Я убью тебя, Тибальт!

- Я убью тебя, Тибальт! – кричит девятилетний Меркуцио. Он едва сдерживается, чтобы не зареветь, - но реветь перед Тибальтом означало бы унизить себя еще больше. Хотя Меркуцио не знает, может ли быть хуже, чем сейчас. Сидя на земле, в пыли, и вытирая рукавом сочащуюся из разбитого носа кровь, он снизу вверх смотрит на нависающего над ним двенадцатилетнего Тибальта. - Ахаха! Убьешь? Меня? Да ты и таракана убить не сможешь! – Тибальт отвешивает ему пинок. В этом жесте больше презрения, чем злости, и Меркуцио почти задыхается – от ненависти, от чувства собственного бессилия перед лицом более взрослого противника. - Беги, жалуйся мамочке! – смеется Тибальт. – Недомерок! Он сплевывает на землю и уходит. Только когда он полностью скрывается из вида, Меркуцио позволяет себе заплакать. ** - Я убью тебя, Тибальт! – кричит пятнадцатилетний Меркуцио, пытаясь вцепиться в горло ненавистного Капулетти. Но Тибальт – очень рослый для своих восемнадцати – сильно толкает его в грудь, и Меркуцио теряет равновесие, падает, до крови обдирая ладони о камень мостовой. - Пойди, поиграй с девчонками, - нависая над ним, с усмешкой говорит Тибальт. – И больше никогда не лезь к взрослым мужчинам, понял? - Я тебя убью, - упрямо бормочет Меркуцио и поднимается на ноги. Он едва достает Тибальту до подбородка и значительно уступает ему в силе, - но снова безрассудно лезет в драку. Ненависть, лелеемая годами, почти лишает Меркуцио рассудка. На этот раз Тибальт беспощаден. Первый удар в кровь разбивает Меркуцио рот. Второй – в солнечное сплетение – сбивает дыхание. Меркуцио снова летит на землю. Отдышавшись, он опять пытается встать, - но Тибальт бьет его ногой в живот, и единственное, на что способен Меркуцио – не закричать. О, он предпочел бы сдохнуть в пыли, как собака, но – молча, не дав Тибальту насладиться его стонами боли. - В следующий раз будет хуже, - коротко предупреждает Тибальт и уходит. ** - О, я убью тебя, Тибальт… - шепчет двадцатилетний Меркуцио и зарывается лицом в подушки, чтобы скрыть румянец, жарко заливающий щеки. Тибальт торжествующе ухмыляется. Обхватив Меркуцио за плечи, он рывком переворачивает его на спину. Наваливается сверху – всем телом, прижимается бедрами к бедрам. Меркуцио пытается сопротивляться – но лишь для вида. Ведь он уже давно… сдался? «Сдался, да. Словно девица… млею под его взглядом…», - думает он и крепко зажмуривается – чтобы только не видеть насмешливых, бесстыжих синих глаз Тибальта. Он с радостью заткнул бы и уши – чтобы не слышать похабный вздор, который нашептывает ему Капулетти. Будь у него силы, он сбежал бы – из этой вычурно обставленной спальни, из этой роскошной постели с покрывалами кроваво-алого цвета… из объятий Тибальта. Но Меркуцио знает, что не может сбежать. Ловушка захлопнулась - не вырваться. «Чертов Кошачий Царь… чертов крысолов!.. Ну, а я – попался, словно крыса», - думает Меркуцио. Он невыносимо стыдится своей слабости. Он презирает себя за каждый стон удовольствия, за каждую ласку, что он возвращает Тибальту, за каждый поцелуй, что они делят. - Подумать только! – восклицает Тибальт. – Не напейся я в тот вечер на балу и не повстречай тебя… - Не напейся я в тот вечер… - вздыхает Меркуцио. - Если бы мы оба не напились в тот вечер – было бы досадно. - Зато я был бы свободен. - Свободен? От кого? - От тебя. - О, Меркуцио, неужели я держу тебя здесь силой? – Тибальт смеется и перекатывается на спину. – Иди. Если мое общество так тебе в тягость – иди же! Ну, что ты медлишь? - Когда-нибудь я убью тебя, - обещает Меркуцио. Он встает