Ты только мой

Я сидел и пялился в стенку. Яркий свет отражался от белоснежных стен, запах хлорки и медикаментов, писк аппарата - все это сильно давило на мозг. Напротив меня, на кровати, лежал мой ангел. Бледное личико, искусанные губки и умиротворенное дыхание моего малыша наводило на мысли. "Простит ли он меня за все?" Я находился рядом с ним уже в течении суток, но он так и не просыпался. А я лишь ждал, ждал его пробуждения, чтобы молить его о прощении. За все это время, врач заходил всего два раза. Он молча подходил к кровати, записывал какие-то показатели с аппаратуры в папку, и уходил. Один раз заметил его странные взгляд на себе, а посмотреть, собственно, было на что - бледное лицо, взъерошенные волосы, мятый костюм - по правде говоря не один он смотрел на меня косо, но мне было все равно. Я не хотел оставлять Мисаки одного. Моим мыслям помешал шорох со стороны кровати. Я перестал изучать белоснежную стену и переключился на Мисаки. Его глаза по прежнему были закрыты, но ручки, сильно сжимающие простынь под собой, и едва слышимый стон, давали знать, что мальчик приходит в себя. Я вскочил с кресла и подошел к кровати. - Мисаки, - прошептал я и взял его за руку. Брюнет лишь сильнее застонал, и его лицо исказилось гримасой боли. - Погоди маленький, я сейчас, - я побежал в коридор, и начал звать кого-нибудь из мед. персонала. Когда я увидел, что девушка в белоснежном халате спешит ко мне, я вернулся в палату. Мисаки продолжал тихонечко поскуливать, а я снова взял его за руку, будто пытаясь перенять всю его боль на себя. Я повернул голову услышав шаги в мою сторону. Медсестра уже подходила к нам и я последний раз посмотрел на Мисаки. Сейчас, его глаза были открыты и он с ужасом и страхом смотрел на меня. Он пытался вырвать руку из моей хватки, но сил было не достаточно. Я сам отпустил его руку и отстранился, дабы не пугать парня и позволить медсестре приступить к работе. Сев обратно в кресло я схватился за голову. "Он боится меня? Ненавидит? Почему?" Стон прекратился и я снова поднял голову. - Господин Усами, вам следует поехать домой, - рабочим тоном сказала медсестра, подходя ко мне - Я не уйду, - парировал я. - У молодого человека шоковое состояние. Я вколола ему успокоительное. Он проспит несколько часов, поэтому вы можете не беспокоится на этот счет. "Может Мисаки испугался моего потрепанного вида?" - Вернусь через час, - и я вышел из палаты. Уже дома, не успел я толком закрыть дверь, как в мою обитель вломилась Аикава. А я уже и забыл про нее. Пришлось выслушивать пятиминутную тиранию по поводу того, какая сволота и что я вечно задерживаю сроки сдачи. Пока я принимал душ, Аикава распечатала новую главу и с предупреждением о том, чтобы задержек больше не было, иначе мне трындец, вылетела из моей квартиры. Холодный душ более-менее привел меня в чувства. Обыскав весь шкаф в поисках своего любимого прикида, я потерял еще 15 минут. В итоге, облаченный в свой любимый серый костюм, я вышел из квартиры и спустя двадцать минут снова сидел в палате перед моим ангелом. Он продолжал мирно спать, но я все равно старался лишний раз не двигаться, чтобы не разбудить его. За два часа, никаких изменений не произошло. А я все не уставал любоваться своим брюнетом. Из мечтательных мыслей меня вывел стук каблуков о паркетный пол. Врач зашел в палату, и подойдя к кровати бесцеремонно перевернул Мисаки на бок. - Что вы делаете? - я сверлил его спину недоброжелательным взглядом. - Ему необходимо сменить повязку, - холодно ответил врач, расстегивая больничную пижаму Мисаки. - Вам не кажется, что делать это сейчас, когда он спит, не совсем уместно, - я уже терял терпение и начал подходить к врачу. Он уже стянул верхнюю часть гардероба, и принялся разрезать бинты хирургическими ножницами. - Акихико, пошли покурим, - я услышал знакомый голос и обернувшись увидел на пороге Харухико - Продолжайте, пожалуйста, а мы пока выйдем, - не услышав ответа, Харухико поставил меня тупо перед фактом, и поманил из палаты. Я бросил очередной холодный взгляд на врача, который обрабатывал израненную спину моего мальчика, и молча вышел из палаты. В конце коридора был выход на аварийную лестницу. Миновав один пролет, мы вышли в дверь ведущую на балкон - специально отведенное место для курильщиков. Все дорогу что мы шли, Харухико не сказал ни слова, так же как и я. Подойдя к поручням, брат вынул пачку и взяв одну сигарету, прикурил. Я последовал его примеру, и спустя минуту мы наслаждались приятным горьким дымом, который обволакивал наши легкие. - Почему ты все еще здесь? - первым прервал молчание брат. - Странный вопрос. - То, что ты будешь сидеть здесь сутками напролет, - брат замолчал, - В общем, Акихико, от этого ни тебе, ни ему легче не станет. - Я уйду от сюда вместе с ним. - Как всегда упрям, - улыбнулся брат, делая очередную затяжку. Я промолчал в ответ. Очередная затяжка и окурок летит с балкона вниз. Я посмотрел на брата. Он со всем своим холодным и похуистичным видом стоял рядом, продолжая курить и смотреть куда-то вдаль. Я развернулся и пошел в сторону выхода. Уже открыв дверь, я переступил порог и вдруг услышал. - Я могу предложить ему большее, чем ты. - Сомневаюсь, - хладнокровно ответил я, но скрежет зубов все же выдал мое нервное состояние от его слов. Уже идя по коридору, я подумал о том, что брат никогда не вел себя так тепло, если так можно выразится, по отношению к другим людям. Даже я, будучи его родным братом никогда не видел, чтобы он переживал нервничал из-за другого... Неужели он... Я уже открывал дверь в палату, как вдруг все мысли вылетели из моей головы от того, что я увидел. Мисаки продолжал лежать на спине, но он не спал. Полуприкрытые глазки уставились в потолок. Я улыбнулся. - Мисаки, - прошептал я, закрывая дверь. Я сделал шаг в его сторону, и он медленно повернул голову ко мне. Из глаз текли слезы, а его губы подрагивали в тот момент, когда я услышал самые ужасные на свете слова: - Не подходи...