Неправильная семья

Шесть лет спустя — Ром, можно к тебе? Я отвлекся от компа. В комнату заглядывал Витя и был он до жути серьезным. Улыбка сама собой нарисовалась на лице. Время идет, а мы все еще бегаем к брату за советами, да, мелкий? — Заходи. Только не говори, что что-то не понимаешь в уроках. — Как будто ты сможешь мне помочь с уроками? Да и кому-кому, а мне помощь с домашкой не нужна. Ну, как всегда. Мы выше крыши, и звезды нам не ровня. — Тогда, что тебя заставило оторваться от учебников? — Твой сарказм не уместен. И вообще, если продолжишь в том же духе, я сейчас развернусь и уйду. Хм. А дела походу серьезнее, чем я думал. — Ну, ладно-ладно, не сердись. Лучше выкладывай, что случилось. Брат как-то совсем замялся. Постоял, поковырял ножкой в полу, потом переместился на мою кровать и так и остался там сидеть, глядя в пол. Великолепно! — Если ты хотел меня напугать, тебе удалось. Колись, кого ты убил и что сделал с трупом? — Очень смешно, — мелкий поморщился. — Ага, я тоже так думаю. Так чего ты завис-то? Не томи. Я развернулся к нему на компьютерном кресле. Витя перевел взгляд на окно. — Научи меня получать удовольствие от дрочки. — Что?! — я в шоке уставился на братика. — Что за бред? Чему там учиться-то? — Ром, я тебя прошу, — в голосе брата послышались плаксивые нотки, которые я от него уже года два как не слышал. — Какого хрена? — Ну… пожалуйста, — и брат слезными глазами уставился на меня, с этой дрожащей нижней губкой. И он, зараза, прекрасно знал, что никто этого выдержать не может. Я бессильно закрыл глаза. — Да все, что угодно, только не реви! — Не буду. Ты же мне поможешь? — Угу. Что конкретно ты от меня хочешь? — Чтобы ты мне помог, — я открыл глаза и пристально посмотрел на мелкого так, что он, нехотя, добавил: — Чтобы сел рядом и показал, как это делаешь ты. — А ты не охренел ли? — возмутился я. — Рома… — его глаза опять наполнились слезами. — Уже иду, — обречённо вздохнул я. — Не реви! Если подумать, брат всегда был слишком правильным, а еще он учился по книжкам и в школе у учителей. Но что могло пойти не так с дрочкой, я в упор не понимал. Присев рядом с ним на кровать, я выжидательно уставился на Витю. — Так, я сижу, что дальше? Хочешь, чтобы я разделся? — М-м-м… не знаю… наверное. — Хорошо. Дожили. У мелкого появились странные просьбы. Но ничего особенного в том, чтобы удовлетворить его любопытство я не видел, тем более, если у него действительно есть какие-то проблемы с таким простым делом, как дрочка. Никого другого на роль «учителя», кроме себя или отца, я не принимал. Одна мысль о том, что мелкий попросил бы кого-то другого объяснить или показать нечто подобное, дико злила. Ему уже давно пора было забеспокоиться, но видимо вопрос оказался слишком интимным для щепетильного братца. Правда, я думал, что он сам во всем давно разобрался. Наверное, наши с отцом отношения все же в какой-то мере влияли и на мелкого, раз ему требовался я, чтобы получить удовольствие от дрочки. Я только сейчас заметил, какие у брата пухлые губы. От напряжения он покусывал их, отчего они стали ярко-алыми. Жилка на шее билась часто-часто. Приподнявшись на кровати, я стянул штаны и трусы до колен. — У тебя уже стоит? — глаза брата удивленно расширились. — А чему ты удивляешься? Я всегда готов, — это, конечно, так, однако дело еще и в том, что рядом брат. Не то, чтобы мне хотелось его трахнуть... Но в последнее время это стало происходить все чаще. Близость брата вызывала эрекцию, и поделать с этим я ничего не мог. — М-м-м… Рома, можно я потрогаю? Бля… Вот и что сказать? Одно дело трогать себя, и совсем другое — кого-то. — Ты вроде посмотреть хотел, вот и смотри. А если хочешь трогать член, трогай свой. Витя обиженно выпятил нижнюю губу, блестящую от слюны. Мне стало жарко. Стараясь больше не обращать внимания на брата, я полез в тумбочку за смазкой. Если можно сделать процесс более комфортным, почему бы этого не сделать? — Тут у меня смазка и презики. Мало ли, тебе понадобятся, бери, не спрашивая. Тюбик со смазкой я протянул мелкому. — Угу. Его голос стал сиплым, дыхание