О похудении, любви и прочих разностях

Дни накладывались друг на друга, словно упавшее домино, попутно погребая под собой все управляющее звено нашей фирмы. К сожалению, я счастливым исключением не стала и с ужасом ждала понедельника, на который была назначена сдача отчета. Та самая, что уже успела войти в легенды. Мрачные такие. Душещипательные. Поэтому на Лидку, что наматывала круги вокруг моего стола словно акула, я внимания не обращала, закопавшись в документах, предоставленных для обобщения бухгалтерами и экономистами. Данные по аналитикам формировались мной в последнюю очередь и, буквально перед самой сдачей, включались в практически готовый отчет. Но не смотря на капитальную занятость, я то и дело возвращалась мыслями к свиданию с интернетовским знакомцем и чем ближе становились выходные, тем ярче осознавала, что зря согласилась на встречу. Однако, Лидка с точностью до секунды, словно качественный радар, успевала появляться в моменты смятения и старательно вещала мне о необходимости выхода в свет. Я соглашалась поглубже зарываясь в бумаги. Не то, чтобы ее проповеди меня затрагивали, просто это был единственный способ от нее избавится. Этой встречи она ждала больше чем я, что откровенно меня пугало. Эта пятница исключением не стала. — Ядвига, — зубастой Шарм-аль-Шейхской хищницей она вплыла в мой кабинет, чудом миновав улыбчивую двадцати летнюю Зиночку, мою секретаршу. — Ты уже решила в чем пойдешь? — Куда? — оторвав взгляд от таблицы, в которой я чувствовала подвох и вот уже как полтора часа пыталась его отыскать, вяло поинтересовалась я. Подвох не находился, издевательски махая мне хвостом из-за очередной колонны цифр. — К Главному? Ну, как обычно: блузка, юбка... — Блузка, юбка! — противным голосом передразнила она меня. — Я тебя про свидание спрашиваю! Но если хочешь мой совет, то оденься как Изольда Карловна — ее отчеты он без вопросов и детальной проверки принимает. Я мысленно хмыкнула. Изольда Карловна являла собой образец женственности и эпатажности. Совсем недавно ей стукнуло пятьдесят пять, однако это не мешало сей почтенной даме, наряжаться в провокационно-сексуальные костюмы, прекрасно подчеркивающие пару-тройку... десятков лишних килограммов, от чего она становилась похожей на ветчину в сеточке. Зольда, как она просила к себе обращаться, вот уже на протяжении семи лет являлась главой отдела снабжения и с ней предпочитали поддерживать добро-приятельские отношения все сотрудники: от Главнюка и до курьеров, прекрасно уяснив, что если ресурсов нет, то это значит, что их действительно нет или просто вы не понравились Карловне. Впрочем, теткой она была мировой и любезно "прощала" всех нас нехороших за плитку "Альпен-Гольда" или обещание настрочить докладную Главнюку, хотя лучше было использовать эти два метода сразу, подслащивая лекарство для злопамятной снабженки. — Боюсь мы с ним тогда до отчета не дойдем, — многозначительно молвила я, приправив высказывание тяжелым вздохом. Лида расхохоталась. Инициатором сплетен о нежных отношениях, связывающих меня с шефом, была именно она, чем искренне гордилась. — Нет, а как ты еще хотела объяснить тот факт, что малолетку поставили начальником в нашем серпентарии? А так все органично получилось... — она развела в стороны руками, а я в который раз промолчала. В чем-то она действительно была права, однако, от этого мне менее обидно не становилось. Этой должности я действительно добилась сама, но вот в фирму пришла по протекции отца, чего мне никак не могут простить наши кумушки, от того байка про мой роман с босом и прижилась. — Да не переживай ты так! От этого морщины и прыщи появляются. Им просто завидно, что их папа в политике не преуспели!.. "Папа" — это слово она произносила поставив ударение на последний слог, искренне веря, что этот раздражающий псевдо-французский акцент очень мил. Я же предпочитала именовать мужчину, принявшего участие в моем зачатии, не иначе, чем отцом. Просто "папа" для того, с кем я начала общаться только в двадцать, когда смогла стать самой перспективной студенткой экономического факультета и сочла себя достойной, слишком мягко. Да и нежно как-то. Совсем не правильно. С мамой они никогда не жили и если бы она не настояла, я бы так и не познакомилась с собственным папашей, женатом на работе и сожительствующем