Кареглазое счастье

Боль. Резкая, поражающая всех и вся боль, которая находит все потаённые щели души и пробирается даже в самые защищенные её уголки. Кажется, будто перед тобой только она, и нет ничего больше: вокруг пустота, а единственная, кто остался рядом с тобой — это боль. Своими острыми когтями она разрывает грудную клетку, добираясь до сердца и впиваясь в него, разнося боль по всему телу. Больно. Больно смотреть приветливо махающему не тебе любимому человеку. Улыбка, как ранение ножом. Ласковое слово – выстрел в сердце. И, конечное взмах, объятие. Больно. Не в силах справиться с невыносимой болью, режущую сердце тупым ножом, юноша встаёт и спешит уйти из этого переполненного радостью место. И вот, когда он почти покинул это наполненное для него болью, а не счастьем кафе, его останавливают. Перед глазами серьёзное лицо своего новоявленного друга. Что с ним? Почему он не улыбается как обычно? Почему он не остался рядом с Савадой? Почему он остановил его? - Мне надо кое-что тебе рассказать, – сказал Такеши и увёл несопротивляющегося юношу в какую-то небольшую комнату, под удивлённый взгляд любимого и родного человека. Безответно любимого. Это так больно. Помещение, куда привел его Ямамото, больше похоже на склад. То тут, то там можно было заметить разные инструменты, горшки с цветами и половые тряпки, разбросанные по всему периметру комнаты. - Ну и зачем ты меня сюда привёл? - Мне надо тебе кое-что сказать, – Глаза серьёзные, такие, что Гокудера даже растерялся. Таким он видел его впервые за всю их недолгую дружбу. – Не при Тсуне. - Почему он не должен это услышать? - Ты же влюблён в него, да? – без тени насмешки, говорит серьёзно. - Чего? – сейчас главное не раскрыть себя, а это было очень затруднительно из-за того, что щёки приобрели яркий пунцовый окрас. – С чего ты взял? Я по девочкам вообще-то. - Перестань. Это слишком очевидно. Сейчас главное не это. Его надо спасать. - От чего? – недовольный тем, что его так просто раскрыли, раздражённо спросил Хаято, в душе волнуясь за такого улыбчивого, и близкого серцу парня. - Ну не от чего, а от кого.… Ты же видел сейчас девушку, которая крутилась возле Савады? - Ну, видел и что? – боль, только утихнувшая, начала потихоньку снова набирать обороты, приобретая с каждой секундой воспоминаний об их милом разговоре всё больший и больший оборот. - Не надо делать такое грустное лицо. Он её не любит, – проблеск надежды в, казалось бы, отчаявшихся глазах. – Но вот с ней другой вопрос. С детства она считает его своей собственностью, игрушкой, которой можно манипулировать. Я хочу, чтобы ты прекратил это. - Но почему именно я? – блин, сейчас почему-то вспомнились все пересмотренные фильмы с такими вот «эпическими» моментами. И сейчас Ямамото ответит… - Потому-то только ты на это способен. Хоть Хаято и не считал себя героем того или иного фильма, но всё равно, увидев лучик надежды, данный, как ни странно, человеком, от которого меньше всего ожидали, он пошёл исправлять свою слабость. Ведь он чуть не сбежал! Он, Гокудера Хаято, чуть не струсил, когда надо было просто взять себя в руки и продолжать идти. А ведь его маленькое солнце могло и дальше страдать. Выйдя в главный зал, Хаято подошёл к объекту своих восхищений. - Тсуна не мог ли ты со мной сходить прогуляться, часов в восемь или девять вечера, когда у тебя смена закончиться? – быстро, не давая себе времени для сомнений, проговорил Хаято. - Эм… Конечно Гокудера, я буду рад провести время с тобой, – улыбнувшись, ответил счастливому парню, Савада. - Хорошо, тогда я заеду за тобой. – уже выходя из кафе крикнул, отчего-то покрасневшему парню, Хаято.