Пролог
14 сентября 2014 г., 16:23
«Меня зовут Курт. Курт Элизабет Хаммел, если быть точнее. Да у меня женское второе имя и мне плевать, что вы об этом думаете. Да и сейчас не об этом. Я родился в Лайме, штат Огайо. Я гей и, должен сказать, что Лайма – не самое лучшее место для такого как я. Но я больше не живу там. Я переехал в город своей мечты – Нью-Йорк, когда мне было 18. Я поступил в колледж своей мечты – НЙАДИ, можете посчитать меня слишком самоуверенным, но у меня есть талант. У меня его достаточно, чтобы поступить в НЙАДИ и успешно учится там. Я изучаю музыкальный театр и одержим Бродвеем. Также сильно, как и Бродвеем, я одержим модой.
Белая полоса в моей жизни началась по приезду в Большое Яблоко. Новый город, престижный университет, новые знакомства, новый (первый настоящий) бойфренд – красавец старшекурсник, работа, а также двое хороших друзей, вместе с которыми у нас своя группа.
Но это было, когда мне было 18, то есть пять лет назад. Все это было до того, как несколько слов резко разделили мою жизнь на «до» и «после». Все это было до того, как эти самые слова забрали у меня красавца-бойфренда, работу, группу и на некоторое время НЙАДИ. Сейчас мне 23 и я уже четыре года живу с грузом под названием «рак».
Когда мне было 19, я был одним из тех немногих молодых людей, которые были действительно довольны своей жизнью – живу в городе мечты, учусь в университете мечты, у меня идеальный бойфренд и отличные друзья. После всех тех лет, проведенных в Богом забытой Лайме, которые, должен я вам сказать, были совсем не похожи на сказку, взрослая жизнь в Нью-Йорке казалась мне финалом сумасшедшей гонки, даже скорей борьбы с окружающим миром. Оказалось, это было лишь небольшой передышкой перед новой схваткой. Схваткой с врагом, на фоне которого неандертальцы - задиры из моей старой доброй школы МакКинли казались абсурдной мелочью. И звали этого врага аденокарцинома* легкого.
Я прекрасно помню день, кардинально изменивший мою жизнь. 16 мая. Мой первый год в НЙАДИ – невероятно изматывающий, но при этом яркий и познавательный, медленно, но уверенно двигался к своему логическому завершению. За несколько недель до сдачи последних проектов и экзаменов, меня начал мучить кашель. Я уже готовился слечь с температурой и больным горлом, но ничего не было, лишь кашель. Затем одышка и это заставило меня обратиться к врачу.
Каждый раз, заходя в здание больницы (а сейчас мне это приходится делать с завидным постоянством) я словно со стороны вижу себя, заходящего ранним утром в эти стеклянные двери, чтобы выйти спустя несколько часов, сжимая в трясущихся руках бумажку со страшными, тогда еще неизвестными словами.
Помню первой моей мыслью тогда было «как я скажу об этом отцу?» Я боялся того, что у него может быть еще один инфаркт больше чем за себя – рак уже забрал его жену, когда мне было 8, а теперь, спустя 11 лет, он может забрать и его сына?
Сказать все же пришлось. А через пару часов отец сжимал меня в своих медвежьих объятиях, рыдая как маленький ребенок, и именно в тот момент я осознал, что каждую минуту раковые клетки съедают меня изнутри и одному лишь Богу известно выживу я или нет, и сколько мне осталось.
На следующий день я вместе с отцом отправился к онкологу, 17 мая – официально мой первый день борьбы с аденокарциномой. С того дня началась сумасшедшая борьба за выживание. Тогда мне казалось это абсурдом – я чувствовал себя вполне нормально, не был похож на умирающих, которых я видел в кино или в жутких документальных и агитационных фильмах. Мне повезло – опухоль выявили на ранних сроках, так называемая первая стадия. Но шли месяцы и мне становилось хуже – возможно я накручивал себя, так как был вынужден принимать тонны лекарств и чуть ли не жить в онкологическом отделении. За эти месяцы моя жизнь круто изменилась – Адам – мой «идеальный» бойфренд сбежал, стоило фразе «у меня рак легкого» слететь с моих губ, работу пришлось бросить, а группу распустить. Благо Эллиот и Дэнни меня не оставили. Чуть позже пришлось покинуть и НЙАДИ. Я со слезами на глазах сидел напротив Кармен Тибидо, не решаясь объяснить причину моих прогулов и у ухудшения успеваемости. Однако мисс Тибидо с пониманием отнеслась к моей «проблеме» и пообещала, что я смогу восстановиться сразу же после выздоровления. Один из «раковых бонусов»*, которым я не побрезговал воспользоваться – НЙАДИ было моей мечтой с 13 лет.
Сейчас, как я уже говорил раньше, мне 23 года, я прошел через 4 мучительных года, тысячи лекарственных препаратов и кучу терапий. Все для того, чтобы сейчас быть 23летним студентом третьего курса НЙАДИ с ремиссией*. То есть я как бомба замедленного действия – я просыпаюсь и засыпаю со страхом, что это война еще не закончена, закончен лишь длительный бой и, что мой враг вот-вот наберется сил и ударит по мне, по моему телу, по моим легким. Или же по другим органам.
Но не смотря на постоянно преследующий меня страх, я пытаюсь ценить все прелести «здоровой» жизни – ходить в кафе, гулять по городу, заводить новые знакомства. Как бы избито или же глупо это не звучало, но пройдя через весь этот путь, я научился ценить жизнь и теперь пытаюсь брать все от нее. Но все равно говорить о произошедшем я не люблю – все сразу же начинают меня жалеть, абсолютно не думая о том, что единственное, чего я хочу больше всего на свете – это быть обычным. Я воспринимаю свою болезнь лишь как испытание, тяжкое испытание, за прохождение которого рано или поздно мне предстоит получить награду.»
К.Э.Х. 28 мая 2013 года
1. Аденокарцинома - железистый рак, злокачественная опухоль железистого эпителия внутренних и наружных органов. 2. "Раковые бонусы — это поблажки или подарки, которые детям с онкологией достаются, а здоровым нет. " (с) Джон Грин "Виноваты Звезды" 3. Ремиссия - период течения хронической болезни, который проявляется значительным ослаблением (неполная ремиссия) или исчезновением (полная ремиссия) её симптомов (признаков заболевания)
