Мало тебя

Мне всегда было мало тебя. Независимо от того, близко ты был или далеко. Это чувство того, что тебя катастрофически не хватает, преследует меня уже на протяжении не одного года. Всё началось с того дня, того мгновения, когда я впервые увидел тебя. Помню, как я стоял на остановке, а ты проходил мимо, разговаривая по телефону с таким нахмуренным выражением лица, будто над чем-то чрезвычайно важным думал. Твой взгляд задержался на мне так же, как и мой - на тебе. В этот момент ты словно забыл о том, что на том конце провода ждёт твоего ответа собеседник, а я и вовсе потерялся в пространстве. Любовь с первого взгляда? Нет, это что-то иное. Что-то, цепляющее за самую душу. Твои зелёные глаза так запомнились мне. Они просто не могли выйти у меня из головы. Кажется, в тот день я не помнил ничего, кроме них, кроме тебя. Я не помню, как добрался до дома, что было в университете в тот день, не помню, какая была погода, я даже забыл, который был час - столь сильно ты повлиял на меня. Будто током прошёлся по мозгам, заставляя всё забыть и помнить только тебя. Единственное, что я помню – это то, как вечером этого дня меня мучило чувство, будто меня чего-то лишили, что-то у меня забрали. На самом деле это было просто чувство пустоты внутри, потому что тебя не было рядом. И так всю неделю, весь месяц после этой мимолётной встречи я ходил сам не свой с этой пустотой внутри. Однажды, самым обычным, скучным, ничем не отличающимся от других днём в университете, во время обеда в буфете, я почувствовал, будто меня кто-то сверлит взглядом в спину. С недовольством обернувшись, я увидел парня, что резко сменил предмет лицезрения. Щурясь в силу своего неидеального зрения, я увидел знакомые черты в юноше. Это был он. Тот, из-за кого теперь в душе пусто. Недолго думая, но и мало соображая – я будто снова потерялся в пространстве – я подошёл к нему. Он поднял на меня вопросительный, будто ничего не знающий и не понимающий взгляд. Тут я решил взять верх над ситуацией, схватил юношу за рукав и повёл за собой. Я не придумал ничего лучше, кроме как завести его в туалет. Отличная камера для допросов, не так ли? К тому же, «камера» эта была на удивление чистой. Закрыв за собой дверь, я резко прижал парня к стене, обделанной плиткой, держа его уже за воротник и глядя прямо ему в глаза. Он был немного выше меня, поэтому получалось, что я смотрел на него чуть снизу вверх, отчего уверенность совсем на каплю исчезала. Я нахмурил брови и немного приоткрыл рот, всматриваясь ещё больше в его глаза и стараясь будто силой мысли выпытать из него ответы на все мои вопросы. А юноша всё продолжал негодующе на меня смотреть, так же сдвинув брови. В этот момент разум помутился, я понял, что опять началось его влияние на меня. Сердце забилось учащённее, из-за чего дыхание сбилось, стало жарко, причём невыносимо. Я сильнее сжал рубашку парня и, притянув его к себе, впился в его губы с непонятной мне жадностью, желанием, даже какой-то злостью от того, что он со мной делает, что я не могу понять и объяснить. Этот поцелуй длился недолго, скорее всего, из-за звонка на пары, что так противно отдавался в мозгу. Я оторвался от парня, вновь посмотрев ему в глаза. А его взгляд стал ещё более непонимающим, но проглядывалось в нём что-то хитрое, будто он только и ждал этой встречи и такого поворота событий. – Глеб, - совершенно неожиданно и оторвав меня от своих мыслей, представился он. А его голос был не менее приятным, чем он сам. Чем вся его наружность, всё его нутро. Нельзя сказать, что он был каким-то мягким или бархатным, напротив – голос был грубоватым, с толикой хрипотцы и какой-то такой перчинкой, что придавала ему ещё большую выразительность, большее желание слушать. И одного произнесённого им имени хватило, чтобы