Фортепиано

Тонкие пальцы расслабленно стучат по клавишам, то наращивая, то сбавляя темп, то медленно, то быстро сменяя оттенки новой композиции. В комнате сквозняк. Прохладный воздух, шевеля занавески на огромных открытых окнах, гуляет по небольшой комнате, замирая у кончиков пальцев и путаясь в ярко-алых волосах. Если бы не он, возможно, легче было бы почувствовать первую летнюю жару. А лучи солнца всё так же ласкают сосредоточенное девичье лицо, и слабые тени падают на опущенные веки, на поджатые губы, на заметную из-под полурасстёгнутой блузки впадинку между ключицами. Они же лихорадочно мечутся по клавишам вслед за худыми и длинными кистями, лишь на какие-то на доли секунды задерживаюсь на черно-белой поверхности и вновь перебираясь в другое место. Мелодия спокойна и расслаблена, лишь изредка тревожно-ускоренные нотки пробираются из-под общего мотива. У немногих завидных слушателей она ассоциировалась с миллионами золотых нитей, переплетенных в центре, обрамляющих тонкую полосу красного шелка. Нежность, на ходу превращающаяся в томительную усталость, лёгкость, прерывающаяся напряжением, и слабость, уступающая место силе. Эту мелодию она написала сама. Кажется, Эрзе Скарлет, обычной девочке Эрзе Скарлет тогда было десять, но это не так принципиально важно — бывало, таланты просыпались в людях и раньше. Главное — чуть-чуть подождать до того момента, когда душа сама расцветёт желанием выплескивать на страницы нотной тетради самые смелые и неожиданные идеи. А может, эмоции. А может, и вовсе чувства. Действительно, это не так уж и важно. Сейчас ей восемнадцать, и многое изменилось с тех пор. Целое ничего. Девушка ненавязчиво сдувает с лица выбившуюся из высокой прически прядь волос, не смелясь оторвать руки от фортепиано. Чтобы ненароком не сбить ритм, чтобы не испортить в миг то, ради чего она сюда пришла и что так долго играла. (не сбить ритм) (то, ради чего старалась так долго) Эрза бы запела в такт, да, увы, голосом не наделена. Песен и стихов писать не умеет. Она жестка и сильна для подобных (как ей казалось) сентиментальностей, но всё-таки слишком слаба, чтобы пройти мимо комнаты с одиноко стоящим у стены инструментом, ненавязчивым запахом пыли и книг, никогда не закрытыми окнами. Соблазн велик, и гордая-бесстрашная-жестокая-Титания вновь подминает под себя длинную юбку и, сняв мешающий доспех, садится за стул, поднимает крышку музыкального инструмента и уносит себя сама в другой, уже знакомый мир звуков. Слабость едва ощутима — красота же намного ощутимее. "— Скоро кончится передышка и нас снова заставят работать. А пока расскажи о себе, Эрза. Будешь мой кусок хлеба? Я наелся. — Н-нет, спасибо, ты ешь... — Держи и не смей отказываться. Ты такая худая. (смелый мальчик с татуировкой на лице был голоден не менее, чем я) (и он все равно со мной делился хлебом, а я, как дурочка, принимала его из его рук, не в состоянии устоять, я такая бесполезная, слабая, да, правда?) — Спасибо тебе большо... — Расскажи о себе, Эрза. Откуда ты? Что тебе нравится? Как ты вообще? И... — Я люблю играть на фортепиано. (я просто Эрза) (я не Скарлет, я ниоткуда, я никто) — А? (я Эрза, которая просто любит играть на фортепиано) — Я люблю играть... — Это же здорово! Я всегда мечтал научиться! Вот выберемся отсюда, и ты сыграешь мне, я буду рад! Ты же сыграешь, Эрза? (мы же выберемся отсюда, Джерар?) — Я... — Перерыв окончен, мерзкие грязные крысы! Подъём, работать, малышня! (грязные и мерзкие) (грубость, боль, страх) (мы никогда не выберемся) (но обещаю) (когда-нибудь) (неважно, как и когда) (я обязательно сыграю для тебя) (обязательно)" — Сыграешь для меня. Эрза резко распахивает глаза и убирает руки с клавиш, что издают последний, громкий и протянутый звук фальшивой ноты. Она не знает, что сейчас можно прочесть в её взгляде, и никогда не узнает, даже если ей дадут три попытки догадаться. Волосы окончательно выбиваются из резинки, когда она вскакивает со стула, лихорадочно мотает головой по сторонам и сжимает кулаки до появления красных следов от ногтей на мягких ладонях. Словно ищет (кого-то) что-то. Словно (кого-то зовёт...) — Показалось... — девушка вздыхает, утирая тыльной стороной ладони каплю пота, замершую на виске, и опускается обратно на стул — небрежно, тяжело и как-то взволнованно. Словно действительно кого-то звала, (но никто и не думал отзываться.) Волосы вновь отряхнуты в сторону, а пальцы вновь ложатся на клавиши. Мелодия грустно-меланхоличная. Казалось бы, с чего? Сегодня праздник, но почему-то Эрза не улыбается уже давно. Можно подумать, это так принципиально важно. Всего лишь год со смерти очередного врага. Всего лишь год с разгрома Райской Башни. Столько мучений и страха — гордая-бесстрашная-жестокая-Титания не пропускает ни одной фальшивой ноты в только лишь своей странной игре. "Victory" — глупое название. Какая же это победа, если она не вызывает ни малейших подобных ассоциаций, и звуки не отдают силой и торжеством? Мелодия грустно-меланхоличная. Как и наивно-глупая Эрза Скарлет, которая гордая-бесстрашная-жестокая-Титания. Она же – просто Эрза, которая любит играть на фортепиано. (я обязательно сыграю для тебя) (как обещала, Джерар) (который раз я играю для тебя) (который раз ты, дурак, не слышишь меня) Сейчас Эрзе восемнадцать, и с тех пор изменилось целое ничего.