f.l. // forget for one night // triple

Наверное, это должно было в конце концов случиться. И раз за разом прокручивая в голове историю их недолгих отношений, Тао понимает, что все к тому и шло. Такую правду тяжело принять. Тао до сих пор сомневается в реальности, всякий раз надеясь, что всё это сон. Он верит, что Ифань всё ещё здесь, рядом. Нужно только дотянуться. Но всякий раз Тао испытывает только боль и разочарование, когда он, развернувшись, видит рядом пустую холодную постель. Это невыносимо, это рвёт на части, это вышибает воздух из лёгких. Даже спустя столько времени дышать всё так же трудно. Он ничего не мог сделать. Ифань решил для себя всё сам. Только они были вроде бы вместе, но Цзытао почему-то никто не спрашивал. И сейчас он один. Тао оступился с самого начала, когда разрешил себя поймать. Тогда он утонул в старшем, упиваясь близостью, сладкой и тягучей, словно мёд. Он погибал каждую ночь, стоило лишь заглянуть в эти глаза цвета темного шоколада, а утром возрождался, сцеловывая с чужих губ сонную улыбку. Уже тогда он понимал, что пропал. Но в словах Ифаня о том, что он всегда будет рядом, Тао не сомневался. День, когда за Ифанем закрылась дверь, выжжен в памяти ярким воспоминанием. Он просто собрал вещи и ушёл, не сказав ни слова, оставляя Тао одного с разбитым сердцем и миллионом почему? Боль не стихала ни на минуту, не заглушалась ничем. И сейчас в голове звучали только слова Лухана, хорошего друга: - Не люби. Потому что всё рано или поздно исчезает. Теперь эти простые слова не казались ему настолько абсурдными, какими он их воспринял как только услышал. Тогда он был до краёв заполнен чувствами. Тогда были сотни вспышек под кожей от одних лишь взглядов. Тогда ему хотелось верить. А сейчас он перекрашивал радугу в чёрный, параллельно стараясь выгрести всю ту гниль из грудной клетки, что осталась после его ухода. Старший был своего рода futuristic lover, и без него не дышалось. Любить Ифаня было тяжело. Он был словно фрост, такой же непостоянный. Тао мог поклясться, что слышал холод в его голосе, а от его взгляда по коже бежали неприятные мурашки, заставляя ежиться и рефлекторно растягивать рукава на кофте. Он был настолько противоречив, что,Тао замерзал рядом с ним, но стоило Ифаню коснуться его кожи, как младшего словно пронзал поток горячего воздуха, и Тао расслаблялся в его сильных руках, проваливаясь в сонную негу и мелко подрагивая от тихого шепота. Поцелуй меня. Сойти с ума было очень просто. Тао думал, что сможет изменить его. Младший был вроде бы рядом, но видел лишь широкую спину. Ифань всегда был чуть впереди. И сначала Тао казалось, что тот таким образом хочет его защитить, закрывая собой от посторонних. Он никогда так не ошибался. Холодные недели перетекали в месяцы. Тао ни на секунду не забывал. Сейчас его жизнь состояла лишь из бесцельных маршрутов по городу пешком и редких встреч с друзьями, Чанёлем и Бэкхёном, которые заканчивались одним и тем же. Тао безбожно напивался. - Тао-а, может хватит? - Бэкхён неуверенно смотрит на то, как младший наливает себе пятую (?) стопку водки. Цзытао тут же одним глотком вливает в себя прозрачную жидкость, поморщившись, и ложится на мягкую поверхность огромной кровати, закрывая лицо руками. Чанёль бросает короткий взгляд на Бэкхёна и кивает, когда оба слышат приглушенные всхлипы. Бён ложится рядом с Тао, обнимая и позволяя уткнуться лицом в грудную клетку. - Это так больно, - голос младшего сорвался. - Если бы этот чёртов ублюдок знал, как мне плохо... - Тшшш, - Бэкхён гладит младшего по волосам, стараясь успокоить. Дыхание Тао горячее, с примесью алкоголя, от которого кружится голова. - Я бы так хотел, чтобы он просто н-на секунду почувствовал, какого это - быть брошенным... Но черт возьми... Я до сих пор в-влюблен, как последний дурак, влюблён, - конец фразы тонет в тишине тёмной комнаты. Чанёль пододвигается ближе, касаясь широкой ладонью дрожащего плеча Цзытао в успокаивающем движении. Этот жест кажется до боли знакомым, и младший чуть сворачивается на постели, прижимая руки к груди. Давать волю слезам так не по-мужски, но что ему сделать, чтоб внутри всё перестало сжиматься? Бэкхён переглядывается с Паком и поднимается с места, выходя из комнаты, а Чанёль помогает Тао сесть. Пак понимает: Тао нужно сейчас знать, что тот далеко не один, поэтому позволяет устроиться меж своих ног, облокотиться спиной о грудь. Чанёль смыкает длинные руки на поясе Тао, обнимая, и младший слабо выдыхает. Вернувшийся Бэкхён протягивает Тао стакан воды, осторожно придерживая дрожащие руки. - Тао-а, перестань, - шепчет Бэкхён тихо. Тао