с девочкой на три года младше меня. Я его единственный ребенок. Наследница и пятно на репутации безгрешного слуги народа. — Не трогай... — поморщившись, начала было я, но была прервана стуком в дверь и вынуждена произнести совершенно иное: — Войдите! В кабинет походкой профессиональной модели прошествовала моя секретарша — совершенно бесполезное создание, призванное отвечать на звонки и радовать взгляд посетителей-мужчин. — Ядвига Сергеевна, я вам сегодня еще нужна? — с трудом поборов желание сообщить, что она мне вообще-то не нужна не только сегодня, но еще завтра и вчера, я все же решила пожалеть девочку и не срывать на ней свое раздражение. Ведь она не виновата, что была навязана мне в работницы собственным любовником, входящем в совет директоров. Хотя ее можно было еще и пожалеть: спать с таким как Лев Георгиевич, то еще должно быть удовольствие... К тому же она честно старалась не мешать и быть полезной. — А который сейчас час? — свои наручные я забыла утром на прикроватном столике. — Без десяти семь. — Иди домой. Жду тебя утром, — мне стало стыдно перед Зоей, по уставу обязанной уходить не раньше непосредственного начальства. Прогадал все же Лева пристраивая ее ко мне в секретари — я тот еще трудоголик и частенько мы с ней остаемся вдвоем допоздна. Мелодично попрощавшись прехорошенькая Зоечка скрылась за дверью, а Лида, молчавшая во время нашего небольшого диалога нетерпеливо продолжила: — Так что там с нарядом? — Я еще не решила, — призналась в собственной нерасторопности я, — все зависит от того куда мы пойдем. — Пф-ф-ф... Что еще за "зависит"?! Ты должна быть прекрасна, поэтому я голосую за тот изумрудный костюмчик, в котором ты была на презентации товаров прошлым летом, — если бы Лидия была супергероем, то ее способностью однозначно была бы шикарная память, позволяющая ей запоминать кто в чем и когда появлялся в свет. — Он мне узковат в талии, — это была истина, а не способ отделаться от настырной подруги. Я действительно поправилась за эту зиму, о чем свидетельствовал мерзкий валик, скрывающийся за высокой посадкой офисной юбки. — В чем проблема? — Лида усмехнулась. — Переходи на воду и гречку, а еще лучше... Что там еще "лучше" чем гречка и вода мне узнать так и не удалось — веселая трель телефона тактично намекнула, что я кому-то нужна. Добрых пару минут я упорно пыталась испепелить телефон взглядом, но так в этом и не преуспела. Эх... не быть мне супервуман! Отвечать не хотелось, но от пронзительного треньканья начали "стучать" виски — верный признак подступающей мигрени, что беспардонно пыталась завоевать меня, едва я только закопалась в таблицы, поэтому пришлось все же поднять трубку, порадовав человека на другом конце провода печальным "алло". — Ядвига Сергеевна? — голос Главнюка я узнала бы из тысячи. Приятный, стоит признать, голос. — Поднимитесь ко мне, будьте добры. — Последнее он добавил из чистой вежливости, ибо как бы я не была зла игнорировать приглашение не имела права. — Хорошо, Глеб Игоревич, через двадцать минут буду, — как можно спокойнее произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы он не услышал в моем голосе: "Иди к черту. Мой рабочий день уже закончен." — Ядвига Сергеевна, милая, — похоже посыл был получен, раз шеф добавил это дебильное "милая", обязанное в идеале воодушевить работника теплым дружеским отношением, но жизнь — баба не идеальная, вот и его обращение дико бесило. Об этом знали мы оба, но он продолжал так меня именовать, а я тихо закипать в бессильной ярости. В общем, стабильность во всем — залог успеха. Ага. — Я попросил вас зайти сейчас, если бы вы были нужны мне через двадцать минут, я бы об этом сказал. — Я поняла, Глеб Игоревич, сейчас буду, — не пожелав ответить собеседник отключился и на смену его голосу пришли частые гудки. С брезгливостью откинув от себя трубку, словно она была виновницей всех моих неприятностей, я посмотрела на Лиду: — На этом наш девичник официально считается закрытым. Я пошла к главному, а ты домой. Лида кивнула, поднимаясь из кресла для посетителей, и уже на выходе из кабинета, обернулась: — Только не смей сбегать. Позвонишь, как вернешься домой и расскажешь все в подробностях. Поняла меня? Я хочу знать все, — последнее слово было многозначительно выделено голосом и сомнений о том, что именно