Противостояние. Книга 1

..Май бессовестно выхолаживает комнату зелёным сквозняком, угрожает простудой, заглядывая солнцем через развевающиеся занавеси. Тёплые пальцы Алиссина безбрежной нежностью рисуют письмена на моей груди. Поразительный контраст между внешней отстранённостью и внутренним содержанием. В такие моменты мне всегда хочется спросить: о чём он мечтает, погружённый в собственную даль? Загадочный, холодный, далёкий, как синие звёзды в зимнюю ночь. Каждый день мы встречаемся здесь - в полутёмной комнате, выходящей окнами на восток, в сторону океана. Слушаем шум прибоя. Колышутся тонкие нежно-лиственные занавески, принося с собой запах моря и крики береговушек. На полукруглом балконе жаркое солнце вытапливает слюду из мозаичного пола, а здесь, в комнате, всегда царит полумрак и прохлада. Ты не любишь света, мой сумеречный Алиссин. А я люблю, очень люблю, но он не отвечает мне взаимностью. Время. Лория поднимается с кровати; стремительно, как суровая стальная стрела. Накидывает одежду в молчании, изредка зыркая на меня полувопросительным взором. Не понимает, глупый, что я любуюсь им: темноволосым, сильным, изящным, с тонкой талией и широкой линией плеч. Мышцы перекатываются и играют при каждом движении, инквизитор будто состоит только из мышц; но сам - худой, жилистый; на теле - ни грамма жира, один лишь сухой рельеф. Лория заканчивает одеваться: застёгивает рубаху, повязывает шейный платок. Я слежу за уверенными движениями чужих пальцев, а изнутри - при воспоминании о том, как нежны и пронзительно чувственны они могут быть, - накатывает жаркая волна. Насколько трепетно способны вылепить лаской каждый сантиметр тела, насколько сладко и мучительно умеют истязать часами, заставляя гортанно всхлипывать. Инквизитор даже в постели остаётся ведьмачьим палачом, просто это слово приобретает совершенно иной смысл, чарующий оттенок острейшего, до крика, удовольствия. Лория накидывает колет, наводя последний штрих, перед тем как исчезнуть, раствориться в начинающемся вечере. Ни поцелуя, ни словечка напоследок. Словно два разных человека. Алиссин в постели – сверкающий ураган нежности и страсти, и Алиссин в жизни – каменная, некуртуазная бесцеремонность, под которой прячется мучительная неловкость, боящаяся собственной самости. За эти дикарские манеры временами хочется хорошенько отходить любовника кочергой по спине и выкинуть пинком за дверь, швырнув следом сапоги. Но бывают вещи, которые бесполезно объяснять. Приходится понимать и принимать их такими, какие есть, или учить - незаметно, постепенно, вдумчиво. Моя синяя снисходительность следует за Лорией по комнате движением глаз, жадно вбирающих в себя каждую мелочь, деталь, образ оставшегося перед разлукой послевкусия. Я не пытаюсь задержать его. Не пытаюсь говорить лишних слов. Перехватываю в дверях, резко развернув его к себе одним движением, и целую, вкладывая в эти незамысловатые действия всё, что следует вложить. Во взгляде Лории детской беспомощностью цветут стальные анемоны настороженности. Провожу ладонью по небритой щеке, поправляю сбившуюся линию отложного воротника, стряхиваю с тёмных волос невидимую пылинку. "Не прощай. До встречи". Улыбаюсь, когда Лория испуганно шарахается за дверь, спасаясь от проявлений чувств бегством - как рыбка, завидевшая сеть рыбака или удочку. Хочется верить, что приманка оказалась достаточно соблазнительной. Мне становится весело. Позволяю нетерпению овладеть собой. Мальчишкой выбегаю на балкон, хватаюсь за перила, вытягиваю шею. Знаю, что не увижу его, но на самом выходе из ворот, на краешке цветущей диким виноградом и южным солнцем улицы, когда Лория будет сворачивать за угол, мне откроются короткие несколько шагов летящих мгновений. Вот ОН! ИДЁТ! Отдаю солнцу счастье понимания. Самое белозубое счастье в мире - выхватывая на аскетическом лице моего рыцаря совершенно фантастическую улыбку. Ошеломительную улыбку влюблённого, идущего со свидания. Мой милый, нежный, угрюм... Не будем признаваться. Отпускаю раскалённые прутья и обессиленно сползаю на разноцветный мозаичный пол. Выдыхаю, кусая губы. Прижимаюсь лбом и сижу так несколько секунд, блаженно щурясь, постигая тайну бытия в мгновении. Я словно кот, нализавшийся сливок, бесстыдно влюблённый. Хочется нелепо хихикать, перебирать прошедшую ночь и день по секундам, обласкивая самое-самое. Позволяю себе целых пару минут