сбилось. Рука, в которую я вложил тюбик с гелем, дрожала. Папочка, лучше тебе поскорее вернуться сегодня с работы! Тщательно растирая гель ладонями по всей длине, я шумно переводил дыхание, пока не услышал рядом жалобный стон. — Рома-а-а! Скосив глаза, я увидел брата в одной расстегнутой рубашке. Папочка! Где ты, скотина?! — М-м-м? — Ром, потрогай… — Вить, это плохая идея. — Рома… — брат всхлипнул. Теперь он точно плакал. — Бля-а-а. Что ж ты, мелкий, делаешь?! И, уже больше не рассуждая, я склонился, чтобы поцеловать эти накусанные, похожие на вишню, губы. Совсем не такие, как у отца. Мелкий просто цеплялся за меня, не в силах ни ответить на поцелуй, ни, хотя бы, пошевелиться. Я еще пытался держать себя в руках, но этому очень мешало бедро брата, прижавшее мой член к животу. Пока он не пришел в себя и не вздумал меня трогать, я опустил руку между его ног, осторожно накрывая пах. Невесомыми прикосновениями провел подушечками пальцев по стволу к головке члена. — Ром-м-м… Отвлекшись, было, на то, чтобы поцеловать бешено бьющуюся жилку, я опять завладел губами мелкого, не давая ему произнести свое имя до конца. Сжимая руку вокруг его пениса и чувствуя, как мелкий выгибается навстречу, трется о мой член, я стремительно терял контроль над собой. Почувствовав влагу на ладони, я поднес ее к своим губам и принялся слизывать сперму, в то же время скидывая мелкого на кровать и начиная тереться о его тело. — Я дома… В комнату вошел отец. Быстро окинув происходящее взглядом, он подлетел к кровати и рывком стянул меня с мелкого. Я грохнулся на пол. Папино лицо исказил гнев, равных которому я не видел. — Витя, иди в свою комнату, — рявкнул он. — Пап, это не Рома! — взвизгнул младший. — Витя! Брат, больше не раздумывая, выбежал из комнаты. Я же только успел встать на колени, тело горело адски. Отец без предупреждения ударил кулаком мне в скулу. Может, в другой ситуации, я бы ему и ответил, но сейчас голова совершенно не соображала. Кроме желания трахнуть кого-нибудь, ничего не осталось. И если Витя, который и завел меня, смотался, то рядом наблюдался тот, кто вполне мог удовлетворить любое мое желание. От второго удара я увернулся, хватая отца за руку и дергая на себя. Под действием инерции от собственного замаха папа полетел на пол, я же оседлал его сверху, перехватывая обе его руки у поясницы. — Папочка… Он еще пытался рыпаться, но мне уже было не до того. Покусывая его уши и шею, я терся о ноги отца. — Я больше не могу, — собственный жалобный стон заставил меня немного прийти в себя. Перевернув отца, я стянул с него белье и, не обращая внимания на его попытки дотянуться до меня или как-то помешать, впился ртом в его член. То ли кусая, то ли отсасывая, то ли стараясь проглотить. Когда отец начал стонать, а его член прижимался к животу, я вновь перевернул его, желая, наконец, получить свое. — Рома… — Пап, пожалуйста, — в порыве нетерпения я обхватил его со спины, освобождая руки и начиная тереться о его голый зад. — Папочка… пожалуйста. Отец уперся руками в пол, шире разводя ноги. Такое приглашение! Я схватил с кровати тюбик, выдавливая гель на ладонь. Наконец, я начал проталкивать смазанные гелем пальцы в задний проход отца. — М-м-м… — Ш-ш-ш… все в порядке, я медленно. Один палец на фалангу. Круговыми движениями я старался равномерно распределить смазку. Осторожно гладил и разминал мышцы, не забывая уделять внимание члену. Протолкнул один палец до упора, вытащил. Выдавил еще смазки, протиснул уже два пальца. — Папочка… — я терся членом о его зад, смазывая себя для проникновения. — Можно? — Да, — папин хриплый голос не внушал особого оптимизма, но ждать я уже не мог. Я скользнул ниже, пока не уперся головкой члена в анус отца. После чего осторожно принялся входить в узкое отверстие. Как только мой член полностью оказался внутри, постарался замереть, чтобы дать отцу передышку перед тем, как начну двигаться. Потому что потом я бы уже навряд ли смог остановиться. — Давай, — сдавленный голос отца мне не понравился, но и остановиться я уже не мог, предпочитая двигаться внутри отца. Его стоны становились