Hex

Мысль о том, что Гарри игнорировал меня целую неделю звучала абсурдно для меня. Но, к сожалению, это то, что он делает сейчас. Я пыталась поговорить с ним о том «странном», что случилось несколько дней назад, но он продолжал меня затыкать. Конечно, если бы я была им, я бы чувствовала себя странно при мысли о моей девушке, сосущей кровь из губы. Стоп, я вообще его девушка? Мы даже не друзья; конечно, мы уже не пытаемся убить друг друга, как хотели этого раньше, но это еще ничего не значит. Но что-то горит между нами. Забудь об этом, Люсинда! Ничего не могу поделать, но ругаюсь на Гарри, потому что из всех людей он выбрал для игнорирования именно меня. Я должна бы праздновать, что он, наконец, оставил меня в покое. Надо устроить вечеринку прямо сейчас и отметить, что он, наконец, оставил меня в покое. Но это была бы прежняя версия меня. Та, что только-только встретила Гарри и назвали его психованным демоном, который привносит только хаос в мою жизни. Кстати, что он и делает по сей день. Моя точка зрения, мое мнение о нем чудесным образом кардинально изменились за последние несколько месяцев, ведь я больше его узнала. Узнала настоящего Гарри Стайлса. Выдыхаю и спускаюсь по лестнице. Последние дни были... торопливыми. Разные люди приходили и уходили, либо чтобы поговорить с Гарри, либо чтобы проинформировать его о прогрессе. Вопрос только – чем же они так заняты? О каком прогрессе они говорят? Даже Грейс отказывается говорить, хотя обычно всегда рассказывает мне. Сейчас я самостоятельно выясняю все. Подхожу к Грейс, которая прячется за стеной, и касаюсь ее плеча. Она резко оборачивается, явно пугаясь, но вздыхает с облегчением, увидев меня. – Ты напугала меня, Люсинда! – Что за ирония: я вызываю страх у поедателя душ. Да, обычный день. – Что они делают, Грейс? – задаю вопрос, вскидывая бровь, смотря на мужчин, которые слушают Гарри, а затем советуют что-то. В отличие от вчерашнего дня, Гарри ушел и не возвращался до сегодняшнего утра. Думаю, он лично договаривался о встрече в особняке. – Зейн сказал, что во мне нет надобности, но я чувствую необходимость подслушать, – ответила она, почесывая свою руку. – Ты в порядке? – спрашиваю, потому что недоумеваю от ее странного поведения. Последние дни она постоянно чешется. Если она не водит по руке, то чешет шею или голову. Бывает ли у поедателей душ аллергия? Грейс кивает: – Да. Просто муравей укусил меня. Но сейчас все хорошо. Я позаботилась об этом. А ты как?Ты ведь теряешь вес каждый день, я вижу это. – Я делаю упражнения, – лгу сквозь зубы, надеясь, что она купится на это, так как она не заходит в мою комнату. – Я вижу, – бормочет Грейс: к моему удивлению, она купилась на ложь. – Ну, просто не перегружай себя, хорошо? Быть в форме – это круто, но, главное, не перестараться. Ничего себе, не знала, что я хороший лжец. – Буду иметь в виду. – Грейс, – зовет Зейн, жестикулируя своей девушке, чтобы она присоединилась к нему. – Извини, – пробормотала Грейс и направилась к Зейну. Я прикусила губу и сложила руки на груди, наблюдая за происходящим тихо. Их лица торжественны, а внимание приковано к Гарри. – Я не буду ждать еще десять лет или месяц! Мне нужно, чтобы последний был найден до того, как кровавая луна придет! Кровавая луна? Мои глаза медленно расширяются, я постепенно осознаю, что именно об этом, вероятно, жители предупреждали меня в торговом центре. Вспоминать о прошлом для меня – это все равно что смотреть фильм ужасов, ставший реальностью. Это было ужасающе. Я шагнула вперед, чтобы услышать больше, и была не в силах оторвать взгляда от разъяренного Гарри, который, вероятно, разозлился на кого-то. – Я не буду повторять это. Как только вы увидите его или ее, ведите прямо сюда. Никаких «если» и «но». Я должен быть тем, кто убьет: не вы или ваш дядя. Вы меня поняли? – Да, сэр. Гарри кивнул. – Хорошо. Это собрание окончено. И, как и в прошлый раз, все исчезли, как дым, но кто-то покинул дом, вылетев. Предполагаю, это одно из преимуществ быть призраком – путешествовать в любом месте в любое время. Откашлявшись, я привлекла внимание Гарри, который резко повернулся ко мне, нахмурив брови. – Что? – отрезал он, и я нахмурилась. – Я просто хотела поговорить. – Ну, у меня нет на это времени. В другой раз, – он проворчал и собирался уйти, но я схватила его за рукав и предотвратила это. – Нет, я хочу поговорить. Сейчас. Прорычав, он прошелся рукой по волосам и устремил свои зеленые глаза на меня, раздражаясь. – О чем ты вообще хочешь говорить, Люсинда? – О кровавой луне. Очевидно, это привлекло его внимание. – О чем именно? – я знала, что должна сказать ему. – Я слышала это от людей, которых встретила в торговом центре несколько месяцев назад, когда только приехала. Там были женщины, они сказали мне, что кто-то будет жить снова, когда кровавая луна взойдет. – Подожди минуту, женщины, говоришь? Жители этого города? Я кивнула. – Да. Очевидно, это ничего не значит для меня. Я думала, это какая-то шутка, пока вы, ребята, не упомянули это в своем разговоре, вот мне и стало интересно. Скрестив руки на груди, он вскинул брови. – Это не какая-то шутка. И я должен сказать, что те женщины, возможно, под моей властью. Как они могли узнать