понежиться в этом, позагорать на солнышке. Но затем улыбка стылым призраком улетает прочь, словно её никогда и не было. Становлюсь серьёзным, собранным, методичным. Поднимаюсь одним слитным движением, прохожусь по комнате, уничтожая каждую возможную улику, каждый нечаянный след - свой и непростительно беспечного Лории. Я оплачиваю хозяину простыни, всегда забирая их с собой. Он, наверное, не понимает этой придури, но на ткани остаются следы: сперма, пот, иногда кровь – всё, что может быть использовано магически. Не хочется об этом думать, не верится в то, что Лория догадается, обернется против меня, однако точно знаю: если сообразит и попытается – я в его полной власти. Мы оба балансируем на грани, просто я вижу пропасть, а он - нет. Раздобыть что-то у любовника для другого любовника - дело нескольких минут. Воздействовать магически можно и с пустыми руками, сманипулировать через существующую энергетическую связь, но с предметами надёжнее: образ сильнее, магия ложится крепче. С этой целью я храню прядь его волос, и не только. Насколько я силён? Мне достаточно образа перед глазами. Я никогда не использую против Лории чары, но обязан подстраховаться на случай опасности. Попытайся Алиссин причинить мне вред, я неминуемо утяну его за собой, как акула - самонадеянного рыбака. Пока он моя рыбка, а я рыбак, но стоит зазеваться - мы поменяемся ролями. Не хочется доводить до такого. Я беспощаден к врагам; впрочем, и он тоже. Это и тянет нас друг к другу. Особая сила, адреналин. С одной стороны - сладкий союз, с другой - бесконечное соперничество и борьба. Обхожу комнату, сгребая вещи в сумку. Убираю со стола, тщательно отмываю в тазу бокалы. Когда заканчиваю - комната идеально чиста, в ней не существует ни единого следа присутствия. Можно уходить. Короткий взгляд в зеркало. Наивный восторженный мальчишка с яркими васильковыми глазами превращается в поджарого мужчину с непроницаемым, ко всему привычным, выражением лица. Умение работать с мимикой - основа основ. При желании я могу выдать себя за старика, не применяя магии; никто не разоблачит, пока не догадается присмотреться как следует. Охранка в столице работает зорко. В последнее время, в связи с объявленной охотой на ведьмаче, приходится действовать очень осторожно, сводя использование волшбы к минимуму. Алиссин Лория - мой безжалостный инквизитор - старается и свирепствует изо всех сил. Преданный делу орденский солдатик, не подозревающий, с кем делит ложе. Рубаха с длинным рукавом, парусиновые штаны и шлёпанцы на босу ногу. Застёгиваю пояс, заматываю зелёный шарф, надеваю шляпу. Я похож на рыбака с пристани, только рыбаки не бывают такими бледными, никогда не знающими солнца. Плотная сумка через плечо - последний штришок. Спускаюсь вниз, не забыв оставить на стойке щедрую плату и раздать мелочь горничным на чаевые. Не люблю вопросов. Нам их не задают. Очевидно, все считают, что платит Лория. Ну ещё бы. Элегантный, изысканно одетый - мой прекрасный сумеречный щёголь умеет произвести впечатление на окружающих. Аристократ от макушки до пяток, до самого кончика ухоженного ногтя, до последнего локона тёмных волос. Благородный лорд. Меня восхищает эта его черта. Вот как он умудряется так выглядеть? Волосок к волоску, прядка к прядке. У меня не получается; впрочем, я и не пытаюсь: меньше внимания – меньше хлопот. Моя необычная внешность – сама по себе недостаток, при моей-то профессии. Надвинутая на глаза соломенная шляпа – неизменная деталь гардероба. Я объясняю её тем, что обгораю на солнце, да это и в действительности именно так. Лория не против. Между нами не существует ни слов, ни обязательств, хотя он определённо пытается "прибрать меня к рукам", это чувствуется, а я способен читать его эмоции, ревность в том числе. От одной мысли, что однажды мне надоест, Алиссина скручивает пружиной. Он ничего не может мне предложить, дать, а то, что сможет, я не приму. Лория понимает это и мучается внутри, страшась будущего, желая определённости - и зная, что в наших отношениях её никогда не будет. Он может не вернуться в любой момент, однажды он может просто не вернуться. Чего не понимает, не знает Лория: из нас двоих у меня гораздо больше шансов не прийти. У него своя тайна, у меня - своя. У каждого из нас - бесчисленное множество тайн, и мы не будем рассказывать их друг другу, рисуя на зыбком песке отношений домик без единой стены.

