люблю архитектуру этого древнего города, повидавшего чуть ли не всю историю нашего мира. За год пребывания в Риме, я успела чуть ли не наизусть выучить все здесь. Особенно я любила посещать галереи. А что это? Новая картинная выставка? То, что надо! Я захожу в зал галереи, игнорируя напряженные взгляды охранников, которых, по всей видимости, насторожил мой немного пьяный вид. А выставка просто чудесная, не перестаю удивляться, как много талантливых людей. Но почерк картин мне болезненно знаком.… На них чаще всего изображены лошади. Я брожу по залу, разглядывая один шедевр за другим и, натыкаясь на самую главную картину в центре зала, замираю на месте. Молодая девушка со светлыми собранными волосами, в сказочном платье, а на заднем плане лошадь.… Не могу поверить! Это что, чья-то шутка? Как это вообще возможно? - Кэролайн Форбс? – из пугающих раздумий меня вырывает голос. Я резко оборачиваюсь и вижу… Элайджу: - Какими судьбами? Я до сих пор не могу поверить, что передо мной его старший брат. Нервно сглотнув, все еще находясь в состоянии легкого шока, я все-таки подаю голос: - Что все это значит, Элайджа? Откуда все эти картины? Откуда ЭТА?.. - Эту выставку устроил я, Кэролайн. Не знаю, помнишь ли ты, но сегодня ровно год, как… ОН умер – на последних двух словах его голос притих, а мое сердце больно дернулось. Помню ли я? Боже, конечно, я помню.… Но лучше бы забыла. Ничего не отвечая, я быстро покидаю зал, потому что мне не хватает воздуха. Уже на улице меня нагоняет Элайджа и хватает за руку. Я же разворачиваюсь и кричу: - Зачем ты это делаешь? К чему все это? Выставка, годовщина, да еще и мой портрет в самом центре… - Успокойся, дорогая. Я понимаю твое состояние, и я знал, что ты придешь. Но ты не одна скучаешь по нему, поверь. Мне его тоже не хватает. А что касается твоего портрета – он для него многое значил. И, я думаю, он хотел бы этого… - указывая глазами на галерею, тихо проговорил Элайджа. Бросив на меня прощальный взгляд, он вернулся в зал. А я побрела по улице, все больше ощущая пустоту внутри себя. Почему? Я так не хотела думать об этой чертовой годовщине, но, видимо, мне никогда не удастся забыть.… Зайдя на какую-то малоизвестную мне улочку, я прижимаюсь спиной к кирпичной стене и, рыдая, сползаю вниз. Вижу рядом какое-то движение – это шел мимо какой-то незнакомец. Очень несчастный незнакомец, раз судьба забросила его в мои лапы, когда я в таком состоянии. «Нет, нельзя поминать ЕГО, напиваясь бурбоном в номере отеля. Надо как положено…» С такими мыслями я срываюсь с места и резким рывком вгрызаюсь в шею того бедняги прохожего, раздирая его горло. Кровь так и бьет по моим зубам, а я все сильнее высасываю из парня жизнь, не в силах оторваться. Наконец, его тело расслабляется в моих руках, и я отбрасываю его, как какую-то куклу. «За тебя, Клаус Майклсон! До дна…» End POV. Кэролайн скиталась по разным странам в течение двадцати лет: Бразилия, Мексика, Египет, Россия, Великобритания. В последней стране она провела около пяти лет. Там ее и настигла новость о смерти матери. Возвращаться в Атланту ей не особо хотелось, но мысль о том, что ее мать умерла, так и не дождавшись хоть мизерной весточки от своей непутевой дочери, пробудила в ней жгучее чувство вины. Собравшись с духом, она направилась домой. POV Кэролайн Никогда бы не подумала, что мне придется снова сюда вернуться. Этот город уже ничего для меня не значил – как будто я никогда и не жила здесь.… И теперь, когда мамы больше нет, он стал еще более чужим. Бывшие друзья, старые знакомые, школа, улицы, родной дом.