Притяжение

Хотите верьте, хотите - нет, но уже через несколько дней Нико хвастался перед друзьями, что-таки поступает в университет. Аид все-таки подделал документы, чтобы убедить всех, что Нико ди Анджело рожден в конце прошлого века, а не в начале. И, что он закончил одну школу с Перси. - Это здорово, чувак! - Джексон похлопал его по спине. - Слушай, я бы тоже не отказался от чего-то подобного, а то от экзаменов меня ничего не спасло. Даже мир - самоубийца. Ты его спасаешь, а он берет и вновь страдает! На крики Перси прилетел Джейсон, странно поглядывая на Нико. Он схватил его в охапку и оттащил к Аннабет, позволяя ди Анджело подойти к прилавку и заказать сок. Именно сок, потому что при упоминании какого-либо другого напитка, Калипсо, мягко говоря, начинает нервничать, а этого никому не нужно. Пока нимфа готовила гранатовый сок, Лео привалил с расспросами, как всегда. - Слушай, ты что, прямо так сам и решил поступать куда-то? - полюбопытствовал счастливый эльф. Счастливым этот парень ходит уже четыре года без передышки, радуясь и чуть ли не танцуя джигу во имя Зевса. - На тебя вообще не похоже. Нико сидел на высоком стуле, спиной к прилавку, и наблюдал, как Пайпер показывает Аннабет какой-то каталог со свадебными платьями. Лицо дочери Афины выражало полнейшую заторможенность, будто она не знала, что делать. Дочь Афродиты же живо объясняла каждый фасон, каждую рюшечку, каждую бусинку... В общем, все о платьях. Какими они должны быть, как должны выглядеть и прочее. Похоже, кто-то к маман наведывался за советом. Афина в таких делах точно не помощник. - А откуда ты знаешь, что на меня похоже? - фыркает Нико, не поворачиваясь к нему. Лео был слишком проницательным для такого хоббита с веселой улыбкой. Он, как и Джейсон с Фрэнком и Октавианом, знал больше, чем говорил. Один только Перси оставался светлой детской головушкой, которая вообще не врубается в суть дела. - Ты, может, не такой замкнутый, но не думай, что я такой идиот, - тихо произносит он, а потом вопит: - Ох, Калипсо, это твой очередной шедевр! Нико залпом выпивает свой сок и сматывается прочь, чтобы не видеть и не слышать своих друзей, которые знали о нем слишком много, но прощали еще больше. Он шел по улице, стягивая с себя куртку. Приближался июнь и становилось все теплее и теплее. Скоро он будет утопать в луже собственного пота, пока не решит устроиться в прохладном царстве своего отца. Центральный парк Нью-Йорка на то и был "Центральным", чтобы быть огромным убежищем всяких там велосипедистов, людей с собаками, бегунов и парочек. Последнее - точно было самым нелюбимым у Нико. Из серии: найди меня. Октавиан сидел на скамейке и ухмылялся. - Чего ржешь? - резко спросил его Нико, садясь рядом. - Да ничего, - тем же тоном отвечает парень. - Просто футболка-то уже древняя. Сын Аида оглядывает свою черную футболку с танцующими скелетами и осознает, что менял свой имидж лишь однажды, когда узнал о смерти своей сестры. С того дня он старался придерживаться образа зловещего чувака в черном. - Зато удобная, - отмахнулся от него парень и закурил. Они сидели молча, каждый в своих мыслях, и думали о событиях этого дня. Нико всегда было интересно, что же творится в голове треклятого Авгура. А Октавиану, в свою очередь, было интересно, что же творится в голове треклятого сына Аида. Тебе всегда интересно, что о тебе думают люди, хоть ты и показываешь всем своим видом, что тебе плевать. Все это ложь. В человеческой жизни правда занимает последнее место в списке предпочтений. Ведь ложь куда интереснее и привлекательнее в глазах многих. Каждый из нас осознает это. Туша сигарету о деревянную поверхность скамьи, Нико поворачивается к Октавиану. - Может, ты уже скажешь свое настоящее имя? Блондин ухмыляется вновь. - Тебя, разве, только это и интересует? На кой черт тебе сдалось мое имя? Я думал, что всем глубоко на меня плевать, а тут появляешься ты, после стольких лет, и заявляешь, что обязан знать обо мне все. Зачем, Нико, зачем? - Просто, потому что мне интересно, - отвечает брюнет, хватая его за щеки и притягивая к себе. Благо, что людей в этой части парка совсем не водилось, а то они бы подумали совсем не то. Конечно же они подумали бы о двоих геях, целующихся на людях, но в этом не было и капли разврата. Ну, может, чуть-чуть. Самую малость. Октавиан обхватил его своими руками за талию, прижимая к себе. От него пахло дымом, мылом и светом. Может, от всех детей Аполлона пахнет светом, как и от их отца? Но, Нико этого не узнать, хоть и страсть, как хотелось. Ему сейчас хватает и одного блондинчика, которого можно было целовать, не ожидая отказа или чего-то там еще. Отстранившись друг от друга, они отдышались, а Тавви протянул Нико бумажку, которую до этого держал в кулаке. Белый листок был жутко мятым, но ди Анджело его все-таки развернул, чтобы увидеть настоящее имя Авгура Лагеря Юпитера. Теперь он знает две тайны одного из самых противных людей на земле, которые оказались на деле несколько лучше, чем он ожидал. Ну, кто бы мог подумать, что тот, кто закатил войну между двумя Лагерями мог исправиться.