***

Сегодня ночью у меня немного работы - одно плёвое дельце за городом. По подсчётам, успею вернуться завтра после обеда. При условии, что повезёт, вечером встречусь с Лорией. Сходим поужинать в новый ресторанчик. Алиссин вторую неделю рвётся сводить меня в театр на очередную Диву, популярную в этом сезоне, а педантичные рыцари святого ордена всегда выполняют свои обещания. Мне стоит озадачиться и подумать: как я (парень из бедной семьи переселенцев – такова моя легенда) должен вести себя в приличном обществе? Что надеть, как разговаривать, чтобы не сильно опозорить своего покровителя, но и не вызвать подозрений. Алиссин позволяет мне соприкоснуться с первым кругом, но я понимаю, что существует и второй. Круг его личной жизни, куда мне вход строго заказан. В его мире нет места для мальчишки с васильковыми глазами... Мы выбрали странную форму отношений и обитаем в собственной плоскости - находящейся между двумя мирами, и это устраивает нас обоих, но меня устраивает гораздо больше. Всё устраивает, однако Лория за каким-то демоном начинает изобретать новые правила, решив, что мне скучно и следует разнообразить наше с ним происходящее. А я банально не понимаю, как и чем живут обычные люди. У меня нет их потребностей. Своими попытками сделать отношения насыщеннее и привнести в них нотку культуры Лория создаёт кучу дополнительных хлопот. Не понимает, что мне всё это не нужно. С культурой у меня полный порядок, а что касается насыщенности - я вполне насыщаюсь им. Зачем мне чужая Дива? Алиссин терпеть не может театр и совершенно не разбирается в музыке, но его попытки ухаживать настолько милы - я таю от одной мысли, что это для меня, ощущаю внутри особую теплоту. Самая лютая и озлобленная собака - и та ведётся на ласку. Убийце это тоже не чуждо, а может, ласка нужна даже больше. Нам обоим нужна. Мы изголодались по ней. Окунаем друг друга в заботу. Лория избегает поцелуев вне спальни, стесняется проявления своих чувств, а я люблю это занятие, целую за нас обоих. И регулярно дарю дешёвые букетики фиалок – исключительно ради возможности полюбоваться беспомощно детским выражением лица моего сурового рыцаря.

***

Я загоняю Лорию в угол, и он теряется. Это не его поле боя, не его война. В таких битвах он раньше не участвовал, не знает, куда деть руки, ноги, как реагировать, что надо делать, чем отвечать, краснеет, словно девочка-гимназистка перед учителем-пошляком. Когда Алиссин начал отвечать - неумелыми знаками внимания, - обитающий внутри меня кот танцевал на собственном хвосте, зажимая подлый рот лапами, чтобы не выдать себя. Не испортить ничем, не заржать в самый неподходящий момент. Лория мне этого в жизни не простит. Нашинкует соломкой, обидится смертельно, сочтёт насмехательством, попытками поддразнить и задеть самолюбие... Молчу-молчу. Лукавым змеем подсовываюсь под его локоть, чувственно обнимаю за талию прямо посреди улицы или беру за руку, сжимая ладонь, не позволяя шарахнуться от себя в сторону. Раз сиганёт, два сиганёт... Но я – ведьмаче, а мы парни оч-чень настойчивые. Алиссин багровеет, однако не вырывается, соглашаясь с тем, что - можно. В конце концов мучительно перебарывает себя, перехватывает инициативу, вспоминая, что он старше (наивный), мудрее (без комментариев), опытнее (ха-ха-ха), выше (повезло), мужественнее (хе-хе), состоятельнее (гы-гы-гы), очень опытный боец (муа-ха-ха), убийца (иииииииии *тихий всхлип).