закрывает глаза, продолжая мелко дрожать от того, что горячие ладони Чанёля, аккуратно поглаживают кожу через тонкую ткань футболки. В голове туман от выпитого алкоголя, а легче так и не стало. Внутри всё также больно, как если бы в самое сердце впился своими клыками дикий зверь. Тао проводит ногтями по груди, тихо поскуливая. Сегодня он может себе позволить впасть в истерику. Младший чувствует тёплую ладонь на своих волосах и тихий мягкий голос совсем рядом: - Успокойся. Тао приподнимается на руках, чтобы взглянуть покрасневшими глазами на Бэка. Старший совсем близко, и Тао чувствует его тяжёлое дыхание, опаляющее кожу щеки. - Хён, зачем он так? - голос чуть дрожит. Тао опускает веки, когда Бэкхён касается длинными пальцами его лица. - Не знаю, - Бэкхён осторожно стирает прозрачную каплю, скатившуюся по щеке. - Перестань, малыш. Я не люблю, когда ты плачешь, - тихо на выдохе, а после - горячие губы на чужих губах. Тао чувствует, как его совершенно уносит. До этого был только Ифань, который тоже целовал его, стараясь успокоить, и это мягкое прикосновение, словно ключ от замка, словно позабытый пароль. Бэкхён совсем не настаивает, лишь слегка проводит кончиком языка по губам младшего. И когда Тао удивлённо вздрагивает от ощущения грубоватых рук Чанёля на пояснице, чуть приоткрывая рот, Бён останавливается. До того момента, когда младший сам не тянется к нему, отчаянно прижимаясь к губам. Он чувствует, что это неправильно, до безумия нелепо. Но он так пьян, и тело подводит его, отзываясь на горячие прикосновения, а мысли всё больше путаются, мешая адекватно оценивать ситуацию. Бэкхён ловит ещё один судорожный вздох Тао, когда Чанёль опускает руки младшему на ремень узких джинсов, одновременно покусывая золотистую кожу у изгиба шеи, которая горит в этих местах, будто к ней прижали раскалённый метал, оставляя клеймо на теле. Бён чуть отстраняется, наблюдая за тем, как Пак расстёгивает пряжку, а потом подаётся вперёд и несдержанно целует Чанёля, который пошло стонет в губы Бёна, вызывая у Тао волну мурашек по телу. В голове воет сирена, когда младший сам накрывает руки Чанёля своими, помогая быстрее расправиться с молнией на джинсах. - Ифань последний мудак, раз посмел так поступить с тобой, - Тао слышит хриплый шёпот Чанёля, когда тот утыкается носом в макушку младшего, глубоко вдыхая аромат цитрусового шампуня. Эти слова снова заставляют солёные капли срываться со слипшихся ресниц. - Не плачь, малыш, - Бэкхён берёт лицо младшего в ладони, заглядывая в потемневшие глаза. А Тао снова тянется к старшему, дрожащими пальцами расстёгивая верхние пуговицы его рубашки. Бён хрипло смеётся, отстраняясь, и медленно стягивает с себя мешающуюся вещь сам, не разрывая с Тао зрительного контакта. Цзытао пьян, безбожно пьян, иначе никогда бы не позволил себя так касаться. С уст слетает первый несдержанный стон, когда рука Чанёля проскальзывает под его нижнее бельё и накрывает полувозбуждённую плоть. Когда Чанёль делает первое движение, Тао откидывает голову назад, упираясь затылком в плечо Пака, чувствуя спиной его напряжённое разгорячённое тело. Бэкхён рядом. Он снова целует Чанёля, одновременно расстёгивая молнию брюк, и пошло улыбается, стягивая их до конца вместе с бельём. Чанёль тихо усмехается, после чего, наклоняется к Тао, выдыхая: - Смотри внимательно. И Тао смотрит. Как Бён выуживает из кармана Чанёля прозрачную баночку со смазкой, как он, открутив крышку, погружает в прохладный гель свои длинные пальцы, как ложится боком прямо перед ним и, раздвинув согнутые в коленях стройные ноги, вводит в себя сразу два пальца, растягивая стенки. Дыхание Тао в очередной раз сбивается, когда он видит, как Бэк чуть морщится, закусив губу, но всё так же не отрывает взгляда от младшего. - Всё для тебя, малыш, - снова шепчет Чанёль, поддевая край майки младшего, и проводит ладонью вверх по торсу, останавливаясь на напряжённых сосках и чуть надавливая. У Тао всё плывёт перед глазами от происходящего. Грудная клетка Бэка вздымается часто-часто, а губы горят алым от постоянных покусываний. Взмокшие волосы чертят сеточки-паутинки на его висках, а сам Бён закатывает глаза, когда находит пальцами затвердевший сосок. Тао заворожено наблюдает за старшим, не зная, куда себя деть: то ли вырваться и в нетерпении завладеть Бэком, лежащим перед ним, то ли раствориться в удовольствии, что приносит Чанёль, который будто играет с ним, то увеличивая, то ускоряя движения, периодически перехватывая руки младшего, не давая самому задать темп. Тао протестующе стонет, прогибаясь в спине, и поворачивает голову к Паку, который