Цветение сакуры

- Соджи, ты в патруль собираешься или нет? - Ох, Хаджиме-кун, знал бы ты, как мне лень, - шатен тихо рассмеялся и упал на татами, игнорируя холодный и крайне недовольный взгляд Сайто. - Ты не ответил на мой вопрос, - спокойно проговорил брюнет, терпеливо дожидаясь, пока его друг и напарник вдоволь наиграется. - Да собираюсь я, собираюсь. Чего ты сразу набрасываешься, - привычно улыбнулся Окита и взглянул на брюнета. - Я на тебя не набрасывался, - Сайто отвел взгляд от мужчины и ушел к остальному патрулю. - Ты постоянно это делаешь, только не в буквальном смысле, - Соджи быстро вскочил на ноги и последовал за другом. – Хотя я бы предпочел в буквальном. - Что ты сказал? – брюнет резко развернулся и бросил на мужчину прожигающий взгляд. - Нет-нет, ничего, - тут же поднял ладони в примирительном жесте Окита, - ты, кажется, стареешь. Слышится что-то, чего не было. Хаджиме закатил глаза и, дав знак патрулю, направился на улицы столицы. Замешкавшийся Соджи не сразу заметил, как все уже ушли, и бросился вдогонку. Поравнявшись с Сайто, мужчина не сдержал очередной довольной улыбки. На его фоне капитан третьего отряда выглядел особенно сдержанным и холодным, чем обычно. Наверное, именно за эту черту Окита и любил его больше всего. Брюнет был словно загадка, которую зеленоглазому предстояло разгадать. Внешне такой неприступный и уравновешенный – а ведь внутри, быть может, у него целый калейдоскоп различных чувств. Окита никогда не оставит попытки добраться до сердца Хаджиме. А сам Хаджиме предпочитал общество Соджи именно из-за его дерзкого, упертого и вечно неунывающего характера. По причине своей личной натуры, Сайто было трудно с кем-либо сойтись. Но встретив впервые зеленоглазого шатена, в голове что-то щелкнуло, и стало ясно, что именного такого человека ему и не хватало. Окита не раз поддерживал его, выручал как в битве, так и в трудных жизненных ситуациях. Если посмотреть, то шатен всегда был рядом, куда бы Хаджиме не пошел. Его круглосуточные шутки, порой даже жестокие и оскорбительные, были привычны брюнету. А жизнерадостность и оптимизм Соджи не позволяли мужчине утонуть в собственной отстраненности, придавая некое равновесие. - Кстати, Хаджиме-кун, - бодро обратился шатен к капитану. - Чего тебе? - А что ты думаешь о Чизуру-тян, а? Брюнет тут же напрягся, но виду не подал, переведя на напарника слегка удивленный взгляд. - Какое тебе до этого дело? – поинтересовался абсолютно, казалось бы, равнодушным тоном мужчина. Но ведь Окита знал его далеко не первый день – он-то успел разглядеть во взгляде темно-синих глаз Хаджиме тревожный блеск, а в голосе уловить напряжение. - Да никакого, я просто спросил, - рассмеялся шатен и похлопал напарника по плечу. – Как по мне, так она замечательная. Не положи Хиджиката-сан на нее глаз, я бы точно себе ее забрал. Сайто будто пронзили катаной в самое сердце. Резко отвернув голову в сторону, брюнет постарался обуздать внезапно вырвавшиеся чувства. - И зачем ты мне все это говоришь? – спросил Хаджиме, пытаясь придать голосу обычную отстраненность. - А что? – Окита не сводил с брюнета глаз. Не до конца скрытые эмоции мужчины были весьма заметны шатену. - Не отвечай вопросом на вопрос, - не сдержал раздражения в голосе Сайто. - Я просто сказал. Я что, не могу поделиться с лучшим другом своими мыслями? Брюнет не нашелся, что на это ответить. Практически все оставшееся время оба мужчины молчали. Соджи про себя радовался такому редкому всплеску эмоций Хаджиме. Однако было и то, что озадачивало капитана первого отряда. Вызваны ли эти чувства ревностью его к Чизуру или Чизуру к нему? Шатену хотелось бы верить в первое предположение, но оно было настолько недосягаемым реальностью, что в него только и оставалось лишь верить. Окита