с кровати и начинает одеваться. - Сколько раз я слышал эти слова? Раз двадцать, не меньше. Ты словно пес, который лает слишком громко, но укусить не может. Меркуцио награждает Тибальта взглядом, в который старается вложить все презрение, на какое способен. Потом, взяв шляпу и дублет, лежащие на кресле, он идет к дверям. - Уверен, что не хочешь остаться? – вкрадчивым голосом спрашивает Капулетти. - Уверен. – Меркуцио берется за ручку двери. - Но ты кое-что забыл. Меркуцио оборачивается – и не может удержаться от ругательства. В руках у Тибальта – его, Меркуцио, шпага. - Неплохой клинок! – Тибальт вытаскивает шпагу из ножен, прищелкивает языком. Меркуцио не хочется возвращаться к кровати. Внутренний голос подсказывает, что всё это – очередная проделка Тибальта. Но уйти, оставив свое оружие этому насмешнику Капулетти? Большего стыда и представить нельзя. - Отдай, - говорит Меркуцио, подходя ближе. - Бери. Тибальт, продолжая ухмыляться, кладет шпагу на подушку. Когда Меркуцио подходит вплотную и наклоняется – он ловит его за запястье, резко дергает на себя. Потеряв равновесие, Меркуцио неловко валится на постель. Тибальт тут же набрасывается на него и подминает под себя. Прижав руки Меркуцио к постели, он почти касается ртом его рта и шепчет: - Ты и правда думал, что можешь уйти? - Когда-нибудь я уйду, - с вызовом в голосе отвечает Меркуцио. Но его тело в очередной раз предает его, мгновенно отзываясь на грубоватые прикосновения Тибальта, - и Капулетти торжествующе смеется. - Ты уйдешь только тогда, когда я позволю тебе уйти, Меркуцио. ** - Что с тобой такое? – спрашивает двадцатитрехлетний Меркуцио. – Ты рассеян сегодня. - Тебе показалось. – Тибальт вытирает пот со лба тыльной стороной ладони и снова встает в позицию, вытянув вперед руку со шпагой. – Продолжим! - Нет, лучше закончим. Твои мысли где-то далеко. Боюсь тебя покалечить. - Ахаха, Меркуцио! При твоем умении – а точнее, неумении! – фехтовать будет очень затруднительно причинить мне хоть какой-то вред! В следующее мгновение Меркуцио делает резкий выпад – и его шпага упирается между ключиц Тибальта. - Эй! – протестует Капулетти. - Затруднительно, Тибальт? – с улыбкой интересуется Меркуцио. Он слегка надавливает на шпагу – острие протыкает кожу, струйка крови стекает по груди Тибальта, пачкая безупречно белую рубашку. - Меркуцио… - рычит Тибальт. - Я же говорю – ты рассеян сегодня. В любой другой день ты не позволил бы мне такого. – Меркуцио делает шаг назад и бросает шпагу на траву. - Я убью тебя, - грозится Капулетти. - Опять… - Меркуцио поднимает глаза к небу. – Господи, пусть он уже убьет меня. Или пусть я убью его! - Паяц, - сквозь зубы цедит Тибальт. Меркуцио отвешивает ему шутливый поклон. - Так что с тобой такое? – снова спрашивает он, когда они устраиваются на траве в тени дерева. Тибальт рассеянно смотрит куда-то вдаль. На его лице странное мечтательное выражение, какого Меркуцио раньше никогда не замечал. - Думаю, я влюбился, - после длинной паузы отвечает Тибальт. - О… вот в чем дело… Меркуцио вдруг не может придумать, что еще сказать. Молчание затягивается, но Тибальт не замечает – он полностью погружен в свои мысли. «Поверить не могу. Неужели?.. А я не понимал… Я, слепец, я всегда думал, что для него это лишь игра, а я – игрушка для исполнения его прихотей на ложе…», - лихорадочно думает Меркуцио. Он поворачивается и смотрит на Тибальта – красивый, точеный профиль, длинные волосы, спадающие на плечи, и синие глаза, сейчас полуприкрытые, словно Капулетти грезит наяву. Меркуцио протягивает руку и осторожно