Жара в Вероне

Солнце беспощадно к Вероне – уже к одиннадцати утра от зноя становится тяжело дышать, а камни, которыми вымощена главная площадь города, раскаляются так, что Ромео Монтекки приходится постелить свой плащ, прежде чем сесть. Он и его обычная компания – Меркуцио и Бенволио – расположились у большого фонтана. - Зачем мы здесь? – недовольным голосом спрашивает Бенволио и брызгает водой из фонтана себе в лицо. – Испечься можно заживо. - У меня здесь дело, - терпеливо объясняет Ромео. - Если это дело требует от тебя подохнуть от жары – к дьяволу такое дело! – говорит Меркуцио. Он давно презрел все приличия: скинул колет и остался в расстегнутой до самого пояса рубахе. - Дело очень, очень важное, - настаивает Ромео. Бенволио вдруг вскакивает на ноги. - Эй, смотрите! – кричит он. – Капулетти здесь! - Ох, Мадонна… - испуганно шепчет Ромео. - Этого еще не хватало! - абсолютно спокойно говорит Меркуцио – но, тем не менее, хватается за эфес шпаги. С противоположной стороны площади к ним приближается группа молодых людей. Впереди шагает Тибальт Капулетти. Несмотря на жару, на нем до самого горла застегнутый дублет бордового бархата и в тон ему – берет с пряжкой из крупного изумруда. - Разоделся… словно баба… - сквозь зубы цедит Меркуцио. - Ахаха! Словно баба! – повторяет за ним Бенволио, и оба смеются. - Да тише вы! – пытается образумить их Ромео. - А кудри, кудри! Посмотри на его кудри! Могу поспорить – его сестрица Джульетта отдала бы что угодно, чтобы иметь такие! – не унимается Меркуцио, и Бенволио еще больше заливается смехом. Тибальт останавливается в пяти шагах от них. Выдержав паузу, он говорит: - Что вызвало ваш смех, синьоры? - Ступайте, ступайте мимо… синьор… Тибальт! - говорит Меркуцио, всхлипывая от смеха и толкая в бок Бенволио, который от хохота и вообще не может произнести ни слова. Лицо Тибальта мрачнеет. - Не надо мной ли вы смеетесь? – спрашивает он, кладя руку на рукоять шпаги и делая шаг вперед. - Нет-нет, как вы могли подумать, благородный синьор Капулетти! – восклицает Ромео и осторожно пытается оттеснить Тибальта от смеющихся Меркуцио и Бенволио. – Не обращайте внимания на моих друзей – жара ударила им в голову. - Не жара. Скорее – глупость, - говорит Тибальт и презрительно усмехается. – Хорошего дня вам, синьоры. Он делает знак своей свите и уходит. Меркуцио и Бенволио умывают в фонтане разгоряченные лица. Ромео смотрит на них и с грустью произносит: - Матушка говорила мне, что с таким друзьями, как вы, я непременно попаду в неприятности. - Ваша матушка – кладезь мудрости! – паясничает Меркуцио. – Что еще она вам говорила? Но Ромео не отвечает – он видит приближающуюся женщину в пышном платье и накрахмаленном чепце и бросается ей навстречу. - Это еще кто? – спрашивает Меркуцио. - Кажется, я видел ее на балу в доме у Капулетти… - отвечает Бенволио. - Точно! Сдается мне, я тоже ее видел. Уж не кормилица ли это Джульетты, сестрицы Тибальта? - Похоже, она и есть. Недоумевая, они смотрят, как Ромео шепчется с кормилицей. Потом Меркуцио, словно вспомнив о чем-то, подхватывает с земли свой колет и шпагу. - Я бы с удовольствием досмотрел, чем кончится этот спектакль, - он кивает в сторону Ромео, - но у меня неотложное дело в городе. - Да вы сговорились сегодня? – удивляется Бенволио. – У одного – дела, у другого – дела! Какие могут быть дела в такую жару? - Увидимся вечером, - отвечает Меркуцио. Быстро, почти бегом, он идет по той же улочке, по которой удалился Тибальт с друзьями. Нагнав их, он обращается к Капулетти: - Не жарко вам в таком одеянии, синьор Тибальт? - Как ты смеешь заговаривать со мной, жалкий паяц? – с раздражением отвечает тот. - Смею. И заговариваю! - Не серди меня, Меркуцио. - Или что? - Или я тебя взгрею – не шпагой, а кулаками, как последнего простолюдина. - Обсудим наедине? – И Меркуцио жестом приглашает его в переулок. - Ступайте, друзья, - говорит Тибальт, обращаясь к своей компании. – Я догоню вас. Вот только разберусь с этим… с этим… нахалом. Он следует в переулок, туда, где уже скрылся Меркуцио. - Эй, где ты, негодяй? – кричит Тибальт. - Я здесь. Меркуцио стоит, прислонившись спиной к стене дома. Его колет и перевязь со шпагой валяются на земле. Тибальт бросает взгляд на его полуобнаженную грудь, виднеющуюся в вырезе рубахи. - Жарко сегодня… - тянет Меркуцио и распахивает рубаху еще шире. - Мерзавец, - говорит Тибальт. – Какой же ты мерзавец. Они целуются – торопливо, горячо. Меркуцио запускает пальцы в волосы Тибальта, над которыми так смеялся еще полчаса назад. Длинные светлые пряди, что более пристали бы девице, а не мужчине, - трогать их доставляет Меркуцио особое, ни с чем не сравнимое, удовольствие. - Приходи, как только стемнеет, - шепчет Тибальт. Его рука ласкает Меркуцио между ног, так нагло и - так умело. – Почему ты не пришел вчера? Я весь извелся. - Ромео… никак меня не отпускал… - бормочет Меркуцио. – Поцелуй еще... - Когда-нибудь я убью этого молокососа! – сердится Тибальт и снова накрывает ртом губы Меркуцио. На этот раз поцелуй длится долго. Меркуцио чувствует, что еще немного – и у него не будет сил устоять. - Стой… стой, стой… - он с трудом отталкивает возбужденного, тяжело дышащего Тибальта. – Довольно. Я приду вечером. - Дверь на балконе будет открыта. Не обманешь? - Я приду. Обещаю. - Ну что ж… - Тибальт последний раз прижимается губами к его губам и, не оглядываясь, уходит. Меркуцио смотрит ему вслед и пытается унять отчаянно бьющееся сердце.