про красную луну, если никто в этом городе на самом деле не жив? – Что? Это ничего мне не дает, Гарри. Что ты имеешь в виду под « никто в этом городе на самом деле не жив»? Ты хочешь сказать, что все они мертвы? Если он убил всех людей города, я не удивлюсь. Его губы в тонкой линии, он повернулся ко мне спиной на мгновение, но потом вновь показал мне свое лицо. – Даже если я расскажу, ты не поверишь. В самом деле? Он говорит о правде и лжи? – Гарри, если ты забыл. Мне ничего не останется, как поверить в это. Имею в виду, что мой мир и так перевернулся из-за демона-монстра, ошивающегося возле меня. Ничего нормального больше не происходит со мной. Так что лучше расскажи. – Люди в городе, кроме нас и нескольких живых существ, – ничто иное, как духи. Духи? Это первостепенно. Я ожидала услышать, что они зомби или что-то типа того. – Духи? А что с теми гражданами, что приезжают в город? Им позволено покинуть его? – Как ты и твоя семья, люди, приезжающие сюда, остаются здесь. Никто не может уехать. Никогда. – он абсолютно серьезен. – Этот город проклят, если ты забыла. Люди, приехавшие сюда, никогда не уедут. Некоторые пытаются, но эти попытки не увенчиваются успехом. А кто-то умирает, ожидая. – Хорошо, тогда объясни мне, как, если они духи, они могли дотрагиваться до меня? Это заставило его усмехнуться. – На самом деле, те, кто считается полицией или живыми людьми, находятся под моим контролем. Они мои люди. Теперь-то понятно, почему он так легко мог обратить любую ситуацию в свою пользу. Он практически правил бал издалека. Вся эта новая информация заставила меня нахмуриться и прикусить губу. Гарри на это только рассмеялся. – Думаю, тебе не понравилось то, что ты услышала. – Ничего из этого, – проворчала я. Мурашки пробежали по спине, когда я почувствовала его холодную руку на своем плече. Я убрала ее и уставилась на него. – Сначала ты убил мою собаку, потом лучшую подругу и ее маму! И ты убил Мэтта! Интересно, кто следующий? – На самом деле, я не убивал твою лучшую подругу и ее мать. Ты практически заставила ее пройти дорогу смерти, когда попросила ее ехать быстрее! Это был не я, а ты! – Мои глаза расширились, я прикусила щеку изнутри. – Ее мать? Она умерла, потому что была склонна к суициду. – Но ты угрожал мне в тот день, что собираешься убить ее. – Но я этого не сделал. Я просто смотрел, как она перерезала себе горло и неистово тряслась, пока из ее шеи текла кровь. И, говоря о Мэтте: разве у меня был повод, чтобы убить его? – А что с Беном? Ты съел его, пока ничего, кроме костей не осталось от бедняжки! – мой желудок сжался от боли и отвращения, меня тошнило от воспоминания о собаке, от которой остались только кости и разорванная плоть. Закатывая глаза, он притянул меня к себе и посмотрел мне в глаза. – Твой пес даже не мертв. Что? – Тогда объясни, как он исчез с лица земли? – я пробормотала, чувствуя печаль от потери единственного друга. Гарри жестом показал, чтобы я обернулась, и я сделала это. Там сидел Бен, облизывая кость. Честно говоря, я ощутила счастье. – Бен! – Я побежала к нему, погладила его голову, он лизнул мою руку. – Я так рада тебя видеть! Лая, Бен повернул голову, когда увидел Найла, несущего миску с водой. Мой взгляд перешел на Гарри. Я откашлялась и улыбнулась. – Спасибо, но как? – Твоя собака убежала ночью, он просто бегал от машин. А то, что ты видела в своем саду, просто твое воображение. – с этими словами Гарри повернулся и пошел прочь. Оставив Бена на Найла, я последовала за Гарри. Когда он остановился и стал смотреть на падающий за окном снег, я восприняла это как шанс, и обернула своими руками его талию. – Ты все еще зол на меня за прошлый раз? – я спросила. Прошло несколько минут, прежде чем Гарри ответил. – Я был не зол на тебя. Только удивлен. – Тогда почему ты меня избегал? Он усмехнулся. – Думаю, я просто забыл и был занят. У меня все еще есть человек, которого нужно убить, чтобы разорвать проклятье. – Если ты разорвешь проклятье, ты снова будешь нормальным человеком? – я спросила и подошла к нему так, чтобы взглянуть на его лицо. Он покачал головой. – Не только я, но и все. Этот город больше не будет проклят. Каждый дух исчезнет, а остальные люди смогут уехать. Даже ты. Это небольшое замечание заставило мое сердце провалиться. Я буду свободна. – Я буду человеком, и все они тоже. Зейн смог бы вернуться к пению в группе, он пел до того, как стал демоном. Найл был бы поваром. Я провожу рукой по его челюсти. – Как насчет тебя? – Я бы забыл все, что когда-либо случилось. Принял бы, что Мертил мертва, что мы не будем вместе, что она сейчас в лучшем месте. – Он переплел свои пальцы с моими, и призрак улыбки украсил его лицо. – И двигался бы дальше. Умиротворение – это не то, о чем можно говорить, когда речь идет о Гарри, но в этот момент он выглядел спокойно. В мире. Облизывая мою нижнюю губу, он наклонился ко мне и нежно поцеловал меня. Я отстранилась через несколько минут до того, как это перерастет во что-то большее. Я бы хотела, чтобы все так и осталось, но, к сожалению, это не ко мне. Все дело в судьбе, которая решает, стать нам мирным переговорщиком или бушующей сукой, что хочет разрушить абсолютно все, за что мы боролись, вгрызаясь зубами.