Пережить знакомство с родителями

- Тебе не надоело? – кисло поинтересовался Малик, уже полчаса стараясь игнорировать мечущегося из угла в угол Альтаира. Получалось из рук вон плохо, поскольку тихий и незаметный убийца, умудрился опрокинуть почти все, что можно, а что нельзя пока не опрокинул. Ну, еще стояли кресло, на котором и сидел Малик, и стол, но и он уже подозрительно качался, грозя упасть. – Опять с женой поругался? - Не опять, а снова! – зарычал тот. – Эта… эта… эта женщина явно сошла с ума! - Поздравляю, ты довел единственную женщину, которая тебя любит, до безумия, - меланхолично отозвался его друг. Альтаир одарил его таким взглядом, что любой сторонний человек уже сиганул бы в окно пока не поздно, но Малику, как вы понимаете, было абсолютно наплевать. - Что ты опять натворил? – тяжко вздохнул брюнет, понимая, что по-другому он от него не отделается. -Я? Это все она. Налетела на меня со своим тамплиерским кольцом. - Каким кольцом? – не понял араб. – У тамплиеров крест. - Которое она на руке носит! - Поздравляю, Альтаир, ты балбес, - с трудом сдерживая ухмылку, просветил убийцу Малик. – У христиан кольца на безымянном пальце левой руки – символ брака. И если ты свое не носишь, то Мария вполне может подозревать, что женой ты ее не считаешь. - А то, что она мать моего сына - это не означает? - Что ты хочешь от женщины, Альтаир? Она - слабый пол! Ты только вдумайся в слово «слабый»! - И это не мешает ей махать мечом? - Все, иди ты к… да куда хочешь, вали! У меня и без тебя дел полно! * * * - Нет ну какой гад! – разорялась черноволосая женщина, нервно перебирая звенья цепочки с христианским крестиком. – Я его всегда жду не дождусь, а он… даже женой меня не считает. Только любовницей! - Успокойся, - оборвала ее средних лет женщина, в мусульманской одежде.- С чего ты это взяла? - Он свое кольцо не носит, - убито сообщила брюнетка. - И все? - Нет, он до сих пор ревнует меня едва ли не ко всему, что движется! - Ну, это у мужчин в крови, - хмыкнула арабка. – Их хлебом не корми, дай только власть свою показать. - Тиран, он, и Сатрап, ненавижу, -тихо процедила христианка. - А вот это ты брось. Сама замуж за него вышла. По всем традициям. Перед лицом Аллаха и своего Бога мужем его назвала, - нахмурилась женщина. - И уже жалею. Будь его воля – запер бы меня дома! А я из-за этого из дома сбежала в Поход, понимаешь? – в темных глазах блеснули слезы. – Еще и родители мои приезжают! - Когда? - Завтра. Мне брат тайком письмо прислал, что они едут. Если бы они пришли к тамплиерам…- она не договорила. - Они ничего не знают?! - А что я им написала бы? «Мама, ты только не волнуйся: я бросила к демонам рыцарей, и теперь жена мусульманского убийцы с тиранскими наклонностями. Ах, да, чуть не забыла: поздравляю, ты стала бабушкой. Нашего сына зовут Дарим, и скоро он пойдет по стопам отца…» - Мария, а тебе не кажется, что ты все… преувеличиваешь, - осторожно произнесла женщина. – Ребенку всего полтора года. - Адиля, присмотришь за Даримом? - устало произнесла та. – Я покажу родным город и тихонько отправлю домой… - А Альтаир? Он знает? - Я пыталась ему объяснить, но как об стенку горох. - Понятно, и как ты ему объяснишь появление родителей. - А он дома бывает? Еще не меньше месяца по городам гулять будет. - Ох, какие же вы дети… - вздохнула Адиля, понимая, что муж и жена, действительно одна сатана… * * * Альтаир быстро передвигался по крышам. Работы пока не было, но возвращаться пока домой не стоило. Пусть Мария сначала успокоится, а вот потом… Стоп, а это что? Мужчина притормозил. Увиденное его не сколько поразило, сколько взбесило до крайности! Какой-то мужик лет пятидесяти обнимал его жену?! Первой его мыслью было - убить. Уничтожить этого старого развратника! И лишь мнущиеся около них люди не дали тут же воплотить личный приговор. Когда первая ярость схлынула, а на смену ей пришел холодный расчет, асассин заметил, что Мария и этот старик неуловимо похожи! Так же она была похожа и на невысокую полноватую старушку и чернявого паренька лет шестнадцати, который уже успел схлопотать от его жены подзатыльник. Но вот крупный мужчина, лет тридцати выделялся из окруживших Марию родственников. О том, что это ее семья он догадался почти сразу, как гнев перестал застилать ему глаза, заставляя непроизвольно обнажить скрытый клинок. Что делают в Иерусалиме родные Марии?! И, самое главное, почему она это ему не сказала?!