Искупление.

Она помнила, что в тот день было очень холодно. Это было странно и не типично для последних дней мая. Она помнила их разговоры. Которые сейчас, спустя два года казались омерзительными. Уиттмор был пустым человеком. У него был странный «туалетный» юмор, он не читал книг, не интересовался образованием или искусством. Единственное, что беспокоило Джексона на тот момент, почему ему 16, а он еще девственник. Тем же самым аргументом он убедил Лидию сделать это. По его словам, уже все из класса занимались сексом, а они нет. Мартин всегда считала, что опережает своих сверстников по развитию. Тогда почему бы не стать совсем взрослой? В последний момент, уже разведя ноги, Лидия поняла, что совсем не готова к этому. Пусть у нее был самый высокий IQ в школе, девушка решила, что с этой ступенью взросления стоило повременить. Джексон старательно пытался вскрыть упаковку с презервативом, и серебристая этикетка оказалась у него в зубах как раз тогда, когда Лидия сказала, что не хочет этого. Уиттмор не на шутку разозлился и прошипел, что она динамщица с драгоценной пиздой. А после более дружелюбным голосом добавил, что открыл упаковку и презерватива будет жалко. Лидия подумала, а ведь и правда - жалко. И кивнула. А через четыре недели вдруг выяснилось, что Джексон перестарался, открывая упаковку зубами. Она помнила эти омерзительные разговоры наизусть. Они были типичные, будто бы взятые из пособия по «мудаковедению». «Ну куда нам с тобой ребенок. Мы сами еще дети. Нам по шестнадцать. Ты должна». Она помнила тот необычайно холодный день. В то утро она выпила эспрессо, купила кашемировую кофту и позволила врачу без лицензии достать из нее ребенка. А после была странная ночь, когда ей снился малыш с зелеными глазами, который голосом Уиттмора говорил «ты должна». Лидия кивала и убеждала себя саму и малыша, что и правда ведь, должна. Малыш сощурил зеленые глаза, улыбнулся, прямо как Джексон, набрал в ладошки воды и брызнул на Лидию. А потом громко засмеялся, показывая пальцем на мокрое место. Мартин проснулась и обнаружила, что вся простынь в крови. И ее было слишком много для «тех самых» дней. Было по-прежнему холодно, всю ночь, всю неделю. Лидия уже не запоминала вещи специально, разве что плачущую маму, которой сообщили, что у нее никогда не будет внуков. В Бекон-Хиллс наступило жаркое лето. А холод воцарился там, где оставил пустоту малыш с зелеными глазами.

***

- Об этом знали только я, Джексон и наши родители, - девушка поджала губы и бросила взгляд на собеседника, - с тех пор я проверяю лицензии через интернет и ненавижу холод. Лидия выпрямила спину и откинула волосы назад. Подрагивающие ладони она сильно сжала бедрами, чтобы не выдавать своего настроения. Она пыталась рассказать эту историю так, между прочим, но не получилось. Девушке нравилось, что Питер постоянно чувствовал ее настроения. Но сейчас она бы отдала что угодно, чтобы он не заметил. Хейл же замечал каждую мелочь. Все-таки два года уже живут вместе. - Можно я убью его? Лидия засмеялась и перебралась к Питеру на колени. Уткнувшись носом в нос, девушка прошептала: - Во-первых, ты не девушка с татуировкой дракона. Во-вторых, Джексон то ли на Аляске, то ли в Копенгагене. В-третьих, ты обещал никого не убивать после «того» случая. Питер притворно закатил глаза и широко улыбнулся, прижимая к себе рыжеволосую красотку как можно ближе. - Нужно было сказать в другое время? - Уж точно не за неделю до свадьбы, - ехидно подметил Питер, объятий, однако, не разжимая. - Готовься к тому, что я расскажу, когда обратного пути уже не будет, - Лидия прижалась к мягким губам будущего супруга, зарываясь пальцами в его волосы.