Колокола

Звон колоколов призывал жителей города на Соборную площадь. Великие паладины Серебряной Длани сегодня посетили столицу, чтобы принять в свои ряды новопосвященного. Люди текли на площадь рекой, солнце освещало их радостные лица, а колокол звонил о прощении. Уже не молодой мужчина вышел на постамент посреди собора. Его серебряные от седины волосы сливались с белоснежной мантией. Как долго он тут? Как давно пришел в этот собор в первый раз? Он окинул взглядом людей, стоящих рядом. Слева, в парадных одеяниях, стояли священники, жрецы Нортшира. Их серьезные лица не выражали никаких эмоций, но в глазах читалась гордость за будущего паладина. Справа же, в начищенных до блеска латах, стояли члены ордена Серебряной Длани. Старик лишь усмехнулся про себя – он помнил всех их, когда они преклоняли колена в прошении, и их счастливые лица, когда старшие паладины улыбались прибавлению в своих рядах. И когда он успел стать стариком? Архиепископ задавался этим вопросом много раз, но он не тяготил его. Смахнув мысли, как пыль с древнего фолианта, он обернулся к залу. Люди самых разных сословий и мастей, эльфы и дренеи, маги и воины, богатые и бедные, старику на миг показалось, что он видел на задних рядах самого короля. Архиепископ поднял руку и жестом призвал присутствующих к тишине. Он взял книгу, видавшую десятки таких сборов, и обратился к толпе: - Мы собрались здесь сегодня, чтобы принять доблестного воина в ряды ордена Серебряной Длани. Юный паладин прошел через многие испытания, дарованные ему Светом, чтобы сейчас иметь возможность предстать под сводами этого собора. Выйди, юноша. С первых рядов поднялся высокий человек. Его доспехи были вычищены до блеска, его темные волосы были аккуратно уложены, но к удивлению, его глаза были завязаны лентой плотной ткани. Архиепископ удивленно моргнул – он и подумать не мог, что этот человек лишь ученик. За прошедшие годы он видел множество паладинов и жрецов, но немногие те, кто посвятил жизнь служению Свету, имели хоть половину энергии молодого человека. Внутри его тела был Свет. Он составлял его сущность, он как океан окружал его и как огонь озарял других. Но аура тьмы заслоняла этот поток, и старик на секунду задумался, не может ли этот человек быть чернокнижником, но быстро отринул эту мысль. Парень, в свою очередь, поднялся на постамент и приклонил колена перед алтарем. Лицо архиепископа разгладилось, он улыбнулся – этот ученик был более чем достоин. - Во имя Света, мы собрались здесь, дабы принять нашего брата. В своей душе он возродится вновь. В своей власти он объединит людей. В своей силе он сокрушит тьму. В своей мудрости он поведёт своих братьев к вечным благам Рая. В зале раздался свист, затем тихий шлепок – это мать наказала радостного сына за свист в соборе. Архиепископ улыбнулся мальчишке, тот оживленно кивнул в ответ. Старик любил детей, и всегда прощал подобные вещи. - Откуда ты прибыл сейчас, юноша? – обратился архиепископ к ученику, который явно начал нервничать. - Из Нордскола. Тяжелый голос раскатился по залу, среди толпы раздались вздохи. Этот голос, грубый как стук костей, несли с собой слуги Плети. Год назад первый Рыцарь Смерти прибыл к королю Ринну с миром и предложением помощи в войне с войском Короля Лича. Сейчас мертвый рыцарь стоял в храме Света, и его глаза по понятным причинам были прикрыты тканью. - Я знаю, о чем вы думаете, но я искренен! Я потерял всё – и лишь Свет не оставил меня, когда на площадях мне в спину летели проклятия. Свет был со мной, когда мой рунный клинок сражал воинов Плети. И я здесь, чтобы просить о понимании и милости. Архиепископ не раздумывал. Он был поражен энергией юноши и только больше убеждался в нем, он видел, что его веру не сломила даже смерть. - Пусть будет так, - наконец заговорил он. – Как тебя зовут? - Терран. По залу прошел гневный шепот. Старик покачал головой: - Священники Нортшира, если вы... Один из жрецов развернулся и отошел в зал. За ним пошли еще двое, а потом и все. - Этот мертвец не будет благословлен. Он не достоин быть паладином. Свет отвергнул его! Не будьте же и вы слепы, архиепископ! Старик лишь вздохнул и повернулся к залу: - Священники не благословят этого юношу – пусть так. Но я его поддерживаю. И если кто-то еще видит, что этот ученик достоин, если кто-то не боится выйти и дать свой голос – пусть он сделает это. Воцарилась тишина. - Никто не выйдет! - Зачем все это? - Он убийца! - Он мертвец! - Я выйду. Меж рядов прошла девушка. Распущенные белые волосы, карие глаза, тонкие черты лица и невысокий рост, жрица была узнаваема во всем Азероте. Одна из