Локальное потрясение глобального масштаба

-Тсунаёши-кун мне всё рассказал, — Девятый всепрощающим взглядом смотрел на почти-сына. Занзас рассматривал коллекционные вина в кабинете. Пауза затягивалась. -Кхм. Так что же, ты бросишь… мать своего ребёнка?.. В ответ раздалось что-то неразборчивое. -Да, конечно, тебе стыдно. Ты ведь всегда был добрым мальчиком. Савада постарался слиться с креслом. Он, правда, случайно об этом сказал, но отлично осознавал, что это совершенно неважно. Тяжёлый взгляд остановился на секунду на Боссе Вонголы, затем Занзас отточенным многолетней практикой движением схватил одну особо понравившуюся бутылку и задумчиво сказал: -А что? Он и так в белом, значит, будет невестой. Тсуна и Тимотео переглянулись и облегчённо вздохнули. *** -Завтрак – 50$, — улыбаясь, сказал Бьякуран. -Спасибо Маммону за тренинг «Воспитай в себе капиталиста!» Офицеры Варии с ностальгией вспомнили установку Нон-Тринисетте, но заплатили. Поднимаясь из-за стола, Леви сказал: -Занзас-сама просил вас зайти. Прямо сейчас, а не через 3 часа и не на следующей неделе. -Но так не интересно! И вообще… — попытался вставить Бьякуран. -Важный вопрос. Походка уже потеряла былую лёгкость, тошнота достала, кабинет слишком высоко, и Шо-тян до сих пор его не любит! -Итак. Имя – это важно. Вот у меня… — Занзас вовремя вспомнил, что Десятым Боссом, несмотря на двойное X так и не стал, — неважно. Мусор! -Да ни за что! – Бьякуран сам удивился своей горячности. -Сладкоежка-чан идиот? И Леви тоже? Я, мусор, к тебе обращаюсь! -Простите, Босс, чего желаете? -Тащи виски. Я буду думать. Распаковав зефир, Бьякуран задумчиво сказал: -Мы сплошное подтверждение статистики. Брак по залёту, муж-алкоголик… -…жена-стерва, — продолжил Занзас. -Я буду считать это комплиментом. *** -Ох, наш Босс совсем не следит за временем. Наверняка ему незнакомо такое слово, как режим! — Луссурия протянул чашку горячего шоколада измученному Бьякурану. В его взгляде явственно читался интерес. -Мефистофель. Если кратко, то Меф. У него будет великая судьба. Фран, тихо сидевший с кружкой молока в уголке, поспешил смыться с кухни. Луссурия же не сразу сообразил, что происходит. -Кстати, о Судьбе… — полуторачасовая лекция о Ирие Шоичи всегда следовала за этим кодовым словом. Занзасу же никто ничего не говорил. Во-первых, этот собственник прихлопнет сообщившего, во-вторых, никто так не готовит, как Бьякуран. Тайна безответной любви оставалась тайной. *** -Держи флаг. Занзас с интересом посмотрел на кусок материи. -Зачем? -Как зачем, — ласковым шёпотом сказал Бьякуран, — махай им, разгоняй своих тараканов. У меня роды со дня на день, а ты собрался на миссию? Белый цвет флага смущал своей двусмысленностью. Занзас разорвал приказ и ответил: -Раз уж ты так просишь… *** Шоичи не верил своему счастью: новая жизнь, с белыми непослушными волосами и багряными глазками! Противоречащая законам этого мира, но такая реальная! -Эта крошка… девочка? Занзас отобрал сына из таких ненадёжных рук и даже не удостоил Ирие ответом. *** -Папа! Он такой миленький! – Дракон из Коробочки Небес Маре недовольно посмотрел на Бьякурана, на что тот только развёл руками. То ли ещё будет. Через пару минут недовольный мальчик тряс Занзаса и повторял: -Бестер! Хочу Бестера! Он больше! Счастливый отец рассмеялся: -Слышишь, что младенец говорит? Мелкий ты, и Дракон твой! -Во-первых, Мефочке уже 4! Во-вторых, — увернувшись от стакана, Бьякуран продолжил, — уже не помню. И стакан ты без толку разбил, — и хлопнул дверью. -Он такой странный, — сказал Занзас сыну. -Не больше, чем ты. Иногда этого бесёнка хотелось придушить. *** -Ну… у нас такая счастливая семейная жизнь, правда? – Бьякуран улыбался журналисту, присланному Девятым. Репортаж должен был выйти как раз к пятилетней