она подразумевает под таинственным "всем" не оставалось. — Иди уже! — сдержать смех не удалось. Все же Лидка неизменна... Встав из любимого "начальственного" кресла я потянулась всем телом, успевшим затечь от продолжительного сидения в одной позе. Меня ожидал Главнюк. Глеб Игоревич, как обычно, красивый и донельзя недовольный, нашелся в собственном кабинете, за собственным непозволительно огромным столом из редкой и безумно дорогой красной древесины. Если бы этого кабинетного гиганта увидел бы дедушка Фрейд, то сделал бы вполне однозначные выводы. Я дедушкой Фрейдом не была, но выводы тоже сделала. Конкретные. В смысле, для шефа конкретно обидные. — Вы заставили себя ждать, — под суровым начальственным взглядом, чувствовала я себя крайне неуютно, но в силу привычки довольно быстро справилась с собой. И потом, не в первый раз он встречает меня вот так просто, без всяких там «здравствуйте». Правильно, Глеб Игоревич, зачем тратить время, которое, как известно, деньги, на человеческое обращение, если за него не доплачивают?! — Только на то время, которое занимает маршрут из моего кабинета в ваш, — уверенно заявила я. Совесть меня не мучила совершенно, ведь я не лгала, поэтому не преминула добавить ехидное: — Простите, но телепортацию я еще не освоила. — Ну не двадцать же минут! — Главнюк продемонстрировал мне собственные наручные часы. Вот ведь! Даже рукав рубашки не поленился закатать. — Насколько я помню, при приеме на работу в финансовый отдел, кадровики просят предъявить дипломы, свидетельствующие о наличии у соискателя высшего экономического образования, — с нарочитой небрежностью начала втолковывать я. — Требований касательно физической формы от них не поступает. Следовательно, то, за какое время моё здоровье позволяет мне пересечь заданное расстояние, только мое личное дело. Тем более, в нерабочее время. Столь откровенно хамить дорогому начальнику не стоило, однако, и спустить на тормозах его попытку понукать мной в этой области я не могла. Как бы ему того не хотелось, но субординация — вещь двусторонняя, и забыть об этом я не позволю. — Вы правы, — тяжело вздохнув, мужчина откинулся на спинку кресла, — но это не повод, Ядвига Сергеевна, столь демонстративно опаздывать. — Вы не назначили точного времени, значит, я не могла опоздать, — и дальше стоять в дверях, не было смыла, поэтому я проследовала к расположенному напротив босс креслу и заняла его, с видом кроткой ученицы, сложив кисти на коленях. — Чем обязана? — Многим, вы мне обязаны, Ядвига Сергеевна, многим, — Глеб Игоревич хрипло рассмеялся. Приятный у него смех, что ни говори, но вот сам он… Главнюк, одним словом! — Глеб Игоревич! Если вы хотели просто поговорить, то для этого у вас есть Ирочка и Светочка, — при упоминании имен собственных секретарш он нахмурился, видно девчонки по глупости устроившие соревнование за сердце нашего главного, успели осточертеть не только нам, но и ему. Жаль их, наивных дурочек, перечитавших любовных романов. Деньги к деньгам — только так и никак иначе. — А мое рабочее время слишком ценно, чтобы я его так бездарно тратила. — Я рад, что вы это, наконец, поняли, и, надеюсь, впредь не будете тратить его на столь непродуктивное занятие… — небольшая пауза и уточнение, заставившее меня покраснеть: — как катание на лифте. Вот нехороший человек он… Мог бы и промолчать. И вообще, должно же в моей жизни быть хоть что-то хорошее? Ощущение свободного падения, которое на долю секунды испытываешь, когда железная кабина вздрагивает и начинает двигаться вниз, я относила к очень хорошему и отказываться от этого не собиралась. — Мне так думается лучше, — пожав плечами, на автомате выдала оптимальное объяснение. — Допустим, — огорошенный моим напором, шеф кивнул. — Поэтому я вручаю вам абонемент на катание, сроком на три дня. Начиная с понедельника. Из верхнего ящика стола шеф извлек «абонемент» и киношным жестом подтолкнул ко мне. Красиво скользить по полировке пухлая папочка, пугающая одним своим видом, отказалась, застопорившись на месте. Подниматься из удобного кресла, чтобы забрать презент я не торопилась, Глеб Игоревич тоже. С полминуты мы играли в гляделки, но потом, вспомнив детскую присказку про двух баранов на мосту, я все же приподнялась, чтобы забрать причину свой будущей мигрени. Заметив мою