Девять кругов Ада

Любовь приходит ниоткуда и уходит в никуда. Плохая теория, но за более чем пятисотлетний опыт Карлайл не нашел другой. Невнятные линии эмоций, переплетенные с фотографиями общих воспоминаний, подшитые осознанным. Две льдины, плывущие по зимней реке, столкнувшись, могут разве что поцарапать друг друга. Или вежливо обойти, полные взаимного безразличия, принятого оптимистичным сознанием за симпатию, и плыть каждая по своему течению. Логика подсказывает, что так должно было случиться. Чья это логика - человека или старого вампира? Теперь уже невозможно понять. Поначалу так и случилось, поначалу все было правильно. У происходящего может быть множество теорий, но следствие - только одно, как его ни верти, оно все равно не становится пригляднее. По всему выходит, что кто-то из них - ненастоящая льдинка. Вампирья логика упрямо утверждает, что фальшивка здесь - Белла. Но остатки человеческой понимают спорность гипотезы. Всегда есть камень, на который найдет коса. Карлайл видит и понимает то, чего не видит и не понимает Эдвард. Белла - уже вампир. Не в своей физиологии, как они, а в своем сознании. Она живет подобно вампиру, она чувствует подобно вампиру, у нее способность вампира. Не может простой человек отклонять вампирий дар. Эдвард и сам чувствует так же. Он подыскал себе вампиршу-партнершу, только не понимает этого. Внешняя сторона дела его слишком беспокоит. Взгляд внутрь ограничивается наблюдением, а этого мало. Белла чувствует плохо. Ее чувства - суррогаты, она не способна передать их. Поэтому ее отношения с людьми такие странные. Ей нужны их эмоции, но не они сами. Чтобы хотя бы ненадолго избавиться от своей пустоты. Вампирам для этой цели нужно нечто намного более простое - кровь. И по более простым причинам. Можно подбирать для этого красивые слова, но лучше всего будет найти самое простое - черная дыра. Куда уходит то, что вошло в нее, - никто не знает. Но она тянет, словно вечно голодна. «Как и мы». Карлайлу хочется оправдаться. Перед собой, для начала. Он ничего этого не хотел. Он и не был слишком против ее союза с Эдвардом. Наоборот, он принял Беллу именно потому, что однажды ее точно обратят. Она полуфабрикат как человек, но как вампир будет на своем месте. Кто здесь кого предал, кто струсил и убежал, кто на самом деле несет ответственность - это спорный вопрос. Но очень, очень хочется отдать эту вину Белле. Потому что это и правда ее вина. Везде, где она появляется со своим неумением испытать свои, но способностью разжечь чужие эмоции... везде после нее царят хаос и разруха. Но обвинить ее не хватает совести. Она не виновата в том, что такова. Что какие-то звезды во Вселенной сошлись в немыслимой оргии и породили такое странное сочетание жизни и смерти в одном человеке. Что умирает, живя, и начинает жить лишь после смерти. Оправдаться снова не получается. Но может, просто вспомнить? Самую грязную из всех историй его жизни, но эта грязь и его рук дело. Самую острую историю, разрушившую самую большую стройку его жизни - его семью. О том, что осталось, всегда можно подумать после.