годовщине их свадьбы. Меф наступил отцу на ногу. -Да, конечно, — Занзас как-то судорожно кивнул. Только бы эти блондины не назвали его при всех «Ксани-чан». *** Прогноз погоды выдал штормовое предупреждение, заняться было нечем, поэтому разные идеи (аморальные и неэтичные) будоражили Бьякурана. Распахнув двери кабинета, он выдал скороговоркой: — Ужсчтотворится, этотмирнесовершенен, — он пригнулся и начал заново, подходя к столу и присаживаясь на самый краешек. -Занзас, это мир несовершенен. Вария нужна Мильфиоре. Вчера из-за двух недоразумений, перетягивающих на себя его внимание, работа не была закончена вовремя, поэтому, не отрываясь от бумаг, Занзас ответил: -Зато Варии не нужна Мильфиоре. Вонгола — это моя Семья. — Ах так… Значит, какая-то там мафия для тебя важнее меня? И ребёнка? Бегом за зефиром, — Занзас отстранённо заметил, что срывающийся от ярости приглушённый голос очень сексуален, открывая шкафчик и бросая не глядя упаковку. -А… -У меня здесь запасы на случай ссор, чтобы всякий мусор не лицезреть по столь ничтожному поводу. А ты вымогатель. Меф, спрятавшийся в шкафу и поджидавший самый неподходящий момент для своего появления подумал, что папа точно не стал бы сам бежать за зефиром, а послал бы кого-нибудь. «Нужно будет запомнить этот шкафчик. Эх, когда же я вырасту и мне дадут попробовать зефир для настоящего мужчины – со вкусом виски!» Нужно отметить, что семилетнего любимца всех мафиози (тех наивных людей, которые не разобрались, что скрывается за очаровательной детской непосредственностью и блеском багрянца в глазах, обрамлённых пушистыми ресницами) пока устраивали те стопятьсот вкусов, что предлагала зефирная промышленность. -Всё. Вария меняет форму. Забудь о Вонголе. -В форме Мильфиоре я буду не настолько сексуален. «Кажется, этот момент самый неподходящий!» *** -Далось тебе это Мильфиоре. Бьякуран задохнулся от возмущения. -Далась тебе эта Вонгола! -Оба вы хороши! -Молчать! – прикрикнул Занзас на Мефистофеля. – Что у тебя за сын такой… -Как будто это только мой сын, — почти восхищённо ответил Бьякуран. Меф подумал, что нужно почаще выводить из себя одного папу, тогда второй будет его любить. А потом второго. «Да, так и сделаем». *** -Опять отказываешься? Занзас кивает и злорадно улыбается. Бьякуран переводит дыхание и ласково спрашивает: -Шо-тян, Солнце моё, где ты? -Шо-тян твой у Сава-а-ады! – издевательски тянет Занзас. -Ну так, убью Саваду, подумаешь! – а вот это уже Решимость. Пару секунд поразмышляв, Босс Варии решил, что вполне может позволить себе «забыть» сообщить о смертельной опасности, нависшей над мелким мусором. Глядишь, стараниями любимого он станет-таки Десятым. -Меф, — говорит Босс Варии в сторону шкафа. – Иди, потренируйся с Франом. Маскировка ни к чёрту. *** -Вот она, настоящая причина нашего конфликта! – Бьякуран тыкает пальцем в загипсованного Саваду. -Кстати, да, — с готовностью соглашается Занзас. «Эх, жаль, что не убил». – Возвращайся, у меня есть мармелад. -Это хорошо, давай его сюда, — палата Тсунаёши утопает в цветах и солнечном цвете. –Я, конечно, возьму… Шо-тян, — зовёт Бьякуран, -иди сюда! Держи мармеладку, Занзас угощает! Замечание резко побледневшего Ирие Шоичи кажется Мефу вполне разумным. (Он его не любит, ведь папа рассказал, что этот странный человек посчитал его девочкой!) -Бьякуран-сан, нас ведь сейчас того… Пламенем Ярости… Занзас смеётся и треплет того по рыжей голове: -Как с Савады снимут гипс — сообщи. В следующий раз попробую я. И он властно привлекает к себе мужа и целует его на глазах всех Хранителей, пришедших навестить Тсунаёши. Те толпятся на входе и не знают, что думать. Шоичи смущённо прячёт мармеладку за спиной. Счастливая семья возвращается домой. До следующего локального потрясения глобального масштаба.