подозревал многих своих соратников в симпатии к девушке, которая так скрасила своим неожиданным появлением их отряд. Так почему же Сайто не может быть в их числе? Вполне может. А вот подобную симпатию к Соджи вряд ли кто испытывал. Разве что сама Чизуру, но она уже утонула в своей любви к Хиджикате-сану. «Да, наверняка он просто неравнодушен к Чизуру-тян. Остальное лишь предел моих мечтаний и моего больного воображения», - пришел к выводу шатен и грустно улыбнулся, подняв взгляд на краснеющее от заката небо. Закончив патрулировать улицы столицы и вернувшись в штаб, воины проследовали в свои комнаты. Спальни Сайто и Окиты находились по соседству, поэтому мужчины шли вдвоем до самых дверей. - Встретимся на ужине, Хаджиме-кун, - ослепительно улыбнулся Соджи и скрылся за дверями. Брюнет проводил его затуманенным горечью взглядом и вошел в свою комнату. Есть не хотелось совершенно, но если он не явится на ужин вместе с остальными, то потом не миновать назойливых расспросов друзей насчет своего отсутствия. Поэтому просто посидеть и насильно впихнуть в себя небольшую горсть риса с рюмкой саке себе дороже. Обреченно выдохнув, Хаджиме аккуратно снял с себя традиционный хаори Шинсенгуми и переоделся в привычное фиолетовое юката. Опустившись на татами, брюнет отстраненно начал смотреть в произвольную точку на двери и мысленно вновь повторяя тот странный диалог с Соджи. Наверняка Окита просто влюбился и решил поделиться этой новостью с другом. Почему бы и нет. Ведь все так делают, не так ли? Тем более, что Чизуру-тян была довольно популярна среди их отряда. Никому не секрет (разве что кроме ее самой и Хаджикаты-сана), что между девушкой и зам-командира витает ничто иное, как любовь, однако мужчины продолжают испытывать к ней чувства. Ведь никто не запрещает любить. «И Соджи просто один из них». Взгляд темных глаз Сайто стал еще более безнадежным и тусклым. Мужчина не до конца осознавал причину своих же чувств к лучшему другу, но они были. И отрицать их было бы совсем уж глупо. На взаимность надеяться еще глупее. Следовательно, оставалось лишь смириться и пытаться загнать эти самые чувства поглубже в сердце. Но как же затолкнешь, если их виновник вертится вокруг круглые сутки? - Хаджиме-кун, ты что, уснул здесь и решил проспать ужин? – дверь резко распахнулась, и в проеме вырос Окита Соджи собственной персоной. При виде зеленоглазого, Сайто судорожно выдохнул. «Никуда от него не денешься». - Я как раз собирался идти, - ответил мужчина, но с татами так и не поднялся. - По тебе заметно. Так уютно прикорнул возле стены, что сразу видно, как ты стремишься встать и пойти ужинать, - усмехнулся шатен и подошел к напарнику, протянув ему ладонь. Сайто некоторое время недоверчиво смотрел на нее, не моргая. - Друг, ты меня пугаешь, - улыбка испарилась с лица Соджи, и мужчина присел на колено напротив брюнета, - что с тобой? Ты болен? Хаджиме медленно перевел взгляд на своего друга и еле заметно улыбнулся. Такие родные черты лица, непослушные каштановые волосы, отливающие рыжиной на солнце, нахальные изумрудные глаза, в которых сейчас сверкает волнение и беспокойство. За него. Ни за Чизуру, ни за кого-либо еще. А именно за него, за Сайто. - Хаджиме? – вновь позвал его Окита. – Ты здесь? - Здесь, - слабо кивнул брюнет и еле-еле заметно улыбнулся уголками тонких губ, - просто, кажется, неважно себя чувствую. - Может, тебе лучше к Чизуру-тян обратиться? – осторожно спросил Соджи. И не сразу сообразил, что именно сказал. На лице Сайто тут же проскользнуло раздражение. Резко поднявшись на ноги, брюнет произнес еще более холодным тоном, чем обычно: - Если она тебе так нужна, иди к ней. А мне ее помощь ни к чему. С этими словами Хаджиме вышел из спальни, оставив Соджи наедине со своим недоумением.

