Странности.

А вообще, странный он был, этот Меченый. Настолько, насколько сам по себе может быть странным человек, попавший в эту жопу мира и умудрившийся там не просто протянуть пару суток, а очень даже полноценно приспособиться. Настолько, насколько может быть странным человек, который за неимением палочки рисует дулом винтовки на придорожной пыли. А ведь Меченый действительно рисовал. Сидел, высунув от усердия язык и как бы помогая им себе. Сидел, следя горящими от восторга глазами, как на серой, похожей на полинявший бархат глади одна за другой появляются линии и завитушки. Вот облако-картошка, вот кособокий сарайчик с овальным окошком, вот толстоногий жучок-переросток с гордым именем Бобик, вот ещё какая-то штуковина на длинной палочке. Видимо, цветок. — Всё хернёй болеешь? — только и вздохнул Шрам, всё ещё неприязненно, хоть и спокойно рассматривая напарника со спины. — Пожрать бы лучше сварганил. — Радовался бы лучше, что я башкой не двинулся и на тебя кидаться не начал, — не прерывая занятия, ответил тот и, задумавшись на секунду, пририсовал над Бобиком стрелочку и подписал: «шрам». А потом философски продолжил: — В нашей среде каждый спасается как может. Я вот рисую. Хорошо бы, конечно, в блокноте карандашом, ну, хоть так… А ты чем? Наёмник неопределённо передёрнул плечами, копаясь в рюкзаке. Кажется, где-то там на дне завалялся хлеб. Может, ещё даже не плесневый и вполне съедобный. А о том, что он сам в свободное время печатает на своём КПК фантастический роман в двух томах, никому лучше не знать.