***

Инквизитор дарит мне розы... Огромную изящную корзину, перевитую лентами, наполненную десятками чайных роз. Я теряюсь, не зная как реагировать на подобный подарок. Зачем мне?.. Он идиот, что ли? Что он делает? Но посыльные с непроницаемыми лицами заносят в гостиницу корзины. Одну, вторую, третью... Комната заставляется цветами, заполняется тонким, бережным ароматом. Множеством нежных роз в десятикратном размере - против моих жалких фиалок и общих потуг постебаться по этому поводу. Лория сидит в кресле и очень внимательно наблюдает за моей обалдевшей физиономией... А затем начинает дико хохотать, стуча ладонью по деревянному подлокотнику. Шутка удалась. Мой перепуганный, шандарахнутый видок стоил затраченных усилий. Бросаюсь на него, прежде чем сам успеваю понять: зачем-куда? Убить-любить? Чего хочу? Оказываюсь сидящим на чужих коленях. Это хорошо, что сижу. Когда Лория целует - с бесконечной глубинной нежностью, баюкая вдоль шеи пальцами, - у меня все мышцы принимаются мелко дрожать. Задыхаюсь в дурмане его рта, в движениях уверенных рук, дарящих состояние удивительной детской защищённости. В такие секунды мне хочется отдать ему весь мир. Ободрать самое лучшее - розами - и бросить под ноги. Но у меня нет ничего, только я сам, а это чересчур сомнительный цветок... Лория сметает все сомнения одним движением. Сгребает на себя, поднимается изящной чёрной скалой, могучей и несокрушимой, как грозная цитадель Илларии. ... Лечу на кровать, беспомощно теряя равновесие в поисках опоры. Мне страшно оказаться без неё, утратить контроль. Довериться другому - в любой ситуации - невыносимо мучительно. Понять, что существуют вещи, за которые я не отвечаю. Сверху падают розы... десятки благоухающих чайных роз. Колются, падлы... Пусть... Алиссин нависает надо мной, удерживая себя на вытянутых руках, смотрит несколько долгих насмешливых секунд, заставляя плавиться, задыхаться от поднимающегося изнутри жара. А затем, не отводя глаз, начинает медленно скользить вниз вдоль тела соблазнительным, искушающим змеем желания. Выдёргивает завязки рубахи зубами, расправляясь со шнуровкой без помощи пальцев. Зачем ему слова? Он способен выражать собой весь мир. Самое лучшее в мире - заполнено Лорией. Чужие губы ловко разделываются с поясом, уверенно тянут материю вниз и возвращаются наверх - получить приз. Я краснею, дрожу, соглашаюсь на всё... абсолютно на всё. Соблюдать внешние приличия, слушать чужую Диву, не обещать и не обещаться. Рисовать домик на песке...

***

Иногда мы не видимся по нескольку дней. Ни разу это ограничение не превышало недели, но всё может измениться в любой момент. У инквизиции дел по горло. Естественно. Мы стараемся, подкидываем. Временами Лории бывает совершенно не до меня, а временами его дела напрямую пересекаются с моими. На поле битвы мы враги, стоящие по разные стороны баррикад. Лория не знает, кто я, зато я знаю, кто он, и это знание–незнание не мешает нам сражаться, ловить неистовые удары друг друга. Наш бой красив и сложен настолько, насколько возможно сделать прекрасным искусство поединка, превратив драку в составление икебаны. Мы не просто фехтуем - получаем истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие двух мастеров, эстетствующих в любимом деле. Адреналиновый экстаз, единение чувств и мыслей, игра острого ума. Только с единомышленником возможно поделиться собственным знанием, разобрать по частям основы техники, поговорить о приёмах, похвастаться творчеством, изобрести новые способы и подсказки. У нас с Лорией всё присутствует по умолчанию. Мы – особое драгоценное знание, разделённое на двоих. Тайное понимание, негласное соглашение... невидимая влюблённость, не озвученная вслух, но явственно проскальзывающая в воздухе жарким волнением, нетерпеливым ожиданием, стеснением воздуха в груди. Мы - враги без ненависти и желания убить; слишком жалко потерять подобного партнёра; но когда придёт время выполнить работу, каждый из нас сделает то, что должен. Может быть, именно поэтому, настраиваясь на результат, мы всегда подсознательно оттягиваем фатальную развязку, но... мы действительно не знаем, кто из нас сильнее. Выяснить никак не получается. Победит случайность, везение, удача – те составляющие элементы, в которых заключены внимательность, собранность, готовность разума к бою; или совпадение ряда несчастливых компонентов: неловкость, досадная оплошность. Даже мастера иногда ошибаются. Для одного из нас ошибка будет роковой. Мне никогда не приходилось сожалеть о чьей-либо смерти, Лория станет единственным исключением в этом правиле. Я стану единственным исключением в его правиле. Я не желаю знать ответ на вопрос: что случится, когда мой инквизитор узнает правду? Поймёт, что всё это время любил не парнишку из городских трущоб, а ненавистного ведьмаче, умело водящего его за нос? Пожелает ли он убить меня? Боюсь ответа. Заглядывать в знание боюсь... Рисую домик на песке - без стен... "Алиссин, скажи: почему любовь похожа на сон? Неистовый сон, полный страха и страсти." УДАР - УДАР - УДАР. Сплетаются тела. Как робок я, и как необуздан ты. Ругаются и спорят клинки, выясняя между собой отношения - за нас. УДАР. Мой меч оправдывается, молит о прощении, тянется за тобою следом, закрываясь от беспощадных атак; а твой – гневно крушит всё вокруг. Ярится неслышимой клинковой болью, требует, стегает обвинениями, нападает снова и снова, мечтая уничтожить, размазать по траве, вбить в пол за то, что не признался. А то ты не знал! Хочешь сказать, что ни разу не догадался, не понял происходящего?.. Избирательно слепой слепец. Лай-ла-лай. Песня взлетает на одной высокой ноте, разбивается звуком. Ла-ла-лай–ла. Нам нет пути назад. Мы оба знали, любовь моя. Не могу лгать, что я не знал. Ведьмаче многое ведомо, просто я не хотел ведать... Такой правды - не хотел. Кого винить? Ночь костров оказалась ко мне неумолима, сожгла дотла ответами. На что я надеялся? Что смогу обмануть время, перехитрить жизнь, разрушить всё, во что ты веришь, и предложить тебе свою отравленную, проклятую любовь. Кто я тебе, Лория? Кто я для тебя? Думал ли ты об этом, Алисси? Когда-нибудь ты думал об этом? Люди грязны, помыслы их корыстны, а любовь чиста как слеза младенца. Незапятнанная, выше всего на свете, выше любых пониманий. Очищает, благословляет, делает нас людьми и даёт даже такой твари, как я, право иметь душу. Вот только ты мне в этом праве отказываешь. Благородный воин господа, где твоё милосердие? Глаза в глаза на пересечении стали. Я не боюсь умирать, но мне страшно уйти и оставить тебя одного, без меня. Кто станет петь тебе песни и щёлкать на жёрдочке? Я не верю в собственную значимость, просто не могу доверить другим людям право подать тебе чашку чая утром, когда ты просыпаешься и смотришь на меня, моргая сонно. Когда ты... Они не подадут её так, как я. Не сделают это с такой любовью, понимаешь? Я не прошу у тебя права быть твоим миром, я просто прошу у тебя право позволить мне в твоём мире остаться. Разрешить быть рядом с тобой. Но ты счёл мою любовь предательством, захлопнул дверь; и оказалось, что моя магия - ничто перед силой твоего безразличного равнодушия. УДАР - УДАР - УДАР. Пытаюсь пробиться к Лории через сетку боя, дотянуться, дотронуться. Никогда не использовал магию против любовника, никогда не был так нечестен, но сегодня - пытаюсь завладеть им, заворожить по-настоящему, вовлечь в собственные чары, одурманить разум. Колдую почти непрестанно, не боясь привлечь стражей, но натыкаюсь на стену. Ментальный щуп отшвыривает назад, хорошо, что не разрубает пополам. Алиссин замечает мои потуги, улыбается стылой злорадной улыбкой. Он прекрасен. Уродливая ненависть, искажающая точёные черты, не оставляет на лице следов. Но душа Лории поражена, изъедена страшной чернотой. Это я сделал его таким. Любовь к ведьмаче уничтожила тебя, рыцарь мой. Ты подготовился к этому бою. Ваши маги из ордена здорово постарались, инквизитор. Впервые ты пришёл полностью защищённым от ведьм. И ведьмаче оказался перед тобой бессилен. УДАР. Атаки становятся чаще, а я слабею: слишком безрассудно использовал магический резерв. В этот раз бой на пределе. Лория не пожелает меня щадить, а я не приму пощады. До этого дня мы с ним дрались всерьёз, но ни разу он не бился со мной вот так, добавляя в наш поединок пряную ноту собственной ненависти и желания уничтожить. Раздавить гадину, положить конец всему. С радостью умру от твоей руки, сердце