Он ненавидел лето

Огни Лондона были особенными. Конечно, весь город вызывал у детектива странные чувства, отдаленно напоминающие симпатию, но огни были чем-то завораживающим, ностальгически прекрасным и умиротворяющим. В это время года они горели по другому, как-то грустно и одиноко. Наверно, это Шерлоку и нравилось. Такси остановилось около входа в больницу и, быстро расплатившись, Холмс вылез и направился к блондинке, предположительно медсестре, которую можно было заметить сквозь стекло главной двери. Прослушась полуминутный монолог, он понял одно — Ватсон занят, а это значит, что надо будет сидеть среди больных людей минут 15 (по утверждению девушки, но судя по ее губам, нервно сжимающимся во время всего разговора, минут 20, как минимум) и ждать. Он не любил ждать, а еще больше он не любил больницы. Неприятные воспоминания из детства, наполненные мерзким голубоватым светом и еще более мерзким запахом. Майкрофт, уколы, отец, который так редко появлялся в его жизни. Это было так давно. Выдохнув, Шерлок прошелся по карману брюк, достал сигареты; приподняв бровь, с сигаретой в зубах, жестом спросил, где можно покурить, и проследив за рукой одной из медсестер, наткнулся на слегка обшарпанную, старую дверь. Она вела к маленькому дворику, заполненному растениями и небольшими скамейками. Затянувшись, он направил взгляд вверх. Туда же и стремился серый полупрозрачный дым, сливаясь с ночным небом, тихим и спокойным. — Здравствуйте, Мистер Холмс, кажется? — повернув голову, Шерлок впервые увидел Джона. И прочел его, как открытую книгу. Проблемы, кошмары, ненависть и даже предпочтения. Он узнал практически все, только взглянув на него, но слова почему-то застряли в горле, при виде этого улыбающегося врача. — Шерлок пожалуйста, — кожаная перчатка пожала руку теплой слегка загорелой руке. — Лейстред вам звонил, не так ли? — Да, но я никак не мог освободиться раньше. Простите, — Ватсон присел на скамейку, — Эти больные иногда слишком… — Идиоты? — Я, — секундная пауза, а после тихая усмешка, — Да, да. Именно так. — Почему без трости? — вопрос застал Джона врасплох. Он резко обернулся и поймал взгляд детектива. Сегодня боль была невыносима, и он вколол обезболивающее, после которого ходил совсем обычно. Возможно кто-то из работников проговорился, но доктору было сложно поверить в общительность детектива. Но тогда как? — Очень просто, Джон. Я читаю людей. И узнаю все, что меня интересует, только на них посмотрев. Могу узнать о больном расставании или пьющей сестре-лесбиянке. Или про проблемы со сном, — словно услышав разговор внутри головы доктора, ответил Холмс, и был готов ко всему — агрессии, обвинениям, переходам на личности или даже уходу Ватсона. Но тот сидел, как громом пораженный, и через пару секунд выдал: — Боже, это великолепно. Удивительно! Поразительно, — и заметив расширенные зрачки Шерлока, добавил, — Мне, наверно, стоит остановиться. Прошу прощения. — Да нет, что вы. Мне даже приятно, — легкая улыбка осветила лицо Холмса, а после фырканье Джона, и вот уже в маленьком дворике было слышно два заразительным смеха. — Нога сегодня как-то по-особенному болит, — внезапно признался Джон, — Мой психолог… — Ваш психолог полагает, что это психосоматика, и она права, — закончил за него детектив. — Конечно, она дает вам потрясающе нелогичные на первый взгляд задания, надеясь, что это элиминирует боль в ноге и кошмары, но в конечном итоге все остается по прежнему. Ведь так? — Знаете, сколько своих я потерял там? — Ватсон медленно перевел взгляд с растений на Шерлока, игнорируя вопрос. — Сколько забытых имен, рыдающих семей, молодых жизнерадостных глупцов, желающих сражаться за свою страну, приобрести хоть какой-то смысл жизни. — Я думаю, что, — Холмс не успел продолжить, как его перебили. — 110. 110 людей, которые были рядом со мной там, в моем отряде, сражались бок о бок и после смерти были заменены новыми солдатами. Вот так вот просто. Будто-бы их и не было. Не было боев, где они спасали сотни своих, не было тяжелых тренировок, когда боль в мышцах не проходила неделями, не было писем от родных, после которых ночами по части слышались тихие рыдания. Я не могу уснуть, потому что Я их помню. Каждого из них. И я не хочу их забывать. — Вы идиот, — голос детектива прерывает тишину после маленького монолога.