Убийца

Под потолком комнаты висела одинокая лампочка, напоминавшая ту самую «грушу-нельзя-скушать» из детской загадки. Она то и дело гасла, а через минуту загоралась вновь. Но она освещала не всё помещение. По углам скопились тёмные пугающие тени. Из-за спины доносился оглушительный для такой тишины звук. Пленница представляла, как капли воды летели вниз и разбивались, словно стеклянные, встречаясь с каменным полом. Кап — кап. Кап — кап. Крики за стеной пугали её. Кто-то, кто находился в другой комнате, орал, молил о пощаде, уверял, что ничего не знает. Стонал от боли. А через пару минут послышался глухой удар, и всё стихло. Даже вода перестала капать. Дверь прямо напротив стула, на котором сидела Трис, раскрылась, заливая помещение ярким светом. Она подняла голову, но всё еще боялась встретиться глазами с вошедшим. Тихий отчаянный выдох вырвался из её искусанных губ. Она знала его. Эрик. Костяшки на его руках сбиты, руки в крови. Под глазом красовался синяк, губа разбита. Словно он только что вернулся из Ада. Трис всхлипнула, до крови прикусив губу, чтобы подавить образы, вспыхнувшие в сознании. Вот он приближается к её лицу, ласково проводит языком по нижней губе, углубляет поцелуй. Крепкие руки обхватывают тонкую талию так сильно, что потом будут синяки. Но сейчас важен только он. Он и его рот, вызывающий миллиард ярких точек перед глазами. Эрик вглядывался в неё и будто не узнавал. В серых глазах появилась какая-то дымка воспоминаний, но по плотно сжатому рту можно было догадаться, что вспоминал он что-то другое. Макс, вкалывающий что-то ему в шею. Трис, которая стреляет в его ногу. Мальчишка, в которого стреляет он. Налёт на Правдолюбов. Дни, проведённые в «Супермаркете Безжалостности» в качестве пленника. И несостоявшаяся из-за Джека Кана казнь. Развал фракций. Оба вспоминали, что он натворил под действием сыворотки. Она с сожалением, а он с разочарованием. Каждый удар, который он обрушал на когда-то любимое лицо. Каждое оскорбление, которое он кидал в когда-то любимую девушку. Каждый её крик, который молил о пощаде. И каждая слезинка. Он с ожесточением вглядывался в её лицо, пытаясь найти там нечто отталкивающее. Следы от его побоев в темноте не были видны. Только яркие, всё ещё живые и полные надежды, глаза. Они сдирали с него привычную маску, заставляли сожалеть, чего он, конечно же, не умел. Эрик допустил ошибку, а теперь должен уничтожить последствия. Все просто. Все так до охренения просто, что хочется срывать голос в попытках доказать обратное. Трис зажмурила глаза, боясь увидеть монстра рядом. Боясь своих чувств к чудовищу, с которым она проводила ночи. Он в который раз наказывал её, убивая ожесточенным взглядом все те нежные чувства, которые она изо всех сил старалась сохранить все это время. А сейчас у него был выбор. Играть по правилам и убить её. Идти против правил и умереть самому. Эрик всегда был эгоистом. Она улыбнулась, вспомнив каким взглядом он пронзал любого, кто просто заговаривал с ней, обосновывая это одним словом. Моё. Мгновение, и он оказался настолько близко, что его дыхание щекотало её кожу. Трис напряжённо всмотрелась в глаза Эрика. Они красные, будто он действительно плакал. Но это явно не про Эрика. Только не про него. Он наклонился ещё ближе, прижимаясь к её губам. Сердце ухнуло куда-то вниз, а затем прямо в глотку. Мурашки бежали по каждому миллиметру тела, взрываясь электричеством на каждом нервном окончании. — Прощай, — шепчет предатель, отстраняясь. Мгновение, и нож входит в её плечо так легко, словно в масло, которое он сегодня утром намазывал на хлеб. Глупое, до безобразия нелепое и неподходящее к ситуации сравнение, но лучше уж думать о завтраке, чем смотреть, как на грязной футболке выступает алое пятно крови. Надежда в зеленых глазах медленно гасла, уступая место какому-то мерзкому сочувствию. Словно это в его плече нож. Словно это его предали. Чертов Альтруизм, в её чертовой крови, неизлечим. Это всегда злило его больше всего, поэтому он с новым приступом ярости вырвал нож из плеча, злорадно ухмыльнувшись глядя на то, как она сморщилась, едва ли не вскрикнула от боли. Я больше не боюсь тебя, Эрик. — Я люблю тебя, Трис. Он с силой вонзил нож чуть ниже левой груди. В сердце. Отдача от удара мурашками дошла до его собственного. Зеленые глаза в последний раз с нежностью смотрели на своего убийцу.