Хранитель душ

      Холодный ветер пронизывает до самых костей, треплет одежду и волосы. В яркой звездной ночи млечный путь тускло освещает пески, сквозь которые тянется железная дорога. По ней редко ходят поезда, и на сотни километров - одинокая платформа, на которой в это самое мгновение толпится человек сорок. В том числе и я. Люди без прошлого. Без имени.       Возле горизонта пылают костры, бьют искрами в самое небо, влекут. Но я безошибочно угадываю, что мне к ним не попасть. Да и зачем? Оттуда, как из надтреснутого утренним лучом сна, доносятся обрывки звуков старинных музыкальных инструментов и тонкое женское хоровое пение. Отчего-то я уверен, что оно обычно затевается перед самым рассветом, а вот сегодня - нет. Почему? Неужели тому причиной - мы? Возможно ли, что нам оказана такая честь?        Провожают.       Кажется, я стою тут минут двадцать, как и все люди, но во тьме их не рассмотреть. Да никому до этого и нет дела. Каждый углубился внутрь себя, задавшись одним и тем же вопросом: "Кто я? Где я? Что мне делать?". Ответ и есть, и нет. В ожидании поезда я курю и, задрав голову, смотрю в небо. Оно на диво прекрасно. Оно завораживает. Я слежу, как по нему плывут отдельные звездочки, пересекая Млечный путь, созвездия Большой и Малой медведицы и Гончих Псов. Они движутся, кто быстрее, кто медленнее. Одну из них я провожаю отчего-то особенно тщательно. Она опускается всё ниже, к горизонту, но не исчезает, а становится неумолимо крупнее. Приближается. Поезд.       На платформе шевеление, но все по-прежнему молчат. Я трогаю себя за рубашку, касаюсь ладонями карманов брюк. Пусто. У меня нет ни денег, ни документов. Стук колес всё яснее, он уже заглушает пение, костры гаснут, и из тьмы вырывается паровоз, освещающий дорогу мощным фонарем, бьющим метров на двадцать вперед.       Останавливается. Всего три вагона, все освещены и пусты. И в них необычайно уютно, как дома. Забираемся внутрь, каждый садится, безошибочно определяя свое место, в том числе и я.       Деревянная лавка, столик, на котором салфетка и железная пепельница. Поезд характерно дергается и отправляется с места. Я курю сигарету за сигаретой.       Зачатый в пустыне, теперь я рождаюсь.