Шоколадных дел мастер

       И вдруг Чарли проснулся. Он лежал том же цеху на какой-то перине, а сверху был накрыт лоскутным теплым одеялом. Откуда они здесь появились? Не могли же сами взять и прибежать вот сюда, поднять Чарли и постелиться под ним, верно? Это уже какой-то нонсенс, бред, туфта. Хотя... Юный Бакет недавно читал про сбежавший от капитана корабля матрас, так что, может, эти одеяло и перина сами сюда пришли?        "Кажется, я медленно схожу с ума от всего сладкого." - невесело подумал Чарли, сбрасывая одеяло и оглядывая себя. Вроде ничего не изменилось... Что-то жгло в районе шеи. Мальчик провел по тому месту рукой, но ничего не ощупал, да и что, собственно, мог он там найти?.. Хотя... что-то еле-еле ощутимое, вязкое. Слюна? Чарли, что, так поверил в сон, что сам себя обслюнявил? Нет, это такой же бред, как и бродящие по фабрике матрасы с одеялами. Да и тем более, слюна не может так жечь. Она вроде не радиоактивная.        Решив не придавать значения этому вопросу и разобраться позже, Чарли поднялся с матраса, помахал ему рукой, тут же при этой глупочти хихикнув, и пошел по неизвестным ему коридорам. Ни умпа-лумпов, ни каких-то стрелок, ни мистера Вонки. Что делать? Говорили, что, если не знаешь, куда идешь на этой фабрике - легко заблудишься. Идея постоянно плутать тут как-то не особо радовала Чарли, поэтому он попытался идти задом наперед, чтобы хоть как-то найти верный путь. И ему это удалось. Он вышел в цех с шоколадным водопадом, где так грубо обозвал кондитера. Как ни странно, тот сидел на своем же месте и, очевидно, двигаться не спешил. Он, подперев голову ладонью, всхлипывал и что-то тихо бормотал. Бормотал так нечленораздельно, что можно было посчитать, будто он говорит на латыни.        Чарли помедлил, со смущением и горечью смотря на своего плачущего наставника. Он никогда не видел, как плачут взрослые. Оказывается, они ничем не отличаются от детей. Такая же трясущаяся нижняя губа, блестящие глазки и... настоящая обида, горечь, печаль. Взрослые не так часто плачут, верно? Они не нежные, как дети. В жизни их было многое,через что пришлось пройти, и после этого привычкой взрослых стало сдерживание своих эмоций. Как это удивительно.        Чарли, вздохнув, тихим шагом, стараясь не привлекать внимание, подошел к Вонке и, присев рядом, положил руку ему на плечо. Наставник же, попытавшись закрыть свое заплаканное, но все такое же белое лицо, чуть отвернулся и попытался размазать слезы по щекам, но так все стало видно еще больше. - Чарли, мой мальчик... Ты что-то хотел? - дрожащим голосом спросил Вилли, поворачиваясь к юноше и пытаясь улыбнуться, но это получилось еще хуже, чем размазать слезы по щекам.        Вместо слов Чарли легко чмокнул кондитера в щеку и, вытерев его слезы, ответил. - А я никогда не видел ,как вы плачете, мистер Вонка. И я бы хотел никогда этого не видеть. Прошу, никогда не грустите.        И, минуту помолчав, собираясь с мыслями, продолжил: - Вы не извращенец. Я прошу прощение. Вы... вы очень хороший человек. Вы подарили мне новую жизнь ,вы стараетесь исполнять все мои мечты... Вы... вы самый лучший человек, мистер Вонка.        И, больше не в силах что-то выговорить, Чарли крепко обнял шоколадного инженера. От объятий Вонка снова почувствовал то тепло, что грело его, когда он поднимал мальчика на руках, или обнимал его, или просто видел. Это было очень приятное тепло. Оно несло что-то... что-то семейное. Такая забота, какая бывает только от объятий с родными или любимым человеком. - Чарли.. знаешь... я люблю тебя, мой мальчик.        Бакет промолчал, пытаясь подобрать правильные слова .