героев, остановившая катаклизмы миров, сейчас она шла дать голос в защиту мертвого рыцаря. Почти неслышно она поднялась на постамент: - Если жрецы Нортшира так глупы, что не видят истинного света в этом юноше – я выступлю за всех них. Мне жаль, что эти же люди посвящали других славных воинов, но не смогли сделать самый важный выбор. Я благословляю тебя, юный паладин. Силою Света я наделяю тебя благословением исцеления. Она взяла плащ с алтаря и легко накинула его на плечи юноши. Жрица коснулась глади священного масла и провела по его лицу. Архиепископ улыбнулся и продолжил: - Рыцари Серебряной Длани, если вы полагаете сего юношу достойным, благословите его. Но паладины не сошли с места. - Я отказываюсь принимать его в орден. Мертвецу не место на святой земле. Жрица лишь вздохнула: - Кто выйдет на постамент и не побоится выступить в защиту рыцаря? Зал молчал. Ни один паладин, ни один воин не подал голос, ни один присутствующий не захотел защитить юношу. - Глупцы, - закончила жрица. - Не все, - в окне показались два шлема, а потом и эльфы целиком. Нечестивые доспехи первого были черные как ночь, глаза светились льдом, а за спиной у него был закреплен острый рунический меч. Второй был в прекрасных паладинских доспехах, его золотые волосы разметались по плечам, золотой молот же был бал втащен в окно последним. - Я не паладин, и в отличии от Террана я не поклоняюсь Свету, но вы же не можете поднять свои… - Не в храме, - шикнула жрица. - Как скажешь, - усмехнулся Рыцарь Смерти. - А у меня личное разрешение от короля! – ответил на немой вопрос эльф крови, пожав плечами. Проклятый рыцарь вынес к ногам юноши серебряный молот и закрепил наплечники на его броне. - Силою Света, да будут враги твои уничтожены, - гордо произнес паладин. Архиепископ утвердительно кивнул. Подойдя к рыцарю, он положил руку ему на голову. Воспоминания нахлынули огромной волной: как он посвящал в паладины первого ученика, как его друг сорвал посвящение бочонком дворфийского эля… Старик посмотрел на юного паладина – тот обреченно ждал конца этих мучений. - Терран, клянешься ли ты поддерживать честь и порядок Ордена? - Я клянусь. - Клянёшься ли ты нести Свет и мудрость его по всему миру? - Клянусь. - Клянёшься ли ты уничтожать зло везде, где бы то ни было, защищать слабых и невинных, даже ценой собственной жизни? - Кровью и честью своей - клянусь! Жрица улыбнулась, а архиепископ отложил книгу: - Братья, да снизойдет Свет на этого человека! И вознес правую руку к небесам. Следом жест повторили и паладин со жрицей… Но свет не осветил их. - Он нечестивец, и Свет не примет его, - махнул рукой паладин Серебряной Длани. И терпению жрицы пришел конец: - Вы свиньи, а не рыцари! Каждый раз двадцать человек сходятся в прошении, они просят Свет о силе для ученика! Мы просим втроем – но просим от всего сердца. И Свет услышит нас. Вы не хотите признать, что даже рыцарь смерти может измениться. Что для того, чтобы стать паладином, не нужно десять лет бить манекен и штудировать священные письмена – нужно принять Свет в свою душу. Вы никогда не пустите в орден немертвого, и пусть. Орден рыцарей Черного Клинка открыт для тебя. Ты будешь нести свет на поля сражений, и искоренять зло на своем пути! И Свет всегда будет с тобой, в солнечном Штормграде или в снегах Нордскола, в мирной Пандарии или в оскверненном Запределье. Да снизойдет Свет на этого паладина! – закричала жрица и вскинула руки вверх. И свет проник в окна, он струился по ее рукам, он перекидывался на окружающих людей, и, набрав силу, осветил паладина. Ясный и чистый луч прошел сквозь тело Террана. Он выжигал нечестивость из самых глубоких закоулков его души. Его тело сводила судорога, а каждый нерв пронзала боль, но он терпел, он стоял, принимая все испытания. И он ощутил тепло. Первый раз за несколько лет он ощутил настоящее тепло! Он почувствовал, как свет окутывает его, он почувствовал легкость, но решимость. Из глаз неживого рыцаря потекли слезы. Рукоять молота мягко легла в его руку, и он улыбнулся, первый раз за пять лет. - Именем Света да будут враги твои уничтожены, - шепнула жрица. - Встань, паладин, и сними повязку со своих глаз. Посмотри на себя, посмотри на молот, на людей, что не отвернулись от тебя в этот час. А когда бывший Рыцарь Смерти, ныне паладин, снял повязку, Архиепископ вновь поверил в справедливость – немертвые глаза паладина сияли священным золотым огнем. *** - Ну не мог мертвец стать паладином! – зло шикнул городской пекарь, выходя из собора. - А он и не мертвец, - легко ответил Андуин Ринн, и, вскочив на коня, направился в сторону дворца.