все более жалобными. Мне приходилось практически держать его на руках, из-за чего двигаться сильнее или быстрее я бы не смог при всем желании. Пришлось медленно и верно идти к пику, пока я не кончил в отца. Обессилено усевшись на колени рядом с ним, я с трудом помог папе перевернуться. Вообще-то, я думал помочь ему кончить, но этого не потребовалось. Так что я просто лег рядом на пол и обнял его. — Что ты делал с Витей? — спросил отец. — Показывал ему, как надо получать удовольствие от дрочки, — ответил я и только тут задумался, что такая формулировка могла значить для мелкого. А не было ли это грамотным разводом и попыткой донести до меня мысль, что брат готов к иного рода отношениям помимо родственных?.. Да ну бред! Не мог он быть таким продуманным. Или все же мог? — Мне показалось, что дело зашло дальше… — Ага. Я не думал, что все настолько далеко зайдет. Ты вовремя пришел, — я плотнее прижался к отцу. Он погладил меня по голове. — И что теперь делать? — Поговорить с мелким. Во-первых, он должен попробовать спать с девчонками, ему должно понравиться. Во-вторых, предупредить, чтобы держался от меня подальше… Пап, кажется, я хочу мелкого. Отец только судорожно вздохнул. — Я сам с ним поговорю, — сказал я. — Нет. Лучше я. Я подскочил и уставился на отца. — Ты серьезно? Ты же всегда таких разговоров избегал. Для мелкого это вообще будет инквизиция с костром! — А если ты сорвешься? Я прикусил губу. Сорваться я мог очень просто, особенно, если брат позволит. — Все равно. Витя не привык, чтобы ты вел воспитательные разговоры. Отец схватил меня за волосы и притянул мое лицо вплотную к своему. — Как бы там ни было, спать с братом ты не будешь. Хотя бы его не втягивай во все это. Вот и как это понимать? Папа ревновал меня или Витю? А кого к кому ревновал я? Нет, пожалуй, лучше сделать, как говорит отец. — Давай попробуем поговорить втроем? Мы же никогда с мелким ничего не обсуждали. Для него то, что творится ночью в твоей спальне, запретная тема, а он ведь давно в курсе. И он уж точно ни в чем не виноват. Только он может этого и не понимать. — Хорошо. Сейчас в душ, поговорим после ужина. *** Ужин проходил в напряженной атмосфере. Витя боялся поднять глаза от тарелки. Отец был невозмутим, что с ним бывало крайне редко. А я не знал, куда метнуться. Успокаивать отца или утешать мелкого? После того, как тарелки, а потом и кружки опустели, заговорил отец: — Витя, мы хотим с тобой поговорить. Мелкий вздрогнул. — Все в порядке, успокойся, — попытался вставить я. — Это меня занесло… — Рома, помолчи, — остановил меня отец. Я заткнулся, но метнул в него испепеляющий взгляд. Пусть только попробует давить, я брата в обиду никому не дам. — Витя, послушай. Наши с Ромой отношения могли тебя ввести в заблуждение. Так быть между родственниками не должно. Я понимаю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы… у тебя появились определенного рода желания. Но сначала тебе стоит попробовать отношения с девушками. — Именно. Вот у папы был целый табун баб! И даже у меня были. Через это проходят все мужики. Витя внимательно слушал нас, склонив голову набок. — А если у меня не получатся отношения? — Чему там не получиться-то? Всунул-высунул, всего делов. — Рома! Все может и не так просто, но бояться тут нечего. Главное, не забывать предохраняться, — сказал отец. — Ага, и смазкой тоже можно воспользоваться, — ухмыльнулся я. — Рома! — Смазка — это важно! Между прочим, можно и застрять. — Рома! Витя, не слушай, он тебе сейчас наговорит. Лучше запомни, что к брату лезть нельзя! Не провоцируй его. Ты же прекрасно знаешь Рому. — Угу, — Витя виновато понурил голову. — Вот и чудесно. Мы во всем разобрались. Я сомневался, что мы разобрались. Отец просто запретил мелкому ко мне приставать. И, зная брата, он послушается. Возможно, это было правильным решением, только нечестным по отношению к мелкому. Ему никто не давал права голоса, просто навязали свою волю, с чем я был абсолютно не согласен. Но пока что можно было пустить все на самотек. Все-таки изнасиловать младшего братика мне не улыбалось ни разу.