— Зачем нужно помнить такое количество не нужной информации? Хотя не вините себя, вы не один такой. Люди все идиоты. — И это говорит мне человек, который знает наизусть десятки разновидности табака? Как это является нужной информацией? Вы считаете, что лучше помнить это, чем людей, которые были частью вашей жизни? — Мне это нужно для расследования дел. Это полезная информация. В ней есть смысл, — Шерлок медленно откинулся на скамейку. — Какой? Как это вам помогает? Неужели расследования, это единственное, что вас интересует? — Я люблю головоломки. Пазлы, если хотите. Это то, чем я занимаюсь, — немного устало начал Шерлок. — Я первый в мире консультирующий детектив и сам изобрел это профессию. Для меня имеют смысл только факты, четкие ответы, не люблю нестыковки. А воспоминания, связанные с эмоциями, приносят только неудобства, а в вашем случае ещё и проблемы. — Мы привязываемся к тем, кто вокруг нас, к нашей социальной группе, это так заложено. Полностью отмести эмоции невозможно, даже годами служившие и видевшие, практически, все ужасы жизни военные на это не способны, — Джон искренне не понимал, о чем говорил детектив. — Я способен. — Это не нормально, вы же понимаете? — голос полный возмущения вызвал у Шерлока улыбку. — Быть нормальным — скучно, — и Джон не заметил, как сам начал улыбаться. Пронзительный взгляд будто бы раздевал, поникал удивительно глубоко, оставляя мазками следы восхищения, и так давно забытой умиротворенности. Идиллию прервал телефон Ватсона и ему пришлось отойти. — Да, да я помню, мэм. Я постараюсь, — леди на той стороне провода никак не останавливалась продолжая говорить, и с каждым её словом лицо Джона выглядело ещё более уставшим. Пробежавшись взглядом по лицу Ватсона и что-то для себя решив Шерлок медленно поднялся со скамейки. На часах было довольно поздно, спрашивать что-то сейчас, пока он не разобрался с понятным только ему моментом, он больше смысла не видел. Тем более, все что детективу было нужно, он прочёл в небесных глазах этого необычного человека. — О, мистер Холмс, подождите, я сейчас, — Джон заметил как собеседник направился к двери и быстро, может даже грубо, попрощался с женщиной из телефона, — Я… — Вы терпите скрипку? — не оборачиваясь спросил Холмс. — Боюсь, я немного не понял вопроса, — растерянный Ватсон замер, недоуменно разглядывая спину детектива. — Терпите или нет? — тот же вопрос, с небольшим нажимом в тоне. — Я… Да, я люблю послушать скрипку, не сказал бы, правда, что ярый фанат, но какое это имеет, — договорить ему не дал новый вопрос. — Вам обязательно нужен идеальный порядок или чтобы с вами постоянно разговаривали? — кудрявая голова слегка повернулась в сторону доктора. — Я в состоянии стерпеть многое, мистер Холмс, но боюсь мне придется повторить. Какого черта происходит? К чему эти вопросы? — детектив вел себя страннее, чем минуту назад, заставив Ватсона повысить голос. — Вам нужна квартира, желательно недалеко от центра, как советовала ваш психолог, и недорогая, как вежливо советует ваш кошелек. Вас только что в очередной раз попросили найти ее как можно скорее или ваши вещи будут просто лежать на улице, а так как мне нужен сосед по квартире, чтобы меньше тратить на аренду, а вашей пьющей сестре не нужна обуза, говорящая меньше пить и напоминающая о каждом неверном повороте в ее жизни, я предлагаю вам переехать ко мне. Расширенные зрачки доктора встретились с довольным взглядом детектива. — А расследование? Я могу быть мишенью, могу подвергнуть вас опасности, — хриплый голос Джона заставил Шерлока полностью повернуться к Ватсону, и пробежавшись взглядом по лицу детектива он ответил сам себе, — Только вот вас это не волнует нисколько, верно? Не волнует то, что вы можете умереть, главное разгадать загадку. Главное, чтобы не было скучно. — Почему вы так считаете? — небольшое удивление в дымчатых глазах. — Потому что вы идиот, — и губы Шерлока медленно приподнялись, а во взгляде появилось нечто новое. Будто бы он хотел разгадать Джона. Будто бы он принял вызов. — 221 Б, Байкер Стрит. Завтра. 10 утра, — быстрый разворот и детектив практически вылетел из сада, проигнорировав недоуменный вид Ватсона. А на пороге остановился и проговорив, — И да, Джон. Зови меня Шерлок, — скрылся внутрь больницы. Доктор простоял там добрые полминуты не произнеся ни слова, и потом удивленно подумал: « Он что, мне только что подмигнул?! »