… Все это уже не мое. И я – уже не я. И здесь я лишь для того, чтобы попрощаться с мамой и вернуться к своим привычным скитаниям. В Мистик-Фоллс было туманно, мелко моросил дождь. Я решила дождаться ночи, когда все разбредутся по домам и мне не придется волноваться, что кто-то меня заметит. Я подошла к могиле матери, которая была рядом с отцовской, и тихо опустилась на землю. Прошло двадцать лет, а такое чувство, что целая вечность. В памяти невольно всплывали расплывчатые картинки моего далекого детства, мама, папа, как мы когда-то давно были счастливы все вместе. Воспоминания вызвали непрошеные слезы, а ведь я так давно не плакала. Нет, не потому что отключила чувства – вряд ли я когда-нибудь это сделаю – а потому что старалась не вспоминать. По спине пробежала противная дрожь, я быстро смахнула слезы и взяла себя в руки. - Я знал, что найду тебя здесь… Услышав этот голос, я подскочила: - Стефан… - только и смогла вымолвить я. Он подошел и заключил меня в объятия, и я робко обвила его талию руками, не веря в эту встречу. - Что ты здесь делаешь, Стефан? – спросила я, отстраняясь. - Мы с Еленой вернулись в город, когда услышали о смерти твоей матери. Боже, Кэр, мы двадцать лет тебя искали. Где ты была? - Постой-ка… Вы с… Еленой? Так она… - Она теперь вампир – подтвердил мою догадку Стефан. Я удивилась, но не подала вида: - А почему вы вернулись? Неужто попрощаться с шерифом? Слабо в это верится. - Елена настояла. Как-никак, она знала ее всю жизнь. Да и я был почти уверен, что ты, наконец, объявишься…- он замолчал, а потом неуверенно добавил: - Послушай, Кэр, прости за тот… - Не нужно, Стефан! Не начинай этот разговор. Тебе незачем просить прощения – ты в этом не принимал участие. А даже если бы и принимал, все равно. Это я всех предала… - Прекрати, Кэр! Ты никого не предавала. И никого не касалось то, какой выбор ты сделала – это было лишь твое дело. Возможно, я и не одобрил бы его. Но и никогда от тебя не отвернулся бы. Как и Елена. - Елена, наверное, самый всепрощающий человек во всем мире – горько усмехнулась я и, подняв взгляд на своего лучшего друга, добавила: - Не знаю, что бы я без тебя делала, Стефан Сальваторе. Твоя дружба всегда была для меня самой ценной. - Как и для меня, Кэр – Стефан смахнул с моей щеки слезинку и погладил по волосам, а затем робко поинтересовался: – Ты не была на его могиле? - Нет… Я не могу. Даже спустя двадцать лет не могу. Мне больно… - Я понимаю, дорогая - он обнял меня и поцеловал в лоб – но, я думаю, что тебе все же стоит его проведать. Может, это поможет тебе двигаться дальше – Стефан отстранился и добавил: - Подумай над этим, Кэр. Мне уже пора, береги себя. Еще увидимся. Мы распрощались, и я осталась стоять в смешанных чувствах. Но подумав, все же решила послушать Стефана. Я помнила, что Ребекка похоронила его в том месте, где их семья жила более тысячи лет назад, но где именно я не знала. Рассекая лес, я приближалась к тому месту и внезапно услышала какие-то звуки. Присмотревшись, я увидела сидящую на земле фигуру и раскрыла рот от удивления: - Ребекка? - Барби, это ты? – она подняла на меня заплаканные глаза. Ребекка сидела на земле, облокотившись на огромный камень, и зажимала в одной руке полупустую бутылку виски – неужто соизволила, наконец, проведать моего братца? – даже сейчас она пыталась язвить. - Видимо, как и ты – бросила я ей. Древняя поднялась и очаровательно улыбнулась девушке: - Я знала, что когда-нибудь ты придешь сюда. - Это странно, потому что даже я этого не знала. - Ты когда-нибудь перестанешь это делать? - Делать что? - Делать вид, что тебе все равно! - Не говори глупостей, Ребекка. Если бы мне было все равно, я бы сейчас здесь не стояла – я опустилась на землю рядом с ней и замолчала. А ее лицо смягчилось после моей последней фразы. Она присела рядом и протянула бутылку. Мы погрузились в тишину, которую изредка нарушал лишь звук наших глотков. Я вспоминала тот кошмарный вечер, в который все произошло, когда его не стало. Вспомнила его стеклянный взгляд, последний вздох и безжизненное тело, которое я обнимала всю ночь, пока Ребекка не привела меня в чувство. Мое тело снова обдала противная дрожь, мурашки разбрелись по спине, а глаза наполнились влагой. Ребекка посмотрела на меня, наверное, самым добрым взглядом, каким никогда не смотрела и сказала: - У тебя все будет хорошо, Кэролайн – после чего исчезла, оставив меня в компании с бутылкой виски. Было странно слышать от нее такие теплые слова, но от этого еще приятнее. Между нами была какая-то неуловимая связь, придавшая мне в тот момент силы жить дальше.