чуть касается его губ своими. Это даже не поцелуй, они просто делят одно дыхание друг с другом. В мыслях мелькает воспоминание о том, как это делал Ифань, и резкая боль где-то промеж легких новой вспышкой заполняет грудную клетку. Тао словно окатывает холодной водой, когда по комнате раздаётся судорожный полувсхлип, сорвавшийся с губ Бэкхёна. Всё тело Бёна мелко дрожит, и он выгибается как кошка, что-то неразборчиво шепча в темноту комнаты. Чанёль делает последнее движение рукой и, наклонившись, говорит: - Он весь твой, малыш. Это как слететь с тормозов. Цзытао нависает над старшим ровно через шесть десятых секунды, наклоняясь, чтобы попробовать на вкус бледную кожу на острых ключицах. Бэкхён останавливает его тихим подожди и заставляет сесть на колени. Чанёль помогает младшему стянуть последние остатки одежды, после чего Тао видит Бэкхёна, который лежит перед ним, призывно расставив ноги. Разум полностью отключается. Тао не нужно приглашение, и он тут же оказывается рядом, скользя руками по гладкой коже. Чанёль открывает баночку с лубрикантом и сам смазывает член Тао, заставляя его принять удобное положение. Когда Тао погружается в горячую влажную тесноту, перед зажмуренными веками пляшут искры, а в венах закипает кровь. Бэкхён до безумия податливый, он отзывается на каждое прикосновение, и с каждым толчком его стоны всё громче раздаются по комнате. Он сам меняет угол проникновения, сильнее прогибаясь в спине, а когда головка задевает нужную точку внутри, он резко втягивает воздух, заполоняя кислородом лёгкие до отказа. Бён прикрывает лицо дрожащими ладонями, но Тао отводит его руки в стороны, снова и снова терзая пухлые губы в поцелуе. А через некоторое время грубые руки Чанёля ложатся на поясницу младшего. - Потерпи немного. Тао чувствует холодные пальцы, проникающие в него, доставляющие дискомфорт. Младший морщится, останавливая движение, чем вызывает неудовлетворённый стон Бэкхёна. Чанёль не особо церемонится с подготовкой, Тао шипит от неприятных ощущений. Но неожиданно разряд удовольствия проходится по всему телу, когда Чанёль находит внутри чувствительную точку и мягко надавливает. Тао судорожно вдыхает воздух, резко подаваясь вперёд, отчего из груди Бэка вырывается томное ещё. Когда Чанёль входит, Тао почти не чувствует боли, лишь приятное ощущение наполнености. Пак не ждёт и сразу начинает двигаться, задавая свой темп, под который подстраивается младший. Комнату вновь заполняют звуки сбившегося дыхания и тихие стоны. Бэкхён касается руками собственной плоти, но: - Я сам, - Тао сжимает член Бёна в плотное кольцо, резко проводя от головки к основанию. Бэкхён хватает ртом воздух, широко раскрыв глаза, и, задыхаясь, шепчет: - Быстрее, Тао-а... Ритм постепенно увеличивается. В голове Тао сейчас нет абсолютно ничего, он чувствует лишь бесконечные вспышки удовольствия под кожей. Ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума, окончательно потерявшись в ощущениях. Он ещё больше увеличивает темп, чувствуя приближение разрядки. Бэкхён изливается первым, пачкая руку Тао. Чанёль сзади меняет угол, и спустя ещё пару движений они одновременно кончают. Чанёль с гортанным стоном, больше похожим на рык. Тао - с одним лишь именем: - Ифань... Это неосознанно, это засело в подкорке головного мозга. Неизлечимо. Реальность слишком резко бьёт под дых. На него снова накатывает волна боли. Крупные солёные капли стекают вниз по щекам, и Тао надеется, что это лишь опустошающий эффект после оргазма, а вовсе не вновь накатывающая истерика. Потому что сейчас это было бы слишком. Бэкхён под ним тяжело дышит, улыбаясь, и приподнимается на локтях, чтобы вновь коснуться губ младшего. Поцелуй слишком солёный, и Бён отстраняется, нежно проведя тыльной стороной ладони по мокрым щекам Тао, стирая непрошеную влагу. Они лежат вместе ещё долго, даря друг другу необходимое тепло и ласковые прикосновения. Тао чувствует сильные руки Пака, обнимающие со спины, и длинные пальцы Бэка в своих волосах, перебирающие тёмные мягкие пряди. Тао так и не сможет сомкнуть глаз до самого утра. Его мучают кадры прошлого, в котором чертовски много Ифаня, такого же холодного и чужого. И теперь Тао точно уверен в том, что он был таким всегда. Его глушит обида, однако он четко осознает, что этот человек так и останется ему небезразличен, сколько бы времени не прошло. Воспоминания осколками вонзаются в сердце, и Цзытао терпит, испытывая какое-то мазохистское удовольствие от этого, коря себя и будто бы расплачиваясь за ту иллюзию счастья, в которую он имел неосторожность вляпаться. Едва ли он сможет так просто все отпустить.