Противоположности

Как выяснилось, эта история обязана иметь продолжение _____________________________________________________________ Они все узнали. Как он мог надеяться, что они не узнают? Они же ведьмы! Очередной испепеляемый демон, корчась в предсмертных судорогах, успел бросить в сторону Прю: «Жаль, что Бальтазар не позволил тебе умереть!». Он ушел от объяснений, но они прочитали какое-то заклинание – и правда выплыла наружу. Коул видел недоверчивый взгляд Пайпер, ошеломленный – Прю и пристально-изучающий – Фиби, у которой впервые возникли подозрения. «Вы слишком страдали из-за потери сестры», - только и мог он ей сказать, думая, что никогда не расскажет о черной дыре в сердце и о чувстве невосполнимой утраты. На Прю он смотреть избегал, но все равно видел, как удивление на ее лице сменяется осознанием. Да, Прю, я демон, я убийца, мои руки в крови, и ты можешь презирать меня сколько захочешь. Но будь у меня вторая попытка – я все равно поступил бы так же. Потому что Пайпер права: ты лучше всех. Без тебя этот мир многое потерял бы. Прю затруднялась сформулировать, какие именно чувства вызывает у нее Коул, но презрением это точно не было. До того момента она ни за что не призналась бы даже себе, что вообще что-то к нему чувствует. Она старательно избегала его после памятного случая на кухне, незаметно проскальзывая наверх, если в гостиной слышались их с Фиби голоса. Коул тоже не искал встреч с ней, так что Прю считала инцидент исчерпанным. То, что он говорит теперь, – невероятно, но эти слова приходится признать правдой, ведь Книга Таинств никогда не обманывает. Тот день, когда он закрыл ее собой, должен был стать последним. Знали ли об этом Старейшины? Наверняка. А мама с бабушкой? Наверное, тоже. И ее страх умереть молодой, конечно, не был для них секретом. Господи, а что стало бы с Силой Трех? Она бы исчезла, однако мешать ходу событий никто не стал. «Так было предначертано», – сказали бы они, как всегда. Но на пути у Судьбы рискнул встать демон, которому она не доверяла. Демон, который поцеловал ее тогда на кухне. Демон, которого любила ее сестра. Стоя на пороге его квартиры, она в десятый раз спрашивала себя, верное ли это было решение – прийти сюда. Наверное, не совсем, но поступить иначе она не могла. На секунду показалось, что хозяина нет дома, и она почти обрадовалась, что разговор будет отложен, но именно в этот миг замок щелкнул, и Коул открыл дверь. Мгновение они смотрели друг на друга, а затем он молча посторонился, пропуская ее внутрь. - Налить тебе кофе? – спросил он буднично. Он тоже знал, что разговор неизбежен, как неизбежен будет и разговор с Фиби, и в какой-то степени даже радовался этому. Бремя тайны нелегко нести в одиночку. А еще неплохо бы разобраться в их все более запутывающихся отношениях. - Не нужно кофе, - ответила Прю. – Коул, - он вздрогнул: обычно она не называла его по имени. – Нам надо поговорить. Я хотела… - Не надо, Прю, - прервал он ее. – Не благодари. - Но ты подарил мне право на жизнь! – ответила она, подходя ближе. – Можешь не говорить, что побудило тебя совершить этот поступок. Скажи одно: какие последствия он повлечет? И что теперь будет с тобой? Он взглянул на нее, пытаясь угадать, какую реакцию вызовет ответ. Глаза Прю светились неподдельной тревогой и участием. Раньше он никогда не видел у нее такого взгляда - не по отношению к себе. Неожиданно он шагнул к ней и обнял, прижавшись щекой к дивно пахнущим темным волосам. У Прю всегда были темные волосы. А Фиби постоянно красится, словно ищет себя… Он не хотел этого говорить, но слова вырвались сами: - Ты не представляешь, как это было страшно. И никогда не представляй: ты жива, и это важнее, чем все вероятные последствия. Что будет со мной? Зачем тебе знать? - Скажи, - попросила она, не отстраняясь. – Это важно. - Хорошо, - сказал он и невесело усмехнулся. - Сила Хозяина освободилась и теперь ищет новое пристанище. А поскольку уничтожил его я, то у Бальтазара есть все шансы воскреснуть и обрести небывалую мощь. - То есть из-за меня ты рискуешь потерять человеческую сущность? Господи, Коул! - Оно того стоило, - ответил он, осознавая, что эти слова равносильны признанию. И правда, стоило. Если бы он этого не сделал, то смотрел бы сейчас на надгробную плиту с надписью "Прюденс Холливелл", а не держал ее в руках - живую, теплую и немного дрожащую. - Я не позволю этому случиться, - тихо сказала она, глядя ему в глаза. – Только не ты. Только не из-за меня. Слова стали лишними, и он поцеловал ее – долго и нежно, стараясь хотя бы так рассказать, как без нее было плохо. Прю не оттолкнула его и не отстранилась, но, когда поцелуй прервался, она сказала, не поднимая глаз: - Это не должно повториться. Фиби нас не простит. И ушла быстрым шагом. Когда за ней захлопнулась дверь, он схватился за голову. Как же тебя угораздило так влипнуть, Коул? Прю и Фиби. Две сестры. Две ведьмы. Две любимые женщины. Да еще и Бальтазар, все уверенней поднимающий голову.