Hex

Я смотрела, как он растворялся в ночи, в темном лесу. Казалось, все происходило в замедленной съемке, пока он исчезал, будто он был той батареей для моих часов, что заставляла время бежать быстрее. Ужасно, но это правда, ненавижу признавать это. Мою руку что-то схватило, что заставило меня выйти из своих размышлений, мое тело развернули. Глаза столкнулись с резким светом, исходящим от огромного светильника, который был направлен прямо на мое лицо, заставляя меня смотреть в другую сторону. – Вы Люсинда Мэй Маккензи? – спросил меня твердый голос, принадлежащий мужчине. – Д-да, это я, – пробормотала я в страхе от того, что не знала, кто этот мужчина и почему он спрашивает меня, Люсинда ли я. Яркий фонарь вдруг был отведен от моего лица, чтобы дать глазам возможность привыкнуть к окружавшей темноте, благодаря тому мужчине. Я хотела спросить, кто он, когда мои глаза уловили знакомое лицо, несмотря на расплывчатость в зрении, я знала, кто бежит ко мне. Ее светлые волосы развевались, когда она бежала, а потом я, наконец, была поглощена в объятия никого иного, как моей мамы. – Люсинда! – воскликнула она с облегчением, держа меня в своих руках, – слава Богу, ты в безопасности! – прошептала мне в ухо. Это заняло мой ум, я пыталась осознать, что происходит. Мама, крепко обнимающая меня, плачет на моем плече. Шестеро полицейских с фонариками что-то ищут между деревьями и высокой траве. Может… Может, они ищут Гарри. – Нашли что-то необычное? – я слышу, как один полицейский спрашивает другого, отрицательно мотающего головой в ответ: – Нет, сэр, подозреваемый, возможно, услышал, что мы идем, и убежал. – Обыщите территорию еще раз и доложите мне потом, – приказал один из них, возможно, их начальник. – Да, сэр! – остальные ответили в один голос и разошлись в разные стороны в поиске улик в лесу. Мама перестала обнимать меня, чтобы осмотреть с головы до пят. Слезы стояли в ее глазах, но она постоянно стирала их рукой. – Ты в порядке? Выглядишь измученной, – сказала она, гладя мою руку, пытаясь успокоить меня. Но я не нуждаюсь в ее симпатии или беспокойстве. Я не ответила, и она нахмурилась. Может, потому что я не дала ей нужного ответа, но я была не в настроении делать это. – Детка, что не так? Твой отец и я очень беспокоимся за тебя, – она закатила глаза, когда я усмехнулась. – Что смешного? – она спросила, и это заставило меня смеяться еще больше. Я должна быть расстроена или что-то типа того, потому что я смеюсь, когда нет ничего смешного. – Ты? Ты обеспокоена? – я спрашиваю и смеюсь больше, ее хмурое лицо становится еще более угрюмым. – Люсинда… – Не надо, – я подняла руку, прерывая ее. – Не начинай, мам, не веди себя так, словно ты заботишься обо мне. Потому что это не так! – я почти прошипела, и она состроила гримасу. – Я забочусь о тебе, Люсинда, ты моя дочь. Не говори мне, что делать, словно я беспечный человек. – Правда? Ты не ведешь себя, как моя мать, – сказала я со злобой, заставляя ее вздохнуть, будто она услышала, как я распространила слух о ней, который опозорит нашу семью. – Люси… – она мучительно всплакнула, ожидая, что я пожалею ее, прощу ее ложь, но я умнее, чем она думает. – Не надо, мам, – сказала я, на ее лице рисовалось очевидное горе, из моих глаз полились слезы, и я перевела взгляд на землю. – Я давала тебе шанс, мам, но в действительности ты его не заслуживаешь. – Мисс Маккензи, – я посмотрела вверх, когда меня позвали по имени, полицейский стоял напротив нас. Это был он, тот, у которого твердый голос, который никогда не заставил бы меня дрожать. – Да? – Мы бы хотели поговорить с Вами по поводу Вашего похищения, – похищения? Кто-то видел Гарри? Они видели Гарри, хватающего меня и уносящего за пределы города? Если так, как они это сделали? – Пожалуйста, следуйте за мной, – попросил он, я еще раз взглянула на маму, потом пошла за полицейским. Он повел меня через лес, который сейчас наполнен другими копами; мы остановились у шоссе. Множество полицейских машин были припаркованы у обочины, их красные и синие огни ослепляли меня, как машины скорой помощи, но я увидела фигуру своего отца, он разговаривал с кем-то, кажется, по телефону. – Папа?! – прокричала я от радости. Он немедленно обернулся, улыбка украсила его лицо. Он подбежал ко мне, открыв руки для объятий. – Люси! – просиял он и обнял меня. Я спрятала лицо у него на груди. – Папочка… – проговорила я, слезы уже катились по моим щекам. Ох, как же я скучала по папе! Я сомневалась в нем, что очень неправильно с моей стороны. Я чувствовала себя паршиво, вспоминая о том, что думала как он изменил маме и бросил нас. Но папа бы не сделал этого. Он слишком хорош для такого. – Я скучал по тебе, моя принцесса, – сказал он, и я немного отошла от него, пытаясь хорошо разглядеть. Я подняла руку, чтобы дотронуться до его лица. Он постарел, и я вижу, несколько морщинок появилось возле его глаз. Несмотря на мое нечеткое зрение, я была уверена, у него возникла малость седых волос. – Пап, ты постарел! – я чему-то рассмеялась, чтобы немного развеселиться, на что папа усмехнулся. – Я и твоя мама постарели за те четыре дня, что не могли найти тебя, мы думали… – он оборвал фразу, его голос сорвался в конце, слезы стояли в его глазах. Я посмотрела на папу с сожалением, он думал, что я умерла. Когда была с Гарри. С ублюдком, который, я думала, заботится обо мне. Демоны беспечны, они ничего не знают о заботе, добре или даже любви. Перед тем как я смогла продолжить разговор с папой, меня позвали. Я обернулась и увидела офицера полиции. – Мистер Маккензи, могу я задать несколько вопрос мисс Люсинде? – спросил мужчина, и папа кивнул без каких-либо возражений, но было очевидно, он хотел поговорить со мной. – Я скоро вернусь, пап, не переживай, – я прошептала ему, и он кивнул. – Иди, Люси, – он улыбнулся, и я подарила улыбку в ответ, а потом последовала за стражником.