моё. За возможность быть с тобой это совершенно ничтожная плата. Видят мои проклятые боги, никакой жизни не жалко. Дай только наглядеться на тебя напоследок, сокровище моё. Налюбоваться тобою дай. Вспышка меча, не успеваю отбить. Короткая резь в плече. Кровь растекается алой розой, рана неглубокая, но в бою любая царапина – помеха. Светлыми васильками вспыхивают глаза. Помнишь, Лория: это оно, то самое чувство. Тебе тоже нравится вкус крови, любовь моя, я знаю. Ты сегодня много её получишь, моей и своей. Встречная атака. Блестящая комбинация, обманный манёвр. Лория ведётся. Попадается на эту уловку, непроизвольно опускает меч книзу, ожидая удара в ноги. Под чёрно-белой формой инквизитора прочная кольчуга, позволяющая быть беспечным, и я, как никто другой, знаю, что мечом не пробить. Впрочем, и не пытаюсь. Выпрямляюсь пружиной и молниеносно наношу ответную пощёчину удара в голову. Удерживаю клинок на выверте запястья, превращая атаку в унизительный, жалящий порез, очень точно рассчитав хирургию движения, до миллиметра. Ни больше ни меньше - ровно столько, сколько требуется. Не хочу, чтобы эта царапина зажила, и она не заживёт. На твоей щеке навсегда останется след, мой шрам на память, часть меня. Тебе пойдёт, не переживай, шрамы украшают лица мужчин. Моя первая победа за сегодня. Я мог убить тебя, сердце моё, но... Предпочитаю растянуть собственную рваную агонию. Жарким пульсом отдаётся в нас неистовство пылающей страсти боя. Мы живём сражениями. Танцуем клинками, дышим движением и экстазом внутри. Два яростных демона войны. УДАР- УДАР - УДАР. Вспышка памяти на клинке. Помнишь нашу встречу? Первый раз, без масок, в местечке, удивительно похожем на это селение, на городской площади в базарный день. Я шёл за покупками – убийцы тоже имеют привычку есть. Ты шёл за покупками – и инквизиторам она не чужда. Банальней не придумаешь. Пара кочанов капусты, пучок редиски в корзинке, соломенная шляпа, закрывающая лицо от палящего южного солнца. Но когда случилась эта встреча, столкновение двух человеческих центров, наш мир словно остановился, сошёл со своей орбиты, а потом начал крутиться заново, совершая причудливые и непонятные зигзаги. Он перестал понимать "в какую сторону". Перестал различать: верх или низ, чёрное или белое. Утратил представление о том, чего желает на самом деле. Всё наше стало принадлежать только нам двоим. Безразличным сделалось - кто из нас светлый, а кто тёмный, кто наёмный убийца храмовой гильдии, а кто сражается во славу богини-праматери и рыцарей храма. Мы с тобой оба - проклятые ангелы. Но когда мы принадлежим друг другу, становится неважно, что происходит вокруг, что творится в этом чёртовом мире, где такие, как я, объявлены выродками и тварями просто по факту рождения, а задача таких, как ты, - находить и убивать всех, кто похож на меня. Глупо, наивно с моей стороны оказалось поверить в твою любовь. Дать себе право на счастье, поставить тебя на вершину пирамидки душевного благородства, допустив, что так может быть. Что это действительно неважно для тебя, и ты поймёшь, что это неважно. Что я важнее, ты важнее, мы - важнее. Что, выбирая между миром и нашими отношениями, мы выберем нас. Однако у нас никогда не было отношений, просто несколько схематичных линий, нарисованных на песке, придуманный иллюзией домик. Стоило налететь первой волне, и не осталось ничего, ни следа... ни единой капельки тепла, ни малюсенькой крошечки слюды... Километры признаний, вычерчиваемых твоими пальцами на моей коже, - всё оказалось ложью. Я стал тебе ненужен. Дверь захлопнулась, перед носом стена. Ты за шкирку вышвырнул меня из своей жизни, даже не посчитав нужным отходить кочергой или вернуть сапоги. Ты был – тебя нет. Мне не осознать этой перемены, слишком непонятная математика, Алиссин. И я не хочу решать подобные задачки. Ведьмаче не умеют так считать; может, поэтому инквизиторы не считают нужным с ними считаться. Лория стоит напротив, но его нет; для меня больше нет. Это хуже, чем просто знание, от такого не хочется жить. А хочется - схватить его за плечи, начать трясти, этого ледяного, незнакомого мне чужака, и кричать, кричать: «Вспомни меня, вспомни, Алисси! Может, ты заколдован? Враги наложили