капитуляцию, Главнюк усмехнулся, но от комментариев воздержался. Уходить из кабинета я не спешила — опыт работы научил быть осторожной. Пристроив «абонемент» на коленях, я открыла папку и принялась по диагонали просматривать ее содержимое. — Вы не могли бы изучать документацию у себя? — недовольный голос отвлек от философских размышлений на извечный поэтичный вопрос, волновавший еще моих предков, и предков моих предков, и их предков, а именно «какого ляда?!». — Вы не могли перепутать папку? — спросив, я внимательно осмотрела начальника. Вроде бы нормальный, но кто этих психов разберет?.. — В смысле? — взгляд мужчины стал заинтересованным. — Ну, например, дать мне то, что должно было оказаться у кадровиков или у Светиры? «СветИра» прозвище, которое получили его секретарши в самом начале карьеры, в то чудное время, когда несколько злобных мегер: одна конкретная относительно молодая финансист; сражающаяся со старостью и одиночеством, эксцентричная снабженка и неоднократно успешно разведенная юрист, сплетничали на тему коллективного разума, позволяющего двум секретаршам радовать всех желающих схожей манерой поведения. Судя по тому, что моей оговорке шеф не удивился, легко поняв, о ком идет речь, об этом прозвище он знал. — Исключено, эта папка для вас. Утром четверга я хочу знать, кого из кандидатов порекомендуете вы, Ядвига Сергеевна, — отмел все мои предположения этот… Главнюк! — Ключевые критерий профессионализм и контактность, подробнее об этом вы узнаете, если перевернете лист с описанием содержимого. Там есть пояснение. — На какую должность? — уже догадавшись, что ответ мне не понравится, я все же тешила себя глупой надеждой на лучшее. — На вашу, дорогая Ядвига Сергеевна, — мужчина по-прежнему улыбался, вот только из его взгляда исчезла ленивая насмешка, — на вашу. — В связи с чем? — вариантов было не много, вернее даже не так. Их практически не было. Замену ищут в случае повышения, которое мне в силу принадлежности к слабому полу не грозит: так повелось, что все ключевые посты занимают мужчины; перевода, о котором сообщают заранее, согласовывая все аспекты переезда в другой город; и, самое неприятное, увольнения. Но Глеб Игоревич ведь не садист, оповестил бы мягко, ненавязчиво…или нет? «Доигралась ты, Яда!» — вынесла мысленный вердикт, внутренне замирая от нехорошего предчувствия. Ну, не могла я его довести, учитывая, что виделись мы не так часто. Не-мог-ла! — Такого ценного кадра, Ядвига Сергеевна, нужно держать ближе… к телу, — хохотнул он, словно хорошей шутке, — поэтому вы, моя дорогая, переходите на новый уровень. Поздравляю, теперь вы займете пост моего заместителя по финансовой части. Шеф замолчал, озвучив новость. А я в ступоре не знала, что на это ответить. Только сейчас по нарастающему жжению в груди поняла, что не дышала все то время, которое заняла его речь. Как можно незаметнее я вдохнула. Сказать, что растерялась — значит скромно промолчать. Я была шокирована. Женщина заместитель? В нашей фирме? Даже не так, в нашем бизнесе? Да всех женщин на ведущих постах можно по пальцам одной руки пересчитать! — Спасибо, — с трудом удалось вымолвить после паузы, которая из ненавязчиво-драматической начала превращаться в глубоко трагическую, под лозунгом «вызывайте скорую, актерам плохо». — Куда же подевалась ваша многословность, Яда Сергеевна? — шеф поставил локти на стол и уперся подбородком в перекрещенные пальцы, внимательно меня изучая. — У нее закончился рабочий день, — вяло отшутилась и, решив сразу расставить все точки над «ё», продолжила: — Нам предстоит много времени проводить вместе и, в связи с этим, запомните — меня зовут Ядвига Сергеевна. Я выдержала его потяжелевший взгляд, надеюсь, все же с достоинством. Но, если судить по тому, что он, помедлив, кивнул, мои слова были восприняты к сведению, и это уже было хорошим знаком. — Тогда хорошего вам вечера, — улыбнувшись, чтобы сгладить излишне резкий тон, я направилась к выходу из кабинета. — Надеюсь вам не нужно объяснять, что это был конфиденциальный диалог? — вопрос настиг меня в дверях. Отвечать я не стала. И, если в начале меня потряхивало от нервного напряжения, то после этого милого уточнения начало трясти уже от бешенства. Он меня полной идиоткой считает, что ли?! На полном автопилоте я добралась до своего кабинета и, только