Он и сам испытывает с учителю взаимные чувства, но почему-то признаться в этом стеснялся. Странно. Хотя, почему странно? Вполне объяснимо.        Вонка же взял инициативу в свои руки. Сейчас все умпа-лумпы ушли в соседние цеха обедать, так что в этом помещении лишних глаз не было. - Чарли... хм... ты не против, если... я доставлю тебе удовольствие? Вначале будет немного больно, но я постараюсь сделать и эту боль приятной.        И, не дождавшись ответа, он набросился на мальчика и стал покрывать его нежную кожу, всю в мурашках. Чарли и самому это нравилось, так что сопротивление с его стороны было не резонно. Вонка быстро орудовал длинными тонкими пальцами, расстегивая пуговицы на рубашке юноши и выбрасывая ее в сторону. Туда же полетели и штаны, и носки, и трусики аккуратно спланировали на всю кучу одежды. Чарли лежал на карамельной траве голышом, стараясь двумя руками прикрыть почти полноценный стояк. Вонка плотоядно облизнулся и, скинув с одной руки перчатку, облизнул два пальца и провел ими по анальному отверстию, чем вызвал бурные эмоции и сладкий стон парнишки. Чуть надавив, первый палец проник ровно на половину, а затем и вовсе вошел полностью. К нему присоединился и второй. Вилли поводил пальцами и, найдя так называемую "точку блаженства", стал водить по ней, чем вызвал еще больше удовольсивия у Бакета, который тут же взвыл и смущенно прикрыл рот рукой, не ожидая от себя такого. - Не сдерживай себя, малыш.        Сладко проговорил мужчина, уже двигая пальцы внутри Чарли, а иногда разводя их в стороны ножницами, дабы расширить проход. От этих движений мальчик громко стонал, повизгивал и изгибался, словно был акробатом со стажем. Выгибал спину, извивался как змея... Когда уже дырочка была достаточно растянута, Вонка освободил себя от мешающих штанов и, обнажив свой половой орган, приставил к аналу мальчика и надавил. Возбужденная плоть ворвалась внутрь, чем вызвала одновременно крик боли и удовольствия. Вилли заботливо обнял мальчика и погладил его по щеке, как бы подбадривая его, но это пока мало помогало. Шоколадник начал движение. Сначала легкое, медленное, чтобы дать юноше привыкнуть, дальше темп нарастал с каждым толчком. Бакет выгибал спину от удовольствия каждый раз, когда член учителя задевал простату. Он уже стонал от удовольствия... От счастья, что теперь он с Вилли навсегда связан узами любви. Что, как он сам сказал, с Чарли "до самого последнего седого волоска".        Толчки уже стали бешеными, член входил в возбужденное тело во всю длину. Похоже, Вонка был уже на пределе. Сделав последний толчок внутрь, он притянул личико Чарли к своему и, накрыв его губы поцелуем, излился. Мальчик застонал сквозь поцелуй, почувствовал теплую вязкую жидкость внутри себя. - Я люблю тебя, Чарли... - прошептал учитель, поцеловав юного Бакета в лоб. - Я.. Вилли,я тоже тебя люблю... - помедлив, собирая мужество в маленький кулачок, ответил мальчик. Он тут же смущенно улыбнулся.        А в этот момент в цех забежало то самое ходячее одеяло и, прыгнув на влюбленных, довольно замурчало. - А я думал, что вы его принесли, мистер Вонка - изумленно проговорил Бакет, поглаживая одеялко и почесывая его в районе шва. - Честно говоря, я тоже так думал. И я точно помню, что сам нес одеяло. А где матрас? - шутливо спросил шоколадник со своим безумным полусмешком.        Ой, зря он его вспомнил. В цех тут же влетел тот самый матрасик и, встав на дыбы, словно лошадь, понесся на пару и упал рядом. - Из чего эти матрас и одеялко? - настороженно спросил юноша, уже перебираясь на грудь Вилли и обнимая его. - Из шерсти моих сладких овечек, конечно- гордо ответил волшебник. - Тогда понятно, почему они скачут и на дыбы встают.       И оба засмеялись от такой странной аномалии.