на тебя чары забвения, мне их не преодолеть. Так помоги мне, слышишь, помоги мне расколдовать тебя! Один я не справлюсь. Я готов драться за тебя, Алисси. Скажи, и я буду за тебя драться. Отвоюю тебя у твоего господа бога, даже если сейчас не знаю способа, как расшифровать это заклинание, и мне приходится биться - с тобой и с собой. Но дай мне один крылатый шанс, и я придумаю. Успею что-то изобрести». УДАР. Я принимаюсь говорить. Трепать языком во время боя - безумие чистой воды. Потеря концентрации - моментальная смерть, но я заставляю себя прорвать плотину молчания и обиды. Проклятый тебя раздери, Алиссин, не будь сукой! УДАР. - Не поступай, так со мной, Алисси. Ты злишься сейчас, ты имеешь право... Лория в ответ взрывается такой яростной атакой, что мне приходится заткнуться, отступая и защищаясь, позволяя теснить себя в сторону деревьев и виднеющихся за ними палаток. Скоро представление закончится. Мы поступили опрометчиво, назначив этот день, выбрав этот пустырь - обычно безлюдный, но сегодня праздник. Просто в момент гнева голова не думает, а потом отступать стало поздно. Лория швырнул мне вызов, и любая надежда, что я позволю себе его не принять, тщетна. Мне казалось, это возможность поговорить, достучаться, расставить все точки, когда правда стала известна. Лория так быстро удрал от меня в прошлый раз, что я и глазом моргнуть не успел, растерялся совершенно, не понимая, что делать. Бежать за ним? О, проклятые боги, да куда бы я побежал? В Илларию, за своим инквизитором? Палачам в лапы? Может, это смогло бы утешить его ярость, а мою... Мою чем утешать? Узнать, что твой любимый пытал тебя собственными руками, а потом продолжить жить с этим... Понимает ли он, через что я прошёл? Понимаю ли я, через что заставил его пройти? Хочу вцепиться в свою обиду зубами, ехать за ней по полу и орать по-детски: "Мне хуже, чем тебе, больнее в миллионы раз, только я скорее сдохну, чем позволю тебе увидеть это, понять такую правду. Не могу рассказать её, понимаешь? О ней нельзя знать. Я не дам её тебе, Алиссин, люблю тебя, люблю, и поэтому не отдам. Запытай меня до смерти во второй раз, но я продолжу смеяться тебе в лицо... Ты же всё равно не вспомнишь... Но и простить тебе этого я не могу, не могу... Понимаешь?" Понимаю, что единственный способ заставить Алиссина слушать - выбить меч и победить. А что дальше? Что мне ему сказать, что сказать, когда слов нет? Неужели смерть - единственный выход? Воспаленные мысли скачут конями, бьют внутри черепа копытами, а тело действует бездумно, автоматически. УДАР - УДАР... Впервые мне не хочется прыгать для него щеглом на жёрдочке, не хочется быть ни одной из множества птиц. УДАР. Люблю - не значит прощаю всё. УДАР. Наша первая битва и первая встреча состоялись в храме Себастина. Первое свидание и признание одновременно. УДАР. Желаю приглашать тебя на свидания, Алиссин. Давай заведём роман с этим городом? Жить в столице - модно и познавательно. Будем, обнявшись, гулять ночами, встречать рассветы, завтракать в кондитерской дядюшки По напротив окон гостиной. Пить чёрный кофе со сливками, заедать пирожными и дурачиться, спасаясь детством. Хочу кормить тебя завтраками, будить по утрам жутко неприличным способом и вместе отправляться на утреннюю тренировку. После пробежки нырять в ледяную воду с моста за городом. Сражаться, а потом... Я придумаю бесчисленное множество наших "потом", ты придумаешь бесчисленное множество наших "потом", мы поделим их пополам и выберем самое лучшее для осуществления. « Давай поделим мир, Алисси? Солнце тебе, небо тебе, звёзды тебе. Всё тебе. А тебя - мне...» Лория, раньше я просто жил, и меня всё устраивало. Возможно, в моей жизни не было каких-то вещей, но они мне и не требовались. Рядом с тобой я впервые задумался о том, что я их хочу. Они стали мне нужны. Ты стал мне нужен. Но, в отличие от тебя, мне плевать на долг, честь, гордость, цвет, на все знаки мира. Нет у меня там, внутри, ничего святого. Нет, не было никогда и не будет. Я просто выполняю работу, но вот впервые мне захотелось драться за то, что по-настоящему дорого, и я готов многим пожертвовать ради этого. Но сложно доказывать другому человеку очевидную необходимость очевидных вещей. А