рухнув в любимое кресло, счастливо рассмеялась. Меня повысили! Меня, женщину! Рука сама собой потянулась к мобильному, оставленному на столе, а все еще дрожащие пальцы набрали заученный наизусть номер. Цепочка гудков и механический голос оператора, устало вещающий, про вечно недоступного абонента и попытку дозвонится позднее. Усмехаюсь и брезгливо откидываю телефон. Он катится по столешнице и с приглушенным «плюх» падает на пол. «Отец… Ты даже этот момент умудрился испортить», — от этой мысли становится… никак. Вот такая я дочь. Раньше переживала, а потом отболело и осталась пустота. Неприятно бывает, конечно, но жить можно. Думать не хотелось, поэтому я, воровато оглянувшись, словно могла быть поймана за руку налоговой, которая, как известно, приходит исключительно на выручку, залезла в нижний ящик стола, традиционно запертый на ключ — хлипкая помеха при особом старании, но от любопытной секретарши или помощницы истинное спасение. Маленькая бутылочка дорогого коньяка в компании рюмочки и горькой шоколадки перекочевала на стол. — С повышением! — налила себе немного и залпом выпила, закусила шоколадкой, и нечленораздельно пробормотала себе под нос: «Так и спится недолго… на радостях!» — Вот именно, дорогая Ядвига Сергеевна! Вот именно! Задумавшись, я пропустила появление в своем родном кабинете шефа. Он стоял, прислонившись к косяку, и обворожительно улыбался, вызывая стойкое желание обернуться, чтобы посмотреть, кому наш Главнюк скалился во все тридцать два… или три? Не помню. Ну, не мне же этот труд дантиста, правда? — Я хотел вас подвести, раз мы оба задержались на работе, но смотрю, вы еще домой не собрались, — по-прежнему скалясь, он продолжал издеваться: — У вас тут корпоратив для одного… И это у нашей поборницы морали! Пьянство на рабочем месте, чем у нас карается, не напомните? Напомнить пришлось. Как только дар речи, пропавший от такой наглости, вернулся, так сразу и напомнила. — А за нецензурную брань? — сочувствующим тоном продолжил вопрошать он, — Не хотите говорить? Тогда я напомню. Штраф в размере семи и трех процентов от оклада за первое и второе соответственно. Я потрясенно молчала, допускать, что меня оштрафуют за то, с чем я сама боролась, не хотелось. Это же позору не оберешься! Яда собственным ядом отравилась! Перед глазами сама собой нарисовались очень реалистичная картина: я иду вдоль зала, а за спиной раздаются шепотки, а новенькие стажерки интересуются «эта та самая?» и голос их звучит оглушающе в полной тишине… От представленного захотелось выпить чего-нибудь покрепче коньяка, а пальцы сами собой потянулись за квадратиком шоколадки: заесть стресс — чисто женский рефлекс, выручающий в самых страшных ситуациях. — Может вы со мной, в наказание, поужинаете? А то подрывать ваш авторитет в самом начале не хочется, — шеф похоже подумал о том же, ибо снизошел предложить иной вариант. Я улыбнулась и кивнула, понимая, что для его самолюбия тот факт, что ужин с ним служит наказанием, по определению болезнен. Однако, проснувшуюся на мгновение симпатию — на такие жертвы мужик пошел! — я в корне задавила. Если бы он не шастал, в неурочное время, по чужим кабинетам, то и страдать не пришлось бы. — Во сколько, когда, где? — оторвавшись от раздумий сочла нужным уточнить. — Часиков в десять вечера, в воскресенье, в «Килиманджаро», — что-то подсчитав в уме предложил он. Не удивлюсь, если вспоминал собственное расписание, то которое у Ирочке на шее висит. — Устроит? — Вполне. Говорить о том, что в воскресенье я занята, не стала. Свой шеф ближе к телу. Черт! И когда я успела нахвататься его фразочек?! А ведь мы даже вместе плотно не работаем… — Тогда до встречи. Он ушел. Красивый, загадочный и киношный, а я осталась с коньяком и шоколадкой размышлять над превратностями Судьбы. Вот как так? То сидишь с книжкой в одиночестве, то сразу два свидания в один вечер. Хотя нет. Одно свидание и один чисто деловой ужин. — Даже не думай, Яда, — наставительно произнесла в тишину кабинета. — Такие мужики чисто для красоты «на посмотреть» и «на потрогать» они не рассчитаны. Спустя полчаса, которые потребовались на сборы и уничтожение улик, я покидала офис. Выходные обещали быть насыщенными. Даже чересчур, я бы сказала, и от этого так и тянуло улыбаться. Странные все же мы существа... женщины.