касается его щеки. Тибальт вздрагивает и непонимающе смотрит на него. - Ты сказал, что влюбился… - нерешительно, все еще боясь поверить, начинает Меркуцио. - Ах, да… Верно, я влюбился. Но дело почти безнадежное – это моя кузина Джульетта. Меркуцио кажется, что его ударили под дых. - Джульетта? – переспрашивает он, чтобы выиграть время и вернуть хоть какое-то подобие самообладания. Но Тибальт слишком увлечен и не замечает его замешательства. - О, она прекрасна, моя маленькая кузина Джульетта! Да ты видел ее – красавица, верно? На улицах говорят, что твой дружок, этот молокосос Ромео Монтекки, имеет на нее виды… Третьего дня кто-то заметил их вместе на балу у моего дяди. Не знаю, правда это или нет, но чтобы проучить паршивца – вполне достаточно. - Что ты собираешься делать? – спрашивает Меркуцио, разглядывая носки своих сапог. - Убью его, что же еще? - Князь Эскал под страхом казни запретил любые драки в Вероне. Особенно - между вами и семейством Монтекки. Готов рисковать жизнью? - Ради моей маленькой кузины – готов! – Тибальт вскакивает на ноги и смеется. – Ради любви, Меркуцио, я готов на все! Меркуцио натянуто улыбается. Впервые в жизни ему хочется умереть. ** - Ты умрешь, Тибальт. Сейчас. От моей руки, - говорит Меркуцио. И сам удивляется хладнокровию, с которым он выговаривает страшные слова. - Ты не в своем уме?! – кричит Тибальт. – Уйди, Меркуцио! Мне нужен Ромео, а не ты! - Остановитесь! Вложите шпаги в ножны, синьоры! – Ромео, без шляпы, с взъерошенными волосами и дикими от страха глазами, мечется от одного к другому, хватает за руки, пытаясь удержать. - А мне нужен именно ты, Тибальт, - мрачно выговаривает Меркуцио. – С самого детства мечтал об этом. Тибальт хватает его за воротник дублета, притягивая к себе, и шепчет на ухо: - Да что, черт возьми, с тобой творится? Ты же не хочешь драться со мной, верно? Если ты просто защищаешь этого мальчишку Монтекки – брось, он не стоит того! - Я хочу с тобой драться, Тибальт. И я убью тебя. – Меркуцио горько усмехается. – Я любил тебя, знай. Ошеломление так ясно читается на лице Тибальта, что Меркуцио смеется – громко, к изумлению собравшейся вокруг толпы. - Меркуцио… - начинает Тибальт. – Послушай… - Давай, Кошачий Царь! – кричит Меркуцио, совершенно теряя голову. – Дерись со мной! Я отниму все твои девять жизней! - Синьоры, вложите шпаги… - умоляет Ромео. - Нет! Я не буду драться! С тобой – никогда! - кричит Тибальт. - Синьоры… я прошу вас… вложите шпаги… - Ромео рыдает, сидя на пыльных камнях, которыми вымощена площадь. – Меркуцио! Я прошу!.. Тибальт! - Дерись со мной, трус! – кричит Меркуцио. – Дерись, ты, чертов крысолов! - С тобой – никогда! - повторяет Тибальт. Он пятится, но выставляет перед собой шпагу и кинжал. – Уйди, Меркуцио, уйди! - Тогда умри! – И Меркуцио бросается на него. - Нет! Нет, нет!.. Синьоры, остановитесь!.. – Ромео вскакивает с земли и бросается между ними. Никто из них троих так и не понимает, что произошло. Когда Меркуцио вдруг оседает на камни, Ромео изумленно ахает, а Тибальт смеется, принимая все происходящее за шутку. - Вставай, вставай, Меркуцио! – кричит он. – Достаточно комедии на сегодня! Отбросив шпагу, он опускается на колени и поспешно расстегивает дублет Меркуцио. Красное пятно, расплывающееся на рубашке, заставляет его отпрянуть. - Кошачий Царь… - шепчет Меркуцио. – Я любил тебя. А теперь беги. Монтекки… Они тебя убьют. - Глупец, какой же ты глупец! Зачем ты… - Я любил тебя… Он закрывает глаза. Толпа, собравшаяся вокруг, ахает, когда Тибальт, наклонившись, касается губами его побледневших губ.