я вкусил все краски его голоса. – Вадим, - с неуверенностью и попыткой скрыть её ответил я после почти минутных размышлений и вглядывания в глубину глаз так называемого собеседника. Он улыбнулся. Я хотел было наконец-таки спросить, что он делает в нашем универе, как один из студентов открыл дверь, застав нас в таком положении. Тут я понял, что всё ещё держал Глеба за воротник, и резко отпустив его, отшатнулся назад. Денис (так звали того самого студента, он был на курс старше меня) особого удивления не испытал, это было видно по его лицу. Он просто прошагал между нами к месту справления нужды, «благоухая» ароматом спиртного. Глеб удивлённо посмотрел ему вслед, а затем на меня, указывая пальцем на нетрезвого и как бы спрашивая: «Мои зрение и обоняние не изменяют мне? Этот студент в самом деле пьян?». Да уж, чего только не увидишь у нас, но Ден не из робких, застань его хоть один староста группы или, чего хуже, препод, так исключение ему было бы гарантировано. Мы с новым знакомым (если можно так выразиться о том, которого я знаю уже больше месяца) вышли, наконец, из туалета и направились к выходу. Сегодня у меня больше не было пар. Мы сели на скамейке в парке близ университета. Я тут же достал пачку сигарет из кармана джинсов, вынул последнюю папиросу и закурил, глубоко вдыхая дым, а затем медленно выпуская его изо рта. Сегодня мне посчастливилось закурить лишь два раза: с утра, до учёбы, и сейчас, ибо мочи терпеть больше не было. Глеб неодобрительно посмотрел на меня, кажется, он даже покачал головой. Я предложил ему сигарету, что скурил уже наполовину, на что он отказался. – Я не курю эту дрянь, - с пренебрежением сказал он. Однако от этого его голос не перестал казаться мне потрясающим. – Вот как, - с иронией ответил я. - Может ты и не пьёшь, не гуляешь по клубам, ложишься спать в десять, да и вообще девственник? Похоже, я слегка переборщил, вывалив на парня столько иронии. Я мысленно ударил себя по лбу, надо же было так по-хамски ответить ему, наверняка испортил всё первое впечатление, хах. Выдохнув дым последней затяжки, я посмотрел на него, ожидая увидеть негодование на его лице, однако там была лишь ухмылка. – Да нет, не девственник, а тебя, наверное, родители не отпускают гулять, пока все уроки не выполнишь? – с издёвкой спросил он, поддерживая меня, точнее, моё хамство. Этими словами он слегка задел меня. Думаю, по мне это было видно. – Мои родители погибли два года назад, - у меня не было желания плакаться кому-то в жилетку, я не хотел проливать реки слёз, потому что я просто смирился с тем фактом, что их уже нет. Поэтому постарался произнести это с максимальным равнодушием в голосе. Глянув краем глаза на то, как изменился в лице Глеб, я решил немедленно сменить тему, а иначе началось бы «прости, извини, не хотел». – Стоп, ты не отрицал других пунктов, а значит, всё остальное правда? – усмехнувшись, обратился я к нему. – Извини, – только и сказал он. Мы оба поняли, что пора закончить шутки. Молчание длилось уж чересчур длительное, по моим меркам, время. *** – Значит… Нелёгкое детство, говоришь? – я позвал нового знакомого к себе, на чай, так сказать. Но мы выпили кое-что покрепче, вследствие чего у нас завязался разговор по душам. – Ну, как сказать, обычное, разве что родители рано покинули меня. Сейчас один тут живу, тёти, дяди иногда навещают, проверить, как я. Но мне кажется это глупым, мне не пятнадцать лет всё-таки, а на пять по триста шестьдесят пять побольше. – Ясно… А я вот с сестрой живу, а предки в другом городе. Мы от них переехали сюда учиться, я – высшее получать, а она – десятый, одиннадцатый классы заканчивать здесь. Я уже смутно понимал, о чём он говорит. Похоже, что перебрал немного спиртного, но я не был слишком пьян. Думаю, вообще не