День для ревности

Микки Милкович не терпит педиков. Серьёзно, что они делают полезного для общества? Детей они не рожают, снимаются себе в киношках, скачут по сцене, кому от этого польза? Ещё и парады свои блядские устраивают, нормальному человеку не пройти. Его отец, чёрт бы его побрал, где бы он ни находился, в чём-то, в общем-то, был прав. Этих педиков надо учить, иначе они совсем сядут на голову и махнут звездно-полосатый флаг на радужный. Поэтому Микки время от времени занимается тем, что учит этих чмырей уму-разуму. Бьёт с облегчением, какое бывает, когда долго сдерживался, а потом дорвался до чего-то желанного. Бьёт, не жалея костяшек, пока ошмётки крови вперемешку с соплями и слюнями летят в разные стороны. Бьёт, а под ногами хрустят рёбра и крошево выбитых зубов. Бьёт до тех пор, пока они не начинают скулить и ползти от него в сторону своих дорогущих тачек, непонятно что делающих здесь, на Южной стороне. Микки ненавидит их от всей души, этих долбаных трусливых гомиков, приезжающих сюда пошвыряться деньгами, думающих, что им всё позволено, всё можно, в том числе и трогать чужое. Микки думает, когда-нибудь, когда ему исполнится лет семьдесят, когда придёт дедушка Маразм, и их с Йеном уж точно сдадут в психушку – добрые родственнички во главе с йеновой сестрицей об этом позаботятся, - тогда он может и признается Йену в том, что от его кулаков страдали не все педики, на всех Микки плевать хотел на самом деле, а только те, кто тянул свои руки (и не только) к Йену. Его Йену. А может и не будет. К чёрту, эта сука рыжая и так как-то странно усмехается каждый раз, когда Микки начищает рожу очередному ублюдку. Ещё придумает себе какую-нибудь пидорскую хрень, например, что Микки ревнует. Ха! - Пошёл к херам отсюда, - рявкает Микки, направляя в сторону выхода очередного виагроида, пару секунд назад запихнувшего доллары Йену в трусы. – А ты чего лыбишься? Йен улыбается, как кот, объевшийся сметаны, не забывая деловито пересчитывать деньги. В клубе душно, шумно, да Микки и запыхался, пока давал виагроиду под дых, потому-то у него сердце и колотится в три раза быстрее, а вовсе не потому, что у Рыжего едва заметные ямочки на щеках, когда он смеётся. - Лыбится он… Пошли домой, ёпта. Я спать хочу и трахаться. А лучше наоборот. Микки Милкович ревнует. Как же, не дождётесь. Только если по четвергам. А сегодня суббота. То-то же.