Законченный романтик

Марко был законченным романтиком. Грех было Жану жаловаться, сам-то он лишь разглагольствовать да неловко к девчонкам подкатывать способен был, да и то… Отказывали они. Все. Абсолютно. Быть может, из-за слишком вытянутой морды лица, как говорил Йегер, а может, из-за плохой кармы – этой мысли придерживался дурак Конни, но… Но с девчонками Жану не везло. С Марко было иначе, чем с девчонками – ведь он, собственно, девчонкой и не был, но что-то подсказывало Жану, что причина была в другом. Просто… Просто не могут отношения складываться без чего-то родного и простого, но при этом очень красивого – и поэтому в паре должен быть хоть один романтик. И этим романтиком был Марко. Он не дарил цветы, он не писал стихи и не играл на гитаре – сказать по правде, он вообще не умел играть на гитаре, нет, но… Но он связывал себя и Жана настолько прочными узами, что порвать их было не под силу никому, наверное. То были узы нежности, заботы и взаимного уважения, которые были спрятаны под красивыми рассказами о том и о сем. Жан долго мог слушать иногда неловкие, а иногда действительно поэтичные слова Марко о себе любимом, о своих достоинствах и немножко – недостатках, а вот отвечать не мог никогда. Потому что Марко умел любить открыто и счастливо, а Жан немножко, вот прям совсем чуть-чуть, стеснялся. Потому-то они никогда не целовались на людях – Жан стеснялся. И не обнимались – Жан стеснялся, хотя сам любил того же Армина потискать, уж очень тот был милым. Ну и тем более, кхм-кхм, не говорили никому о том, что они – это «они», ведь Жан стеснялся. Но когда они вдвоем оказывались в казарме одни, Марко было не удержать. Вот и теперь – налетел, как осенний вихрь желтых листьев, стиснул в своих ручищах, обняв почему-то за ноги, и не отстал, даже когда Жан попытался оттолкнуть его, упираясь в широкий лоб. Задрал рубашку, что была всего пару минут назад заправлена в форменные брюки, пережата ремнями – и прижался щекой к теплому боку, замирая, что-то тихо произнося… Что – даже сам Жан не расслышал, но знал, что Марко опять что-то доброе сказал, да наверняка красивым чем-то еще и приправил, таким простым и домашним, но все же романтичным. Здорово, что на руки не подхватил и по казарме не закружил, с него могло статься… И Жану оставалось только потрепать его по голове, чувствуя, как смущение опять – опять, опять! – рвется из груди. Эх, не был бы Марко романтиком… Не был бы он самим Марко. Так что с этим оставалось только мириться.