был пьян так, чтобы не различать речи. Наверное, это он так действовал на меня. Я наблюдал за его движениями, вслушивался в голос, однако не слышал его. Я опьянел не от того бокала коньяка, а от моего собеседника. Снова наступила тишина. Но она на сей раз была какой-то сладкой. В воздухе, которым мы оба дышали, витал аромат алкоголя, туалетной воды и нотка желания, которая, вероятно, исходила от меня. Эта нотка намеревалась перерасти в мелодию, протяжную и громкую, с рваными стонами и, возможно, криками, со столь ласкающим слух сбитым дыханием и с тем неловким звуком шлепков. – Вадим, эй, Вадим, ты слышишь меня? – возвращая меня в сознание и щёлкая перед моим лицом пальцами, окликал Глеб. – Мм? – поднял я на него взгляд, нахмурившись. Вероятно, я выглядел так, будто только что проснулся. Я зажмурился и вновь открыл глаза, чтобы убрать эту муть перед ними, что так мешала рассмотреть парня лучше. Теперь точности хватало, чтобы рассмотреть алые губы юноши, что были приоткрыты, которые хотелось вкусить, почувствовать всю их сладость, а может быть и горечь, ведь в прошлый раз мне недолго удосужилось их вкушать. Я облизал свои пересохшие губы, посмотрев Глебу в глаза. И тут я поймал его взор на своих устах. Это заставило по привычке сглотнуть. – А ты… - делая паузы, начал говорить я, - какой… ориентации? – Думаешь, я педик? – задал он встречный вопрос, не переставая сверлить взглядом мои губы, которые вновь начинали сохнуть от того, что я вдыхал через рот. – Единственное, о чём я сейчас думаю… – он выжидающе посмотрел мне в глаза, а я прищурился, – снизу ты или же сверху? И тут все преграды, что сдерживали нас, рухнули. Мы впились друг другу в губы, кусая их. На автомате вышли из-за стола, за которым сидели, и направились в комнату. Я был ведущим, ведь квартира моя, а он тут впервые. По недолгой дороге мы успели расстегнуть друг другу рубашки, стянуть их с тела, оторвав при этом одну–две пуговицы впопыхах и максимально расслабить галстуки. Добравшись, наконец, до кровати, мы оторвались друг от друга и сняли с себя всё, оставляя лишь нижнее бельё. Он лёг на спину. В комнате было светло, ведь было только часов шесть вечера. Из открытого форточкой окна шёл свежий апрельский воздух. Я сел сверху на бёдра Глеба и вновь посмотрел на него. То ли моё, то ли его сердце билось уже не в груди, а в паху. Я чувствовал это напряжение ниже пояса. Тянущее, тёплое чувство обволакивало всё изнутри. У меня встал больше, чем у него, это было легко увидеть через обтягивающие боксеры. – Только сделай это нежно, это мой первый раз, Ромео, - рассмеялся Глеб, глядя на меня. – Джульетта, я знаю правду, так что потерпишь, - посмеялся я в ответ. Надо было уже с чего-то начать. Например, возбудить партнёра хотя бы до моего состояния, а то как-то неправильно получается. Взяв парня за запястья, я возвёл его руки у него над головой, зафиксировав кисти одной рукой. Наклонившись, я начал изучать участки его тела в желании выявить эрогенные зоны. Пройдясь кончиком языка по раковине его уха, я прикусил мочку и потянул её на себя, отчего Глеб слегка сдвинул брови, мне не совсем понятно было, нравится ли ему. Спускаясь языком ниже, я прошёлся вдоль шеи, задержавшись на ней, после чего услышал рваный вдох, что означало только одно – ему нравится. Я ещё не встречал человека, чьими обязательными чувствительными зонами не были шея, соски, ну и половые органы, естественно. Но мне не очень-то хотелось уделять большое внимание прелюдиям, я не очень люблю их, да и длительное время проводить со стояком мне не хочется. Нужна разрядка. И, похоже, что юноша подо мной думал так же. Я и не сразу осознал, что буквально через мгновение он оказался надо мной, ловко схватив меня за руку и уложив на спину. Как же мне нравятся эти