вдруг для него они неочевидны? Между "правильным" и "правильным" выбирать всегда сложно. У тебя честь, а у меня любовь. У тебя долг и блестящая карьера в ордене, а у меня - желание вместе свалить в другую страну и просто жить. Жить, как живут самые обычные люди. Мы - не обычные? Ну и что? Мы попробуем. У меня хватит способностей укрыть нас обоих, спрятать так, что ни мой храм, ни твой орден не дотянутся. Заляжем на дно. Потом про нас забудут, и постепенно всё наладится, но это будет новый шанс, абсолютно новый поворот нашей истории. Только тебе это всё не нужно. А что тебе нужно? Убить меня? Это тебя утешит? Сделает боль - меньше? Почему вы, рыцари света, такие упрямые, словно тупые зацикленные кабанчики? Не видите дальше собственного носа, упираетесь в какую-то одну идею единственной извилиной - и всё, выхода нет. Лория, я найду тебе выход. И выход, и вход, только перестань бросаться на меня, словно бык на красную тряпку. Прекрати рыть землю копытом, ничего, кроме отчаяния, ты там себе не нароешь. Вложи железо обратно в ножны и признай, что наша битва - безумие. Я люблю тебя. Ни твой орден, ни все твои отцы-настоятели, ни твои молитвы спасителю не заменят тебе меня. А я готов тебе заменить абсолютно всех. За одно твоё "ДА" луну с неба достану. Не надо этих разговоров - о том, что, предав себя, перестанешь быть собой. Себя люди не предают, предают они только окружающих, а душа человеческая собой никогда не поступится. Пока тлеет жизнь, не угаснет "искра создателя". Ты перестанешь служить инквизиции, изменишься - и в голове ломка произойдёт. Я понимаю, нелегко всё бросить и перевернуть разом все двадцать лет своего мировоззрения, поняв вдруг, что, помимо чёрного и белого, в природе существует множество других цветов и оттенков. Ты переломаешься, а я не дам тебе сломаться; ты станешь новым, другим, и я буду любить тебя этим новым. Выбери меня, Лория. Выбери меня, а не орден. Орден не умеет любить, и нет в мире собаки, более преданной, чем ведьмаче. Мы меняем партнёрш и партнёров, словно перчатки, по несколько пар за сезон, однако, в отличие от вас, людей, не сомневаемся, ибо точно знаем. А когда встречаем свою единственную пару, это навсегда. Других не будет. У меня есть ты, и нет места ни для кого другого, и я не желаю заключать рыжих компромиссов. УДАР - УДАР. Отчаянная ненависть в глазах Лории. Ни отзвука, ни отклика, не единого шанса переиграть. ... что мне сказать?.. Синим мхом зацветёт печаль, фиолетовая вода слёз сердца ведьмаче, но ты её не увидишь. Глубоко она цветёт, аконитовой травой под грузом тяжёлой земли. Я отдаю правду проклятым богам и оставляю себе право в одиночку бродить между мирами. Всё своё заберу с собой и не выдам тебе ни крошечки, побуду жадным... Чтобы узнать эту истину, бесполезно прижимать меня к стенке. Следует придумать что-то посильнее пыточных застенков Илларии. Но и на дыбе, и на огне, и калёным железом раздираемые, отупевшие от боли, соглашающиеся на всё... ведьмаче открывают бездонные глаза и смеются, презрительно сплёвывая на пол. Они не рассказывают эту правду, уносят с собой секрет своего философского камня, прочим смертным неведомый и непонятный. "Ведьмаче лгут, и у них нет души. Это известно всем, даже детям". Часть меня навсегда осталась там, в душных застенках вашего святого господа; и чтобы увидеть правду, тебе придётся вытащить её оттуда, а это не под силу никому, даже проклятым богам. Что тебе с моих синих глаз, когда все слова - ровно об стенку горох. Нельзя спасти того, кто не желает быть спасённым. Тащить тебя упирающимся волком за загривок, уберегая от самого себя... я могу... А потом? В подвале тебя закрыть и держать, пока не сломаешься и не согласишься, что моя правда правильнее? Что я лучше знаю, что нужно нам обоим... Ты не сломаешься, да и я на такое не пойду. Ведьмаче отнимают жизнь, а не свободу выбора. Ты или придёшь ко мне сам, или не придёшь вовсе... Но ты не придёшь. Сегодня всё закончится, сегодня решится всё... Насмотрюсь на тебя, сердце моё ненаглядное, налюбуюсь тобой, до дна выпью в горе, и в радости. УДАР. - Остановись, Алиссин... Безнадёжное, напоследок. Я и сам не верю, что это возможно. - Умри, тварь. Да будет так. УДАР – УДАР – УДАР.