***

На ужине все было вполне обыденно: Юкимура тихо сидела рядом с Тошидзо, изредка поглядывая на него. Сам же зам-командира не сводил взгляда со своей тарелки и был погружен в собственные мысли; Кондо беседовал с Саннан-саном, иногда громко смеясь; Шинпачи, по своему обыкновению, отнимал у Хейске еду из его тарелки, вызывая у Тодо непрерывный поток ругательств и проклятий, что неимоверно веселило самого Нагакуру и сидящего рядом Саноске. И лишь двое вели себя не так, как обычно. Хаджиме Сайто вяло ковырял палочками рис, в мыслях находясь вдалеке от этого места. А Соджи Окита не сводил с него напряженного взгляда, одновременно уплетая за обе щеки ужин. В отличии от брюнета, на его аппетите никак не сказался избыток смешанных чувств за последние несколько часов. Обычно двое мужчин беседовали за едой, обсуждая абсолютно разные темы. Но сейчас оба молчали, не проронив ни слова. - Эй, Соджи-кун, ты чего дыру в Хаджиме-сане прожигаешь? – поинтересовался Хейске, отобрав, наконец, кусок рыбы у прожорливого Шинпачи, который уже нацелился на плошку с рисом в порции Тодо. От слов Хейске Сайто будто швырнуло обратно в реальность, от чего тот чуть ли не подпрыгнул на месте. А Соджи оторвал взгляд от брюнета и перевел его на Тодо. - А что, тебе одиноко? Мне казалось, Шинпачи-кун не даст тебе заскучать, - как обычно отшутился Окита. – Гляди, он так у тебя весь рис сожрет. - ШИНПАЧИ! – заорал во всю глотку Хейске и начал нещадно колотить Нагакуру. Но шатену было по боку – он довольно улыбался во весь рот и жевал украденный чужой рис. - Ребята, не шумите, - поморщился от слишком громкого выкрика Хейске Тошидзо. - Он крадет мою еду, Хиджиката-сан! – вновь завопил Тодо. - Пока ты тут жалуешься, он вообще все у тебя доест, - рассмеялся Харада, наблюдая, как последний кусок тунца исчез в огромном рту Нагакуры. От возмущения Хейске не смог выдавить ни звука. - Сано! – воскликнул оправившийся Тодо. Рыжий в ответ вопросительно изогнул бровь. - А я ведь мог вообще промолчать. Лучше бы поблагодарил, чем еще и на меня пургу гнал, - усмехнулся Харада и с довольным видом продолжил уплетать свою порцию. Хейске, в отместку Шинпачи, пытался вырвать хоть кусочек из его тарелки, но все в пустую - Нагакура превосходил Тодо и в росте, и в ширине, и силе. Все попытки длинноволосого были напрасны. - Благодарю за еду, - Сайто, отложив палочки и поклонившись, покинул помещение. Окита, быстро сообразив и запихав остатки риса с парой кусков рыбы, пробормотал что-то вроде благодарности, но крайне невнятное из-за набитого по самое не могу рта, и выскочил в след за брюнетом. Хаджиме неторопливым шагом направлялся в свою спальню, но почему-то свернул и подошел к огромной сакуре, что росла посреди внутреннего двора. Было как раз ее цветение, поэтому нежно-розовые лепестки, гонимые прохладным вечерним ветром, были практически повсюду. - Красиво, не правда ли? – тихо спросил подошедший Соджи, мягко улыбнувшись брюнету. - Что ты здесь делаешь? – проигнорировал его слова тот, напряженно взглянув на шатена. - Не отвечай вопросом на вопрос, Хаджиме-кун, - подняв руку, зеленоглазый сорвал с ветки цветок сакуры и начал рассматривать его. – Цветение этого дерева просто волшебно. Не сравнить ни с чем. Окита перевел взгляд с цветка на застывшего в нескольких шагах от него напарника. Уже давно стемнело, поэтому луна ярким диском блестела на фоне мрачного неба. И ее тусклый свет отражался в темных глазах Сайто, а черные волосы с запутавшимися в них несколькими лепестками, отливали привычным фиолетовым оттенком. Ветер развивал чуть вьющиеся пряди, от чего те еще сильнее обычного падали на лицо мужчины. Но тот и не пытался их убрать, не сводя взгляда со стоящего напротив него шатена. Соджи медленно подошел к Хаджиме. Ближе, чем обычно. Гораздо ближе. Но брюнет либо забыл, либо не хотел делать шаг назад. - Цветение сакуры прекрасно. Так же прекрасно, как и ты, Хаджиме-кун, - еще тише произнес Окита и аккуратно опустил цветок в густые темные пряди напарника. – Ты, конечно, прости меня за такие слова. Я понимаю, что они вообще ни к месту. И говорить их нужно женщине, а не мужчине. И уж тем более не капитану и не своему лучшему другу. Но ты мне как бы и не друг уже давно, поэтому, я полагаю, имею полное на такие слова право. Хаджиме с трудом осознавал реальность происходящего, но каждое слово Соджи слишком отчетливо звучало, чтобы быть воображением или сном. - Я понимаю, - продолжил шатен, - что ты влюблен в Чизуру и все такое. Я не прошу взаимности. Но пара рюмок выпитого саке и невозможность больше молчать сделали свое дело. Ты простишь меня? На лице и в глазах Сайто не осталось и следа прежнего спокойствия и невозмутимости. Взгляд буквально горел от переполнявших сердце эмоций, что сразу же стало заметно шатену. Без всяких слов и ответа на вопрос брюнет преодолел разделявшее их минимальное расстояние и, зарывшись рукой в спутанные каштановые волосы Соджи, слегка неумело, но уверенно, припал губами к его губам. Зеленые глаза в ответ распахнулись от удивления, но Окита быстро взял себя в руки и, обхватив руками спину брюнета, прижал еще ближе к себе. С того вечера Хаджиме не сказал ни слова по этой теме. Несмотря на частые признания Соджи, его комплименты и ухаживания. Но это было в стиле Сайто, поэтому шатена все устраивало. Быть может, что когда-нибудь Хаджиме перестанет молчать. И произнесет то, чего так хочет услышать его друг, напарник и любимый человек.