И так - правильно.

Правильные принцессы должны быть воспитанными и скромными. Настоящей принцессе пристало ступать легко, держать спину прямо и быть похожей на молодой тростник. Они должны носить хрустальные туфельки – ну или хотя бы такие, на которых еще надо научиться ходить красиво, а не как какой-то монстр – ковылять. Их прелестные формы, как полагается, должны покрывать пышными платьями, в которых даже погулять-то нельзя толком. Она, Аврора – неправильная. Выросшая на лесной полянке, залитой солнцем, в чуть покосившимся от времени домике, привыкла к изгибам полузабытых тропинок, привыкла смешно подпрыгивать, преодолевая кочку за кочкой. Еще девочкой она привыкла чуть наклоняться вперед, запрокидывать голову вверх и смотреть прямо в глаза, словно исподлобья. Аврора не умеет носить хрустальные туфельки – это право имеет лишь какая-нибудь Золушка, восклицает она и ступает босиком по хладным величественным плитам приемного зала во дворце. Ей холодно, озорно вздернутый носик позже краснеет, но как можно променять восхитительные ощущения травы, щекочущей щиколотки, ощущения самых маленьких неровностей земли на эти неудобные ходули?! Она упрямится, все прекрасно осознавая. Есть большая разница – лесной мир и мир людей, холодных плит. Аврора носит легкие платьица, не скрывающие босых ножек, части икр. В них простой, но самый прекрасный узор – переплетенные цветы, звезды. Ей не нужен однообразный вихрь кружев, ей хочется с виноватым смешком осторожно зашивать порванный подол платьица после прогулки меж остролистых кустов. Она никогда не променяет их на иные – расписные, с корсетом и кринолином. Аврора много говорит, часто смеётся, рассказывает забавные истории и шутит, болтая ногами. Она – сплошное движение, воплощенная юность. Девчушка не видит разницы между последним чернорабочим и главной фрейлиной во дворце, как не видит между золотыми тяжелыми украшениями и венком из цветов, добытых в самой чаще. Придворные и простой люд в мире людей обожают странную принцессу, которая скоро станет королевой, а советники и самые приближенные лишь качают головой за ее узкой спиной. Но она не боится насмешек, ведь тенью за ней следует та, что затмевает огромными величественными крыльями – Солнце. Правильные принцессы должны ждать своего, несомненно, тоже правильного принца. Он должен быть храбр, добр и чистосердечен, а любовь их будет волшебная – с первого взгляда. А потом они поженятся, будут жить долго и счастливо. Она, Аврора – неправильная. Ей казалось, что это невозможно – полюбить с первого взгляда. Ведь разве можно узнать о человеке, просто на него посмотрев? Неужели надо судить лишь по тому, как выглядишь? А вдруг любовь любовью, а принц окажется с ужасным характером или последний зануда? Малютка внимательно смотрела на трех смешных тетушек, с которыми росла, а те лишь то пожимали плечами, то начинали возмущенно восклицать. Аврора считает, что Филипп, смущенно мнущийся и с витыми кудрями, очень мил. Привыкшая к обществу трех слегка не в себе тетушек или зверей, ей интересно говорить с иным человеком. Ей тепло смотреть на него, но разве это – любовь? Разве это сравнится со сладким онемением пальчиков от восторга будущей встречи, безграничным восхищением, разговорами на волшебных болотах и отражением маленькой смешной принцессы в ее печальных глазах? У ее феи-крестной статная фигура, узкие изящные руки, как две белые птицы – Аврора завороженно следит за каждым движением ее пальцев, пока Малефисента не сдерживается и не касается кончиком ногтя вздернутого носа, от чего девчушка стыдливо смеется, закрывая его ладошками. В темных глазах феи мелькает оттенок тепла, медовым оловом. У ее феи-крестной обломанные и отняты, как и счастье, крылья и она все еще боится человеческого тепла. Аврора тянется к ней, как нежный цветок к лучику света, только он еще не знает, что этот свет – холоден и мертв. В волшебном сне, которого так боялись остальные, спящая принцесса гуляла вместе с ней, проклявшей ее. Рука об руку, до самого конца. Не было преград, невзгод – тьма потихоньку расступалась перед ними, а оборачиваясь назад, Аврора видела чудные, широкие крылья - защищающие. Проснувшись, принцесса была любима в глазах плачущей феи и от этого маленькое упрямое сердце рвалось наружу, ближе к чужому, закованному в железные цепи. Она не может ненавидеть Малефисент – дитя света настолько влюблено в тень с оторванными крыльями, что забывает даже подумать об этом. В правильных сказках всегда есть злодей, и правильный принц рано или поздно… Нет, нет! Принцесса захлопывает книгу, придавливая неправильную страницу и босиком скользит по холодным плитам. Прочь, в лесные чащи. Прочь, за границу миров. Ближе – к своей возлюбленной фее, к той, что уткнется в макушку, обнимет крыльями и они взмоют вверх. Затмевать солнце. К той, чью алую улыбку хочется поцеловать, а нежному растению – раскрыть свой цветок навстречу лучу средь тьмы, который вновь дарит тепло. И Малефисент все равно, что ее принцесса – неправильная. И пускай принц уедет, не выдержав. Аврора виновато посмеется перед ним, а после, присев в прощальном реверансе, уйдет как лесная нимфа, а не дочь короля. Лесные тропинки змейкой вьются пред ней, ведя неправильную принцессу к неправильной злобной фее. И так – правильно.