***

Я фыркнула от возмущения, когда он позволил мне идти после глупых вопросов обо мне и «похищении». Я рассказала им о Гарри, но они просто посмеялись надо мной, сказав, что я слишком взрослая, чтобы рассказывать истории о призраках. Хотя я говорила правду. – Я живу здесь всю свою жизнь, ничего особенного вроде приведений или других паранормальных явлений здесь никогда не происходило, милая, – я слышала, как он говорил это мне, смеясь над моей историей. Я просто хотела накричать на него, сказать, что я говорю правду, но я знала, что не могу рисковать. После того как меня допросили, медсестры отвели меня в карету скорой помощи, чтобы осмотреть, а потом сообщить о моем состоянии папе. – Ваша дочь в порядке, что удивительно. Но когда мы проверили зрение, выяснилось, что оно у нее нечеткое, – я слышала, как это говорила медсестра, – Я права, мисс Люсинда? – я кивнула, и отец вздохнул. – Это правда, Люси? У тебя нечеткое зрение? – он спросил, его голос полон тревоги. – Да, пап, правда. – Нам надо сходить к офтальмологу, как только вернемся, хорошо? – я кивнула, меня уже начало раздражать, что я не вижу четко то, что должна, но это цена, которую я заплатила за поджог дома или, может, всех соседей. Кстати, о домах, раз наш дом сожжен, где мы будем жить? Мы переедем в другой город? В моей голове множество вопросов, но будут ли на них ответы? Теперь мы возвращаемся в Сайлент Маунд. Я, отец и моя молчаливая мама, которая просто уставилась в окно. Папа за рулем, его взгляд на дороге, а я смотрю на них двоих. Они не говорят друг с другом, хотя я знала, в чем причина. – Люси, – сказал отец и мое внимание перешло на него. – Да, пап? – спросила я. – Школы начинают свою работу на следующей неделе, – он начал, – может, мы могли бы записать тебя, мы посмотрели несколько школ, они достаточно хороши для тебя, – что это вообще было? – Пап, ты серьезно? – спросила я и, кажется, ослышалась. Здесь? В этом ужасающем городе? Здесь есть школа? А что если ученики тоже странные, как и люди, которых я видела? – Образование очень важно для тебя. У тебя остался один год до колледжа, – сказала мама, и я мысленно уставилась на нее неодобрительно, кто сказал ей, что она имеет право слова? Она думает, что я буду продолжать ее слушать после всей этой лжи? До того как я успела спросить, что они имеют в виду, папа посмотрел на меня так, что вызвал у меня боль в сердце. Взгляд, который значит, что я должна повиноваться всему, что они говорят. Я сложила руки на груди и вздохнула. – Ладно. Раз уж это мой последний год, я лучше пойду в школу, пусть и в этом непонятном городе, в этом непонятном мире, моей непонятной жизни. Только один вопрос: выживу ли я в Сайлент Маунде? Теперь, когда Гарри исчез, и мы больше не в доме, что я буду делать? И покажется ли он вновь?