Привычка.

Все обещания – это ложь, словестная гниль. Он настолько часто говорит «завтра», «потом», «это в последний раз», что Джон начал принимать это просто как должное. Как «привет» или «будь здоров». Ночные гости у его соседа по квартире стали обычным делом. У Тайлера это вошло в привычку, словно курение – начинаешь по причине, а через продолжительное время просто пожимаешь плечами, мол, дело привычки. Так и у него. Тайлер уже не знает, зачем приводит всех этих шлюх каждыми днями, дарит им улыбки, делает комплименты, говорит, что они единственные. Этот мир создан для красивых людей, таких как Тайлер. Каштановые волосы, такие мягкие, волнистым водопадом обрамляющие его лицо, подчеркивали скулы. Он всегда собирал их в пучок, не любил, когда они лезли в глаза. У Тайлера темная, карамельная кожа и темно-карие глаза. По крайней мере, таким его видел Джон, может быть для других Тайлер был обычным парнем, немного красивее среднего. -Человек – сложная биохимическая масса, - тихо бормочет Джон, пытаясь заглушить визжащие стоны за стенкой громкой музыкой в наушниках. Но они все равно продолжают глухо отдаваться в голове. – Человек раб своих желаний… Тонкие пальцы ловко ловят слезинки и стряхивают на пол. У них странные односторонние отношения. Джон ищет причины, для любви, а Тайлер просто боится остаться один. И так изо дня в день, из раза в раз. Для Джона ночь медленно сменяет день. Мальчик ловит взглядом последние лучики и прикрывает глаза, чувствуя на влажных ресницах тяжесть от слез. Он закрывает глаза с закатом и открывает с рассветом. Джон устал видеть свои медленные дни, и летящие мимо со скоростью света сутки Тайлера. Они такие разные, только один тянется, а второй отталкивает. -Я люблю тебя, - Джон прервал Тайлера в середине рассказа о том, какие у девушки были сочные бедра. Как она ловко двигала попкой в такт басам орущей из колонок музыки. Как постель взмокла от тающих, от жара их тел, кубиков льда. Джон всегда слушает внимательно, представляя себя на месте Тайлера, а его на своем. Как он временами плачет без остановки, кусая подушку и царапая простыни. Как он страдает, когда за тонкими стенами звучит музыка мнимой страсти и грязной похоти. Только ведь все не может быть так, ведь этот мир создан для красивых людей. Тайлер запнулся о слова Джона, немного помолчал и, пожав плечами, продолжил. Джон дослушивает до конца, а потом поднимается и уходит к себе спать. На столе Тайлера остается только листок с небольшим наброском, почти таким же, как и всегда. Тайлер улыбается, смотря на него, берет из ящика стола кнопку и прикрепляет рисунок на стену, отходит и смотрит на серию одинаковых рисунков, где видны только худые ноги в тапочках с зайчиком, в руке нож, а на полу искривленная в неестественной позе лежит очередная ночная бабочка, осквернившая постель Тайлера. Все рисунки одинаковы, только лица проституток разные. Дни летят за днями так быстро, как будто кто-то играется с выключателем суток. Ты прикрываешь глаза, а когда открываешь вновь – за окном уже новый день. Такой же серый как предыдущие и кажется, что уже пора что-то менять. -Я люблю тебя, - произносит Джон, когда стоит в коридоре с сумкой в руках. Это последнее его признание, думает парень. И рука уже тянется к ручке двери, как Тайлер тихо отвечает, заканчивая этот грустный конец. -А что если заменить вредную привычку на другую? Которая отвратно рисует. - Только если ты сожжешь кровать, - Джон пожимает плечами, и входная дверь так и не открывается.