игры «кто кого». Он на секунду замер, переплетая свои пальцы с моими, что заставило меня судорожно вздохнуть, ведь пальцы были моей эрогенной зоной, от этого мне нелегко в повседневной жизни. Это может показаться смешным кому-то, но только не мне. У каждого свои причуды. Глеб заметил это, и опять на его лице растянулась ехидная улыбка. Чёртов лис. С того самого дня, когда мы переспали впервые, и по сей день ты знаешь, каково мне, когда ты берёшь меня за руку, будто нарочно проводя своими пальцами по моим, медленно, просто издеваясь над моими нервами, заставляя думать не мозгом, а членом. О да, ты любишь бесить меня всеми возможными способами. Так и начинаются наши бурные ночи. И, казалось бы, тебя больше, чем достаточно, но нет. Стоит тебе уехать по делам, как я схожу с ума. Мне не хватает тебя не просто морально, но ещё и физически. Целый день я провожу на учёбе, стараясь не думать о тебе. Когда ты рядом, в одном со мной городе, мою голову не посещают мысли о тебе, даже если мы видимся лишь утром и вечером, мне кажется это странным. Возможно, я просто знаю, что в любой момент могу увидеть тебя. А сейчас, когда ты за тысячу километров, это невозможно посреди бела дня. У тебя дела до вечера, ты весь из себя занятой. Даже приходя к себе домой, точнее, в номер отеля, ты не можешь позвонить мне, ты сидишь со своими ебучими бумагами. Я просто ненавижу твою работу. И ты это прекрасно знаешь. Но каждый раз, даже если ты заканчиваешь писанину во втором часу ночи, ты звонишь мне в скайп. На эти случаи я просто не вырубаю ноутбук и делаю громкость выше, чтобы услышать звонок. И заспанным, недовольным голосом, я отвечаю так, будто вовсе не рад слышать тебя, но ты знаешь, что это не так. Мы болтаем о том, о сём, ты рассказываешь о своей работе, я пропускаю это мимо ушей, опять же, ты и это знаешь. Ты знаешь всё обо мне так же, как и я о тебе. Но мы не можем просто взять и с первых же слов заняться сексом. «По телефону», не так удобно и круто, как в реале, но разве мы можем без этого? Конечно, мы не созваниваемся только из-за нужды потрахаться. Я скучаю по твоему голосу и простым прикосновениям больше, чем по твоим яйцам. Но у секса по скайпу есть свои плюсы, которых нет в реальной жизни. Здесь тоже можешь шептать, закрыв глаза и представляя всё, но почему-то только от этого шёпота тело пробивает током. Я чувствую, как возбуждение проходится по всему телу, становится жарко, сердце пульсирует в паху, однако самое потрясающее чувство – это когда волны экстаза проходятся по рукам, отдавая в кисти, пальцы, отчего те в свою очередь отнимаются, это просто нереальное чувство. И оно бывает только тогда, когда ты, находясь за столько километров от меня, говоришь грубые пошлости в микрофон, когда я слышу хлюпающий звук смазки на твоём члене, когда ты водишь по нему рукой. Но мне всё равно мало тебя. И лишь в момент оргазма я чувствую, что тебя достаточно, в момент, когда сперма растекается по ещё твёрдому стволу, когда рассудок ещё прибывает в неге наслаждения, а перед глазами всё плывёт. Самое сладкое в эти моменты – твои стоны. Слышать их на том конце сетевого кабеля бесценно. И мы молчим ещё несколько минут, приходя в себя, а потом ты говоришь: «Скоро буду», что означает: «Во сне мы снова будем вместе». А ведь тогда, пару лет назад, я всё-таки узнал твою главную эрогенную зону после головки члена – это слух. Наряду с участками тела, он у тебя играет большую роль. Ведь главное – это красноречивость, одними словами можно возбудить тебя и чуть ли не довести до оргазма, но, главное, не какими-то обычными, а грамотными и правильно подобранными, а ещё лучше – похабными. Может быть, мне и достаточно тебя, когда ты совсем рядом. Но когда тебя нет, чувство, будто что-то украли, не покидает меня.